Некроманты и все-все-все. Страница 4

Женщина же смотрела не по сторонам, а на Елизара. Причем пристально, слегка хмурясь даже.

– Это действительно после… перелета. Иногда бывает, – поспешил он заверить. – Пройдет скоро. Надо лишь немного потерпеть.

Она неуверенно кивнула и обняла огромную свою сумку. Как только поднимает-то? Сама невысокая, крепенькая и пухленькая, вся какая-то сдобная, особенно местами. Волосы светлые в косу заплетает, глаза за очками прячет, причем стекла простые, уж в этом Елизар худо-бедно разбирается.

– Наша станция. – Лялечкин поднялся. – Елена Петровна…

Елена… Красивое имя.

Но дело не в имени. Дело в метке. Где и когда эта женщина повстречала хлызня, Елизар не знал. Сама она тоже вряд ли вспомнила бы. Однако тварь приходила к ее дому – на воротах остался яркий след, говорящий, что погань топталась у ворот всю ночь. Наверняка и давила ментально, только женщина устояла.

Как?

– Да, спасибо… – Она запнулась, и Лялечкин, чуть покраснев, сказал:

– Гордей я…

Елизар с трудом удержал лицо. Более неподходящее имя придумать было сложно. И очевидно, что назвали сироту в честь князя, да только… в общем, Лялечкину оставалось посочувствовать: имени он не соответствовал.

– Да-да, – не моргнув и глазом, ответила Елена. – Надо… Послушайте, мне не нравится, как вы выглядите. Вы идете с нами. Вы ведь не боитесь мертвецов?

– Смотря каких. – Сила колобродила, и оттого соображать было весьма непросто.

– Обыкновенных.

– Обыкновенных – не боюсь.

– Хорошо. Отдохнете немного. Если температура спадет, отправитесь по своим делам, а нет – я врача вызову. И не спорьте!

Сил спорить не было, поэтому Елизар просто кивнул. А уже когда толпа вынесла их из поезда, едва не разделив, придержал Лялечкина за руку.

– Присматривай за ней.

– За Еленой Петровной?

Лялечкин руку вырывать не стал, только головой покрутил.

– Вон она… там.

На вокзале было шумно, дымно и людно. И от этого сила, притихшая было, пришла в движение – толпа ее раздражала, и Елизару приходилось делать усилие, чтобы не допустить всплеска. Благо люди и сами сторонились, обходя некроманта.

– Да. На ней метка хлызня. Значит, вернется…

Вряд ли тварь настолько осмелела, чтобы пойти по следу, скорее уж предпочтет дождаться ночи.

– Надо ее спасти! – воскликнул Гордей.

– Надо за ней следить. – И радоваться этакой удаче, потому что искать хлызня, если тот решит затаиться, можно до скончания веков. А Елизару очень не хочется застрять в этом мире надолго. – Присматривать, – попытался он донести мысль до Лялечкина. – И спасти, конечно. Просто будь рядом. И если вдруг что-то не так… доложишь.

Потому что мало ли… Вдруг тварь все же рискнет?

А сейчас, в толпе Елизар ее просто не почувствует. Зато хлызень Елизара – очень даже.

Вид у Лялечкинского родственника был так себе. Он и при первой-то встрече впечатления не произвел, а теперь и вовсе. Бледный, красноглазый, и пот по вискам катится. Короткие волосы дыбом. И цвет странный, серый, словно пылью припорошенный.

Но не в цвете дело. А в том, что дышал новый знакомый сипло.

Ему бы к врачу. А Елене – избавиться от дурной привычки помогать всем и каждому. Вот просили ее? Не просили. А она все равно со своей помощью влезла. И что теперь? А теперь тащит этого непонятного типа в свою заветную комнатушку при морге. Нарушая все существующие инструкции и в очередной раз поступаясь здравым смыслом.

В конце-то концов…

Елизар покачнулся и споткнулся, а из носа потянулась тонкая струйка крови.

– Вам врача надо! – Елена представила, что он возьмет сейчас и помрет.

Не то чтобы ее пугали трупы, но… девать-то куда?

– Ерунда, – Елизар перехватил переносицу пальцами, – бывает. Может, я тут посижу? Вы идите.

Не хватало!

– Лялечкин, бери своего дядю…

Елена мысленно прикинула остаток на карте и со вздохом вынуждена была признать: на такси хватит, но дальше придется что-то думать.

Ладно, как-нибудь потом. Придумает.

У Катьки займет, не впервой. И подработку… Стыдно, но те же рефераты… главное, чтоб самой потом их же на проверку не принесли.

