Мой темный принц. Страница 24

– Что значит под запретом?

– А что конкретно в моей фразе ты не поняла? – вежливо поинтересовался я.

Даже не подозревал, что ее когнитивные способности тоже пострадали от сотрясения мозга.

– Позволь прояснить: я все поняла, но в корне с ней не согласна. – Она метала молнии взглядом. – Это и мой дом. Ты не можешь указывать мне, куда ходить, а куда нет.

Милая, твой дом – пресловутая туалетная кабинка, в которой кухню от санузла отделяет штора из бусин.

Каким еще был ее дом? Несуществующим. Я расторг договор аренды. Я ни за что не позволю ей вернуться в эту небезопасную клоаку. До сих пор не представлял, что она сделает, как только восстановит память. Надеялся, что гордость не помешает ей принять помощь, потому что, купив ей хороший дом в безопасном районе, я смогу немного успокоить чувство вины из-за того, как мы разошлись.

– В южное крыло заходить нельзя, Брайар.

Она сжала руки в кулаки и уперла их в бока.

– Почему?

Я закрыл глаза. Сделал вдох. И решил озвучить подобие правды:

– У меня есть темная сторона.

– Ты про анальные пробки, которые я видела в машине? В таком случае я нисколько не осуждаю.

– Я сказал, что у меня есть темная, а не потрясная сторона. Будь внимательнее.

Она нахмурилась.

– Что за секрет?

– Это личное.

– Я твоя невеста, черт возьми!

Черт. Точно.

– Я… эм… я… – Серийный убийца? Похититель произведений искусства? Темный жнец? – Барахольщик. – Да. Вот уж правда, ничего лучше не мог придумать. Что тут скажешь? Мне еще не доводилось жить в романтической комедии с кабельного канала, в которой все – то есть абсолютно все – шло наперекосяк.

Брайар с подозрением прищурилась. Она явно верила мне меньше, чем в то, что Санта способен всю ночь лазать по дымоходам на всех семи континентах и все равно оставаться веселым мудаком.

– Пропусти меня.

– Там бардак. Горы многоразовых пакетов, пустых коробок из супермаркета, газет шестидесятых годов, использованная туалетная бумага…

Она склонила голову набок.

– У тебя есть коллекция использованной туалетной бумаги?

– Что тут сказать? Сердцу не прикажешь. – А в моем случае оно, видимо, желало бактерий. – Слушай, не надо тебе видеть это дерьмо.

– Я твоя будущая жена. Уверена, что раз или два видела твое дерьмо в прямом смысле слова. Всем известно, что мужчины забывают смывать в туалете. Я это помню. Имела неудовольствие жить в смешанном студенческом общежитии во время учебы в колледже. – Ее глаза округлились и заблестели. – О боже, Олли, я только что вспомнила! – Она зажала рот ладонью. – Я училась в университете Бэйлора.

– Соболезную.

– Я серьезно. – Она хлопнула меня по груди, и все ее лицо просияло. – Я что-то вспомнила о своем прошлом. Но… – Брайар нахмурилась, наклонив голову набок. – Совсем не помню, чтобы ты меня навещал. Разве я не должна была учиться в Гарварде? Почему я туда не поступила? Мы что, расстались в то время?

– Вроде того, – пробубнил я.

– Ой-ой. Что ты натворил?

– С чего ты взяла, что я что-то сделал?

– Потому что я бы никогда не поставила наши отношения под угрозу. Слишком уж без ума от тебя.

В груди кольнуло. Это сердечный приступ? Нет. Хуже. Намного хуже. Ладно, черт, все правда плохо. Потому что я что-то почувствовал. Что-то, кроме полнейшего презрения к жизни.

– Ладно, да. Я виноват, – проворчал я.

Она ахнула.

– Ты изменил мне?

У меня отвисла челюсть.

– Нет. Я бы никогда тебе не изменил.

Брайар скрестила руки.

– А другим своим девушкам?

– Это неважно. Их не было и никогда не будет.

И это ужасная правда. Брайар переступила с ноги на ногу, так и держа руки на груди, и явно ждала моего ответа.

– Я вроде как… – Я запустил пальцы в волосы и чуть не расцарапал голову до крови. – Струсил немного. У меня был непростой период, и нужно было отдохнуть от всех отношений. С Заком и Ромом я тогда тоже не общался.

