Мой темный принц. Страница 22

– Какой сейчас год?

– Год? – переспросил он.

– Сколько нам лет?

– Мне тридцать четыре. Тебе тридцать три.

– Но… – Я покачала головой. – Мне только что было пятнадцать.

Он откинулся на спинку сиденья и потянул себя за волосы.

– Ох черт.

– Даже месячные еще не начались.

– Ох черт, черт, черт, черт, черт.

– Только вчера бабуля усадила меня и рассказала, что мальчики будут совать свою пипиську в мою, чтобы делать деток.

У него чуть челюсть не отпала. Прошла секунда. За ней другая. И еще одна. Наконец, он запрокинул голову и расхохотался как маньяк, ударив себя по лбу.

– Ах ты, маленькая засранка.

– Брось, ты и не такое заслужил за чушь про массажеры для простаты в форме козла. – Я прислонилась плечом к спинке сиденья и посмотрела на него с наслаждением и замешательством. Мы были не похожи на самих себя. И все же ничто не приносило мне такого комфорта, как его присутствие. Я вздохнула. – И расслабься. Со мной все нормально. Я не рассыплюсь, если ты отвернешься на пять секунд. Следи за дорогой.

– Ты не понимаешь. Я думал, ты умерла той ночью. Или того хуже.

– А бывает что-то хуже смерти?

– Да, – безжизненно подтвердил он.

Радость в одночасье улетучилась из машины. Я плотнее закуталась в пушистый кардиган, который мне дал Оливер, – подарок на Рождество, преподнесенный кем-то по имени Даллас, по всей видимости приходившейся мне лучшей подругой, – и покосилась на него. Он крепко сжимал руль, хотя так и не тронулся с места. Пальцы чесались от желания разгладить морщинки между его бровями и устранить причину, почему он вдруг стал таким серьезным. Таким мрачным. Вот только я не знала, в чем дело. Это служило очередным напоминанием о том, что я утратила. Каждое воспоминание делало меня… собой.

Я поймала свой взгляд в зеркале.

«Неправда. Ты все та же во всем, что имеет значение. По-прежнему милая, умная и отзывчивая. Тебе не нужны воспоминания, чтобы оставаться той девушкой, которая безумно любит Оливера фон Бисмарка».

Прямо в точку. В конце концов, сердце важнее разума.

– Говоришь, нам чуть за тридцать? – Я ощупала свое лицо, демонстративно рассматривая себя в зеркало с притворным благоговением. – Наверное, ботокс. Черт, красиво же я старею. Как думаешь, когда у меня следующий прием?

Оливер отпустил руль и завел двигатель, со смешком качая головой.

– Я еще никогда не заботился о ком-то, кто утратил воспоминания.

– У меня есть воспоминания. Просто последние лет десять стерлись. – Я надулась, глядя на дорогу. Мы жили в красивом месте: кругом природа, вечнозеленые деревья, поля для гольфа, реки и озера. – Кстати, я только что вспомнила одно недавнее событие.

– Да? – Олли вскинул бровь. – Поделись.

– Я помню, как подшивала пару полупрозрачных стрингов незадолго до того, как ударилась головой.

– Так и было, – улыбнулся он. – Для фильма, над которым ты работала.

– Почему в прошедшем времени? – Я нахмурилась. – Вернусь к работе, как только смогу.

Олли судорожно сглотнул.

– Обнимашка, тебе… нашли замену.

– Что? – Я чуть не вскочила с места. – Со мной нельзя так поступать. Мне нужно вернуться. Работа поможет все вспомнить.

– Тебе нужно отдыхать. – Он похлопал меня по бедру, и меня охватила волна желания. – И задавать кучу вопросов.

– Ладно. Какая у меня любимая поза в сексе? – с вызовом спросила я.

– Наездница задом наперед, пока я управляю тяжелой техникой.

Это меня рассмешило. Вот теперь он больше похож на Олли, которого я знала. Пылкий. Дурашливый. Настоящий.

– А мы когда-нибудь…

– Что?

– Пробовали позу «шестьдесят девять»?

Он опешил.

– Ой, да кончай уже.

