Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ). Страница 14

Спина гудит, пальцы уже не гнутся. Луфа помогает молча, лишь изредка кивая на особенно упрямые пятна, которые приходится тереть так яростно, будто они символ всего моего позора.

К обеду еле переставляю ноги. Я не привыкла к тяжёлому труду, и первый день даётся слишком сложно.

В столовой пахнет чем-то резким. Каша с травой, которую вижу впервые, кусок хлеба, и чай без сахара, слегка отдающий железом. Сижу в углу, пытаясь не смотреть никому в глаза. За спиной снова делают ставки, рассказывают, что Угий мог выиграть и плюются, что другой спас.

Говорят обо мне, не скрываясь. Каша застревает в горле, и принимаюсь кашлять. Луфа косится, но молчит — знает, что не стоит сейчас защищать. Здесь выживают молча. По спине прилетает нехилый удар, от которого съезжаю до столешницы, впечатываясь рёбрами в дерево, но тут же перестаю кашлять.

— Не за что, — хмыкает дородная женщина, отправляясь на выход. И даже не знаю, это из добрых побуждений или же она просто выместила на мне свою злобу.

День тянется, как мокрое полотно — тяжело, серо, медленно. Вечером валюсь на узкую койку в маленькой спальне, где пахнет плесенью и потом. Уже не до знакомства с соседкой, которая не торопится заводить друзей. Сегодня без душевой. Как оказалось — это роскошь раз в неделю.

— Вы и так целый день в воде, — шутила Жуда, — так зачем изводить ещё?

Засыпаю, как камень в реке: без снов, без мыслей. И так по кругу два дня. И даже Ашкай не в силах ничем помочь. А мне хочется уснуть и проснуться дома, в тёплой мягкой постели. Выпить кофе и поесть круассанов. Посмотреть телевизор и ничерта не делать.

Только сколько не пробуждаюсь — ещё здесь.

На третий день всё меняется.

Ранним утром слышен шум. Стук сапог, крики, команды. Наше окно выходит на боковую часть, а не центральную, потому, чтобы увидеть, что произошло, торопимся, поправляя выданные накануне белые передники, чтобы встретить важного гостя.

Нас строят перед замком рядами. В одном прачки, в другом горничные, кухонные работники, разнорабочие, которых отдаляют настолько, чтобы до носа не добирался смрад, впитавшийся в кожу. Экономка со свитой, группа мужчин, которых вижу впервые. Одежда не такая, как у солдат. Они явно занимаются чем-то другим. Среди них целитель, неужели, все лекари? Далее стражи низшего ранга, высшего и одинокой фигурой впереди остальных застывает Кайрион Бард — Верховный Страж Периметра.

— Летят! — кричит кто-то с высокой стены, и гул смолкает, а мы устремляем взгляды в небо, ожидая с минуты на минуту генерала Акриона.

Глава 24

Кольфин Торн приземляется перед замком, обращаясь в полёте, когда другие перекидываются, лишь достигая земли.

Редкое явление, — подсказывает Ашкай. — Лишь драконы с высоким процентом магии способны на это.

Лучший из лучших, высокий, в безупречно выглаженной форме, темноволосый, с внимательным взглядом серых глаз. Лицо словно вырезано из стали, рот — прямая линия, военная выправка и гордо вскинутый подбородок. Он движется, будто привык, чтобы перед ним расступались. И действительно наш выстроенный отряд расходится волнами, пропуская генерала в том месте, где он решил пройти. Стражи вытягиваются в струнку, прачки забывают, как дышать, смотря на него влюблёнными глазами. Даже Луфа, которая всегда протирала взглядом пол, смотрит с неподдельным восхищением, словно у него есть сверхспособность влюблять в себя тех, кто рядом.

Мы стоим на ветру: растерянные и немного напуганные. Он оглядывает нас, как скульптор глину. И не произносит ни слова.

— Рады приветствовать вас в Гоствуде, генерал Кольфин, — подаёт голос Кайриан. — Ваша комната подготовлена, если желаете…

— Нет, не желаю, — тут же перебивает его, и лишь теперь замечаю перчатку на правой руке, когда левая свободна. Вряд ли забыл надеть.

«Ашкай», — зову змейку. — «Что у него с рукой?»