– Ох. – Ее голос стал мягче. – Надеюсь, ты сможешь рассказать, что с тобой случилось. Мы должны поддерживать друг друга. А сейчас покажи мне свой беспорядок.

– Не могу. – Я взял ее за плечи, все такие же изящные и соблазнительные, и, развернув кругом, повел в северное крыло, где располагались библиотека, гостевые комнаты, хозяйская спальня и кабинет. – Мой психотерапевт говорит, что тебе его лучше не видеть. Не хочу, чтобы ты сказала какую-нибудь грубость.

– Что? Я бы никогда так не сделала.

– Уже говорила.

Мне претило лгать ей, а уж тем более выставлять ее мерзавкой, но у меня не оставалось выбора. Если она приблизится к этой части дома, может настать конец света.

Без шуток. Он вполне способен задушить меня подушкой, пока я сплю. Это меньшее, что я мог для него сделать. Но для этого ему пришлось бы выйти из своего крыла. Он этого не сделает. Он днем и ночью бродил по темным коридорам, хандря, негодуя и варясь в собственной злости.

Брайар остановилась, удивившись.

– Правда?

– Да. – Я потянул ее за собой. – Ты спросила, точно ли мне хватает барахла, потому что справа под потолком еще можно просунуть иголку.

– Боже мой, как бестактно с моей стороны. – Брайар прикрыла рот ладонью. – Почему я так сказала?

– Ты злая, когда выпьешь.

– Прости.

– Ничего страшного. Что было, то прошло.

Я отправлюсь в ад. А в наказание мне заодно заберут и всю мою семью. Наверное, придется смотреть, как мои любимые родители горят на костре за мои грехи, сутки напролет семь дней в неделю.

Брайар прижала руку к груди, качая головой.

– С этого момента не позволяй мне употреблять алкоголь до самой свадьбы.

– Просто пообещай, что никогда туда не пойдешь, – настаивал я, испытывая отвращение от тревоги, которая слышалась в голосе. – Когда ты ходила туда в последний раз, тебя засыпало горой газет. Потребовалось двое суток и помощь элитной бригады, чтобы вызволить тебя из этого бардака. Тебя замотало в номер «Атлантик», как рыбину.

– Мне очень жаль.

Она точно меня убьет, когда к ней вернется память. Медленно. И мучительно. Вероятно, меня это возбудит, но все же.

Брайар остановилась недалеко от хозяйской спальни.

– Кстати, когда я увижусь с нашими друзьями?

Надеюсь, никогда.

Они все испортят, напомнив мне, что все это не по-настоящему. Впервые за долгое время я получал удовольствие. Брайар красивая, веселая, остроумная и волевая, но при этом не безбашенная.

Однако в этом и заключалась проблема.

Разрушить мечту можно было, только воплотив ее в жизнь.

Я наконец-то обрел Брайар Роуз.

А теперь эффектно ее потеряю.

Глава 22

Я не поверила в его отговорку о накопительстве.

Оливер вышел из утробы матери минималистом.

Вернее, в той степени, в какой им мог быть потомственный миллиардер.

Сколько себя помню (буквально), он поддерживал свои машины в безупречной чистоте, комнату – убранной и без лишних вещей, а в бумажнике носил одну-единственную черную банковскую карту. Не то что кошелек, который мне вернули в больнице, до краев набитый скидочными купонами, монетами и мятыми долларовыми банкнотами.

Даже сейчас, без помощи толпы сотрудников, его дом оставался безупречно чистым. Почти две тысячи квадратных метров – и ни одной ниточки не на своем месте. Я мысленно отметила, что нужно осмотреть южное крыло, как только Оливер прекратит мельтешить возле меня.

Он оставил меня одну, только чтобы я смогла сходить в туалет и переодеться в миленькое платье, которое нашла в шкафу. (Я, однако же, по всей видимости, устроила бардак в хозяйской спальне. Повсюду валялись рубашки, обувь и джинсы. Я извинилась, как порядочный человек, и пообещала, что утром все уберу.)

Ровно в семь часов Оливер повел меня на ужин во внутреннем дворике с видом на озеро. Две официантки в форме появились будто из ниоткуда и встали по обеим сторонам от нас.