Рецепт убийства для настоящей лентяйки. Страница 2

«Это нелепо и странно, – подумала Агата. – Я получила то, что всегда хотела. Я устала, в этом все дело».

Поезд остановился, не доехав до Чарлбери, – просто остановился и тихо встал необъяснимым образом, как часто делают британские поезда. Пассажиры стоически сидели, слушая, как усиливается ветер, как он завывает над голыми, открытыми полями. «Почему мы ведем себя как сбившиеся с пути овцы? – не понимала Агата. – Почему британцы такие послушные и смирные? Почему никто не требует позвать начальника поезда, не требует объяснить причину остановки? Представители других национальностей, более громогласные, не стали бы этого терпеть». Она задумалась, не пойти ли ей самой поискать начальника поезда. Затем вспомнила, что больше не торопится, и ей никуда не нужно спешить. Она достала газету «Ивнинг стандард», которую купила на вокзале, и принялась читать.

Через двадцать минут поезд заскрипел и медленно ожил. Еще через двадцать минут после Чарлбери он остановился на маленькой станции Мортон-ин-Марш. Агата сошла. Машина так и стояла там, где она ее поставила. В последние несколько минут путешествия Агата почему-то беспокоилась, что ее могли угнать.

В Мортон-ин-Марше был базарный день, и у Агаты начало улучшаться настроение, когда она медленно ехала мимо ларьков и прилавков, на которых торговали всем, от рыбы до нижнего белья. Вторник. Базарный день здесь во вторник. Она должна это запомнить. Ее новый «Сааб», двигатель которого издавал ровный гул, выехал из Мортона, затем она проехала через деревню Бертон-он-Хилл. Почти дома. Дома! Наконец дома.

Она свернула с трассы А-44, а затем по пологому подъему стала приближаться к деревне Карсли, расположенной между Котсуолдскими холмами.

Это была очень симпатичная деревенька, даже по котсуолдским стандартам. Она состояла из двух длинных линий домов, перемежающихся магазинами. Среди них можно было увидеть низенькие домики с соломенной крышей, встречались и кирпичные из камня теплого золотистого цвета, с крытой шифером крышей. В одном конце работал паб под названием «Рыжий лев», а в другом возвышалась церковь. От главной дороги отходило несколько беспорядочно расположенных улочек, где создавалось впечатление, что дома клонятся друг к другу для поддержки из-за своей ветхости. Сады играли яркими красками, в них цвели вишневые деревья, форзиции и нарциссы. Работали старомодный галантерейный магазин, почта и универмаг, а также мясная лавка и еще один магазин, в котором, похоже, не продавали ничего, кроме высушенных цветов, да и он почти всегда был закрыт. За пределами деревни, скрытый из вида холмом, находился микрорайон муниципальной застройки. Между этим микрорайоном и самой деревней втиснулись полицейский участок, начальная школа и библиотека.

Дом Агаты стоял отдельно от других в конце одной из боковых улочек, отходящих от главной дороги. Выглядел он точно как домик на одном из календарей, который она помнила с детства. Тогда она хранила его как сокровище. Дом был приземистым, с соломенной крышей, которую недавно перекрыли, используя норфолкский тростник. Сам дом был построен из золотистого котсуолдского камня, окна створчатые. К нему со стороны фасада прилегал маленький садик, еще одна длинная, но узкая полоса земли позади дома могла использоваться для высадки растений. В отличие от практически всех жителей Котсуолдса, предыдущий владелец не был ни садоводом, ни огородником. Вокруг дома росли только трава и депрессивные кусты из тех стойких сортов, которые высаживают в городских парках.

При входе в дом была маленькая темная, но уютная прихожая. Справа – гостиная; слева – столовая, из которой имелся выход в кухню в задней части дома. Эту часть недавно пристроили, кухня получилась большой и квадратной. На втором этаже находились две спальни с низкими потолками и ванная комната. На всех потолках виднелись балки.