Это ладонь смерти, способная испепелять, а потому он вынужден носить перчатку с самого детства. В нём заключена сила веков и поколений. Даже император побаивается молодого генерала, но ещё ни разу тот не воспользовался своей магией против двора. Он верен Акриону. Но из-за силы отрёкся от любви, потому что однажды перчатка спала во сне, и он коснулся своей жены, которая сгорела в невыносимых муках. Их новорождённый сын погиб вслед за матерью, отказываясь принимать чужое молоко. После её похорон он прожил несколько дней, а затем рядом появилась маленькая могила.

После этих слов смотрю на Торна другими глазами. Он не просто воин, он тот, кто лишился самого дорогого, но не сломался. А отгородился от мира любви, чтобы упасти любую другую женщину.

— Мне доложили, что численность аргиллов увеличилась, а вы, капитан Бард, не зачищаете территорию. Может, дело в том, что хотите выпустить их за территорию Готтарда? Например, на Варруген?

Генерал говорит это, глядя прямиком в глаза Кайриана, при всех стражах, прачках и прочем люде, что населяет замок. Кажется, он бросает вызов местной власти, показывая, как недоволен им.

— Не знаю, кто ваш доносчик, эрд Торн, но уверяю, на землях, вверенных мне всё достаточно спокойно. Численность аргиллов не такая уж и высокая.

— Информатор, — поправляет его генерал, не улыбаясь. — И я больше верю ему, нежели вам.

— Это мужчина, — не спрашивает, а утверждает Страж.

— Как знать, — играет с ним Торн. — Может и нет. Но мы здесь не для этого. Соберите отряд, через час выступаем.

— При всём уважении, этого мало, чтобы подготовить солдат как следует и…

— Мало? — подкидывает брови генерал. — А если сейчас сюда повалит орда аргиллов, вы не сможете держать оборону?

Не знаю, какой тут регламент, но такое чувство, что он придирается. Страж ему не по нраву, это видно. У них какая-то междоусобица. Ашкай не в курсе, он всё же не читает мысли, а лишь озвучивает известные факты. Может, потом у кого-то спрошу, а пока ждём, чем закончится их перепалка.

Глава 25

— Замок готов к обороне, генерал. Выступаем через час, — решает не спорить Кардиан и начинает перечислять, кто отправится с ним. Стражи тут же бегут за обмундированием, а на «сцене» появляется Рудая.

— Следует немного отдохнуть с дороги, генерал, и восполнить силы.

— Я бы предпочёл просмотреть бухгалтерию касательно пищевых продуктов, а так же магической помощи, что поступает сюда раз в неделю. Насколько вы довольны поставками, а так же в каком количестве у вас имеются запасы.

— Что касается амулетов и артефактов, эрд, — вмешивается Иртен Брукс, — то их катастрофически не хватает. Я уже писал несколько писем в канцелярию с просьбой разобраться в данном вопросе, потому что в прошлый раз…

— Всё же лучшим решением будет плотный завтрак, генерал, — оттесняет лекаря экономка. — А после того, как вернётесь, мы обязательно подготовим для вас книги и перечни. Кто знает, на сколько затянется ваш поход, — она кивает помощнице, и та тут же приказывает открыть двери. — Уважьте нас, эрд Торн.

Выражение его лица не меняется, но он принимает предложение Вольц. Кухонная прислуга сбегает в тот же миг, принимаясь за свои прямые обязанности, а вслед за генералом в замок входят еще семеро прилетевших с ним воинов.

— Что стоим? — как только двери закрываются, подаёт голос Жуда. — А ну, лодыри, вперёд за работу.

— Вот бы мне такого мужика, — слышится голос, и все начинают хохотать, а потом толпа несёт меня в ненавистную прачечную.

К обеду отряд возвращается, только изрядно поредевший. Я с несколькими девушками развешиваю бельё на дворе. Удивительно, сколько здесь тряпок, что их приходится постоянно стирать.

Драконы опускают, держа в лапах убитых. Слышатся крики, звучит имя целителя, который тут же оказывается рядом, принимаясь раздавать указания своему помощнику и стражам, что охраняли замок. И раненых уносят в небольшой лазарет, разместившийся в западном крыле.

— Что случилось? — доносится до моих ушей.