Благо такси нашлось сразу. Елизара, побледневшего еще больше, удалось усадить в салон. Нос ему Елена заткнула комком бумажных платков, а он и не сопротивлялся. И потом тоже, когда Елена вела его кружным путем, – не хватало, чтоб кому на глаза попался, особенно Селимову, который явно ее недолюбливает и о любом опоздании доносит начальству, – тоже не сопротивлялся.

А в морге ожил. Прямо так сразу.

Огляделся. И с прищуром… И главное, ни тени брезгливости. А Елена вдруг поняла, чем от него пахло и почему запах этот показался ей таким родным и успокаивающим. Моргом. Правда, не нынешним, а старым, тем, в котором прошло ее детство.

– Спасибо, – произнес Елизар. – Мне, право слово, неловко, что вам пришлось со мной возиться.

Елена толкнула дверь, за которой по плану значилось хозяйственное помещение номер два. Но поскольку для обычных нужд хватало и первого, Елена заняла второй под свои нужды, и прежний декан ничего-то дурного в том не видел, а нынешний…

– Здесь вы можете отдохнуть. – Она потрогала лоб, убеждаясь, что жар отступил. – Потом, если соберетесь уходить, позвоните.

– Позвонить?

– У дяди нет телефона, – подал голос Лялечкин, маячивший где-то позади. Голос дрожал, и сам Лялечкин был пугающе бледен. – Он…

– Потерялся, – буркнул Елизар. – Я, если вы не против, полежу. Немного. Еще раз извините. Не думал, что настолько… плохо. – Он осторожно опустился на топчан.

– Лялечкин, у тебя первой пары все равно нет, так что присмотри за дядей.

– Спасибо, Елена Петровна.

– Заодно можешь повторить… Если вдруг кто начнет вопросы задавать, говори, что пустила готовиться к практикуму. Или отработку назначила.

И ушла.

Потому что… Просто потому.

Тем более готовиться нужно было не только Лялечкину. Сегодня, как назло, сдвоенная пара у второй группы первокурсников, которые, кажется, задались целью довести Елену до нервного срыва. И главное, нарочно же, поганцы, но…

Елизар проводил женщину взглядом, посмотрел на Лялечкина и сказал:

– Иди. Готовься… Много тут некромантов?

– Только я. Вы… ложитесь.

– Лягу. – Елизар скинул ботинки и со стоном упал на кушетку.

Вытянуться не получилось бы и у Елены, которой, собственно, кушетка и пахла. Таким слабым цветочным ароматом духов. Приятным и отвлекающим.

– А остальные кто?

– Так целители… Должна была быть смешанная группа. Но почти все некроманты выбрали практику в Такх-рава.

Темный мир. Специфическое местечко, но да, для практики первого курса вполне себе подходящее. Нежити много, но вся мелкая и не особо опасная.

– А ты?

– Так получилось…

У кого именно получилось «так», Елизар выяснит. Когда вернется.

– Расскажи.

– О мире? Технологический. Безмагический, хотя скорее нейтральный…

– Это я и без тебя понял. О женщине.

– Елене Петровне?

– А есть другие?

– Много. – Лялечкин осторожно опустил сумку на пол, осмотрелся и предложил: – Давайте я вам чаю сделаю. Сладкого.

– Сделай.

– Елена Петровна… она очень строгая, но справедливая. Правда, наши ее доводят.

– Целители?

Лялечкин кивнул.

Он щелкнул чайником, достал кружку, белую и с котиками, вида совершенно несерьезного. И чай насыпал крупный. Кипятка плеснул… Все же в технологических мирах была своя прелесть. А еще – сахар кубиками.

Елизар сунул два под язык. Слабость отступала.

Нехорошо вышло. Некрасиво. Елизар шмыгнул носом, сжал в кулаке салфетки с кровью и направил силу. Не хватало разбрасываться. Пепел он аккуратно стряхнул в мусорное ведро.

Меж тем Лялечкин подвинул кружку. И чай заварил крепкий. Толковый паренек. Хоть и художник.

– Что здесь вообще делают?

– Так-то считается, что здесь неплохо развита медицина. Практическая часть. – Лялечкин аккуратно примостился на краешек стула. – Есть много интересных направлений, сюда и старшие ходят практиковаться, и даже в ординатуру… это звание местных. Главное, что сам мир – условно безопасный, с низким уровнем внутренних конфликтов. – Это да. Это важно… – Но историческое прошлое бурное. Отсюда и массовые захоронения. И эпидемии были. И даже некроочаги… Так в сопровождающей листовке писали.