– Кончай или заканчивай? Забудь. Мне всегда было интересно, что будет, если я случайно укушу тебя за член, пока кончаю. – Я помотала головой, забавляясь оттого, как Оливер тут же поежился. – Идем дальше. Какое самое безумное место, в котором мы занимались сексом?

– Хм. – Он почесал подбородок, задумавшись. По тени улыбки я поняла, что вариантов было немало. – Наверное, в Версальском дворце.

Я поперхнулась, отпив воды.

– Боже мой, мы что, напились?

– Были трезвы, как сердитый дядя за рождественским ужином, только что вышедший из реабилитационной клиники. – Он покачал головой. – Даже в садах это делали. Прямо там, на троне.

Я спрятала лицо в ладонях, уши горели, как индейка на День благодарения.

– Ты врешь.

– Не-а, – протянул он. – А еще я сорок минут ласкал тебя ртом.

– Теперь точно знаю, что врешь.

– Ладно, соврал. – Он помолчал. – Пятьдесят минут, а не сорок.

Я хохотнула. Олли тоже рассмеялся. И на крошечное мимолетное мгновение мы снова стали собой. Кем бы мы ни были.

Оливер выехал на широкую, усаженную деревьями дорогу. Мы проехали больше полутора километров, пока не добрались до просторной тупиковой улицы. По обеим ее сторонам в конце бесконечных подъездных дорожек высились два особняка, а третий уверенно стоял по центру, расположившись на холме, благодаря которому возвышался над остальными. Дома вырисовывались, словно три короля, и казались властными благодаря своим размерам и архитектурным формам. Ничто среди увиденного не показалось мне знакомым.

– Это Дарк-Принц-роуд. – Оливер надавил на газ, наконец-то прибавив скорость. – Мой дом справа. На территории есть озеро. Скорее, узкий залив, который впадает в Потомак. Тебе понравится.

Я прокашлялась, гадая, когда в горле успело пересохнуть.

– Ты хотел сказать – наш дом.

– Что? – Он в замешательстве повернулся ко мне. – Ох, да. Наш. Прости.

В животе образовался тугой узел. Я постаралась не обращать внимания и стала осматривать владения.

– Этот дом тебе купил отец после того, как на год уехал по вопросам бизнеса?

– Ты это помнишь?

– Да. А еще помню, что он подарил тебе коня.

– Он в конюшне на заднем дворе. Теперь их два. Усейн Коньт и Аль Капони.

Я захихикала, уткнувшись в рукав.

– Один для меня, другой для тебя?

Оливер припарковался рядом с римской статуей на выложенной золотым кирпичом площадке и судорожно сглотнул, надолго задержав взгляд на окнах южного крыла своего особняка.

– Да. Может, как-нибудь поучу тебя кататься на Усейне Коньте.

– У меня есть лошадь, но я так и не научилась на ней ездить?

– Хочешь верь, хочешь нет, но ты не во всем лучшая.

Я театрально надула губы.

– Я все помню иначе.

Олли отстегнул мой ремень безопасности, обошел машину и открыл мне дверь. Я взяла его руку, пошатываясь под натиском последних зимних ветров. Пышные сады обрамляли высокий каменный фасад. Декоративные башни и печные трубы пронзали небо. По вычурным колоннам возле двойных дверей вился плющ. Олли жил в замке. Мы жили в замке.

– Добро пожаловать домой, Обнимашка.

Но я вовсе не чувствовала себя дома.

По какой-то непостижимой причине казалось, что я попала в чью-то позолоченную тюрьму.

Глава 20

Я всегда знал, что карме известен мой адрес и она рано или поздно меня навестит. Но я даже не подозревал, что ее наказание будет заключаться в том, что моя первая и единственная любовь достанет из бардачка шипастый фаллоимитатор и вынудит придумывать объяснения.

Их не существовало.

Все началось с небольшого эксперимента, призванного проверить, смогу ли я жить, как все остальные, с реквизитом, безобразным количеством алкоголя и соглашением о неразглашении длиннее, чем «Властелин колец».

Как только я понял, что от приспособлений никакого толка, я спрятал их в самых очевидных местах, чтобы сбить друзей со следа.

Конечно, я знал, что они считали мое тупое притворство еще менее убедительным, чем предвыборные обещания. Но чем больше я усердствовал, чем больше старался его поддержать, тем меньше они любопытствовали.

Однако так было не всегда.