Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ). Страница 7

Всё так стремительно, что до конца не успеваю подумать, когда оказываюсь в одной сорочке. Потом на меня натягивают старенькое потёртое платье, от которого пахнет потом. Подкатывает тошнота, еле сдерживаюсь, но заставляю себя дышать носом. Быстрая смена после платья, в котором меня были намерены похоронить в дурно пахнущее живого человека.

Оно великовато, но это полбеды, а вот моё не до конца сходится на Эзре, только она не сдаётся.

— Что тут у вас?! — внезапно возникает охранник, и мы подпрыгиваем от неожиданности на месте.

— Помогаем эрдане, — опускает голову Луфа, боясь смотреть карателю в глаза.

— Идём, — бесцеремонно хватает он за руку Эзру, утаскивая её за собой. А потом нас всех снова загружают в телегу.

Глава 12

Теперь мы держимся вместе: я и две рыжие сестры. И на нас посматривают с интересом. Ни от кого не ускользнул тот факт, что мы поменялись одеждой.

— Никогда не ходила в таком платье, — трогает ткань прачка. — Не только красивое, но и приятное на ощупь.

Она пытается забыть, кто мы и зачем едем в Готтард. Что уготовано ей в скором времени, и как станем выживать в аномалиях. Главное — здесь и сейчас.

— Это за какие же заслуги? — озвучивает вопрос ото всех черноволосая, намекая на платье.

— Явно не за те же, что ты предложила карателю, — фыркает Эзра, и несколько женщин хихикают негромко.

Одно ясно точно: сама того не желая, я нажила себе ещё одного врага. А телега стонет под тяжестью отчаянья и страха, увозя нас всё дальше от столицы.

— Вся моя жизнь — это бесконечная прачечная, — внезапно решает разоткровенничаться Эзра. — С самого детства помню только пар, мыло и горы грязного белья. Чужое белье. Белье богачей, которые и не посмотрят в нашу сторону, — она кивает с горькой усмешкой, будто сама с собой соглашается.

— Мать говорила: Эрза, трудись усердно и получишь свою награду. А какая награда? Зарабатывать на кусок хлеба, чтобы не умереть с голоду? И все равно мы всегда были на грани. Каждый день — борьба. За лучшую воду, за место у корыта, за лишний медяной акат. Руки всегда в мозолях, спина ноет. А от запаха мыла уже тошнит.

Она смотрит на Луфу, которая, кажется, дремлет в телеге, подложив руки под голову.

— Потом родилась Луфа. И все стало вдвойне тяжелее. Она же совсем кроха была, когда нашей матери не стало. И я тогда поклялась, что сестра не будет такой, как я. Не будет всю жизнь стирать чужое бельё. Хотела ей дать что-то большее. Хотела, чтобы она знала, что есть мир за пределами прачечной.

Её взгляд делается тяжёлым, полным безнадежности.

— Не вышло, — пожимает плечами, и мне становится невыносимо жаль этих женщин, так и не познавших счастья.

— Судьба играет злые шутки. Я всю жизнь пыталась её уберечь, а теперь мы обе здесь. На пути в Готтард. И я бессильна и слаба. Не могу защитить её там. А она такая наивная, такая доверчивая, — Эзра берёт мою ладонь в свою. — Но я верю в то, что у тебя чистое сердце, ты не оставишь мою девочку.

— Эй, о чём вы там шепчетесь? — вмешивается черноволосая.

— О Готтарде, — врёт Эзра, а я несколько раз киваю, давая своё согласие на её вопрос.

В небольшой дыре рядом со мной различим пейзаж. Пока что он не отличается чем-то от того, что я уже видела. Но совсем скоро мы окажемся в ужасном месте.

— Ты что-нибудь знаешь про аномалии? — интересуется Эзра, и я лишь пожимаю плечами. — Деревья там живые и норовят сожрать, — начинает свою страшилку, а мне хочется улыбнуться, только по её лицу понятно, что это не шутка. — Их ветви скрючены и изломаны, тянутся к повозкам, словно хищные когти, готовые схватить и разорвать. А иногда стволы пульсируют, и слышится низкий утробный рокот, словно лес пытается говорить. Корни выпирают из земли, образуя ловушки, и хватают, если подойдёшь слишком близко. И внутри дерева течёт кровавый сок.