Агата предоставила дизайнеру интерьеров полную свободу. Все получилось так, как и должно быть, но… Агата остановилась в дверях гостиной. Мебельный гарнитур из дивана и двух кресел, покрытых покрывалами от «Сандерсон», лампы, журнальный столик со стеклянной поверхностью, имитационная средневековая факельная корзина [2] в камине, медная лошадиная сбруя, прибитая над ним, оловянные кружки и керамические кувшины, свисающие с балок, части сельскохозяйственной техники, украшающие стены… Все это напоминало декорации и реквизит на сценической площадке. Агата отправилась в кухню и включила центральное отопление. Великолепная фирма по перевозке мебели и вещей даже развесила ее одежду в спальне и расставила книги по полкам, поэтому от нее самой почти ничего не требовалось. Агата направилась в столовую. Длинный стол с блестящей термостойкой поверхностью, обеденные стулья в викторианском стиле, картина с изображением маленькой девочки в платьице в ярко освещенном саду в стиле эдвардианской живописи, кухонный буфет, состоящий из нижнего шкафа с выдвижными ящиками и открытых верхних полок, где выставили бело-голубые тарелки. Здесь находился еще один электрический камин с имитационными дровами и столик на колесиках для напитков. Спальни наверху были полностью выполнены в стиле Лоры Эшли [3] . По ощущениям дом казался чужим, он мог бы принадлежать какому-то бесхарактерному незнакомцу и служить местом отдыха для тех, кто готов платить высокую арендную плату.

У Агаты ничего не было на ужин. Она всю жизнь ела в ресторанах и заказывала еду навынос. Она планировала научиться готовить, и теперь на одной из полок в кухне стояли новенькие блестящие кулинарные книги.

Агата взяла сумочку и вышла из дома. Пришла пора посмотреть, что за магазины есть в этой деревне. Их осталось немного. Как ей объяснил агент по недвижимости, многие закрылись и были переделаны в жилые дома, пользующиеся большим спросом. Местные винили в этом «пришельцев», как они их тут называли, но на самом деле это произошло из-за появления автомобилей у большого количества жителей. Они сами были виноваты, потому что предпочитали ездить в супермаркеты в Стратфорде или Ившеме, а не покупать товары по более высокой цене в родной деревне. У большинства деревенских теперь имелась какая-нибудь машина.

Агата шла в направлении главной улицы и увидела, как к ней приближается какой-то старичок. Он прикоснулся рукой к шляпе и радостно с ней поздоровался. Затем, уже на главной улице, все, мимо кого она проходила, приветствовали ее – от сказанного легким тоном «Добрый день» до «Какая ужасная погода».

Агата повеселела. После Лондона, где она даже не знала своих соседей, это дружелюбие казалось приятной переменой.

Она какое-то время изучала выставленные в витрине мясной лавки продукты, затем решила, что самостоятельное приготовление пищи подождет несколько дней, и отправилась дальше в универмаг, где купила «очень острое виндалу [4] с карри», которое можно разогреть в микроволновой печи, и контейнер с рисом. В магазине она опять столкнулась с дружелюбным отношением, причем дружелюбие проявляли все. При входе в магазинчик стояла коробка с подержанными книгами. Агата всегда читала «развивающие и поучительные» книги, по большей части нехудожественные. В коробке лежал потрепанный экземпляр «Унесенных ветром», и она неожиданно для себя купила его.

Вернувшись в дом, Агата нашла корзину с дровами у работающего камина – небольшие кругляшки из прессованных опилок. Она положила несколько штук на решетку и развела огонь. Вскоре он уже весело потрескивал, дым уходил в трубу. Агата сняла кружевную салфетку, которой дизайнер по интерьерам очень мило прикрыл экран телевизора, и включила его. Как обычно, шла какая-то война, и рассказывали о ней тоже как обычно: ведущий находился в студии, репортер на месте действия, и они очень мило беседовали.

– Передаю слово тебе, Джон. Какая сейчас складывается ситуация?

– Ну, что сказать, Питер…

К тому времени, как камера переключилась на обязательно появляющегося в кадре «эксперта», Агата задумалась, зачем они вообще отправляют журналистов на войну. Все происходило точно так же, как и когда шла война в Персидском заливе. Тогда во время большей части репортажей журналист стоял перед пальмой у какой-нибудь гостиницы в Эр-Рияде. Какая бесполезная трата денег. У него никогда не было достаточного количества информации, и совершенно точно было бы куда дешевле поставить его перед пальмой в студии в Лондоне.