— А я слышала, что телегу недавно в землю засосало, никто не выжил, — послышался тихий голос ещё одной каторжницы.

— И самое страшное, что они на месте не стоят, — уже другой голос. — То исчезают, то появляются.

— Кто?

— Деревья, камни, горы. Они постоянно двигаются, будто пытаются уйти.

— Разве это страшно?! — фыркает черноволосая, пытаясь привлечь внимание к себе. — Ничто не сравнится с Аргиллами!

— Кто это?

И взгляды всех в повозке устремляются к черноволосой.

Глава 13

Завладев вниманием, черноволосая ехидно улыбается.

— Заола, не томи, — кто-то называет её по имени. И что-то мне подсказывает, что следует запомнить его. Потому что нам придётся жить под одной крышей какое-то время. А моё внутреннее чутье подсказывает, что она не раз попытается мне насолить.

— Вы не знаете? — спрашивает так, словно это нечто известное. Бровь на изломе, и она обводит присутствующих взглядом жгучих глаз. Конечно, я могу спросить змейку, но она продолжает.

— Глиняные монстры, с двумя руками и ногами, всё, как у нас, только это не люди. А прикоснётся к тебе такой — сразу кожа покроется струпьями и станет чесаться, начнётся жжение, — описывает она в красках, — глина, словно живая, станет раздирать внутренности, заполнять собой всё, а потом смерть!

На лице её жуткая улыбка, когда взгляд останавливается на мне.

— Они выходят из тумана, — будто гадает для меня, — появляются из-за камней, выбираются из-под земли. Они повсюду, везде, никому не скрыться. Их чёрные глаза порабощают, заставляют застыть на месте, пока Аргиллы добираются до тебя, — она указывает в мою сторону. — Они сильны и выносливы, они нападают и поглощают, заставляя становится такими же…, - её голос становится шёпотом.

— И откуда они взялись? — пищит кто-то из угла.

— Пусть она расскажет, — хмыкает черноволосая, передавая мне власть слова. А у меня такое чувство, что я на экзамене. — Что? — усмехается. — Не знаешь, куда тебя сослали?

«Ашкай. Дай информацию», — прошу змейку, а потом принимаюсь повторять за ним.

— Его звали Мортиус Тар. Главный артефактор императора, пожелавший власти настолько, что решил пойти против богов и устоявшегося порядка. Не по высшему праву, а по магической силе. Готтард — его земли, где он вознамерился создать армию глиняных солдат. Вместе с мастерами он лепил своё тысячное войско из глины, которой славился этот край, а потом вставил в грудь каждого артефакт восстановления, что используют для раненых воинов, надеясь оживить своим магическим потоком. Выбравшись однажды утром на постамент, он обратился к своему войску с напутствием:

«Будьте жестоки. Не знайте пощады. Не признавайте слабости. Лишь я — власть».

Но вместо того, чтобы получить могущество, он погиб на месте. Магическая волна была настолько сильной, что его тут же расщепило, как и слуг, что помогали всё это время. Волна прошла по большому радиусу, сожгла всё растущее, оставив землю мёртвой, но оживив войско.

Взрыв был настолько мощным, что ощутили в столице. И тогда Гарольд Одноглазый, генерал его величества, отправился со стражами посмотреть, что произошло. Бой был неравный. Там, где ступал Аргилл, трава переставала расти. Тогда император собрал всех воинов-драконов, которые бросили силы на истребление войска. Несколько месяцев потребовалось, чтобы жечь пламенем и испепелять, а потом поставить в замке дозорных. Только земле было не помочь. Она впитала тёмную магию. А вместе с тем оживила корявые деревья, которые стали охотиться за людьми, изменила горы и камни, что способны исчезать и появляться в других местах, убила животных, а некоторых превратила в подземных тварей, что выбираются лишь по ночам и разрывают тишину громким рыком.

Многие бились за право стать первыми, кто возродит аномальную зону, но часто погибали от истощения. Многие смельчаки исчезли, и больше их никто не видел. А в Гоствуде — Призрачном замке, поселились Стражи, что несут дозор день и ночь, выбираясь на зачистку трижды в месяц, чтобы сократить число Аргиллов. Но истребить их всех невозможно. Никто не знает, откуда берутся новые.