Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ). Страница 11

— Эй, — зову её, подходя ближе. — Кх-кх.

Тень на пару мгновений закрывает окно, и я резко поворачиваюсь налево, чтобы рассмотреть, кто там, но в окне уже пусто. А я вспоминаю жёлтые немигающие глаза, которые смотрели в самую душу. Они исчезли так же, как и появились — внезапно. Кто это: друг или враг? Хотя, о каких друзьях речь, когда мы только прибыли? Судя по тому, как ведёт себя Заола, которой я ничего не сделала, здесь друзей завести очень тяжело.

Жёлтые глаза не выходили из головы. Кто это мог быть?

У Ашкая тоже не было ответа. Он знал лишь некоторые факты о Готтарде, но что касается тех, кто его населял, — и для него было загадкой.

— Ты жива? — возвращаюсь к соседке, на этот раз толкая её, и она поворачивается, как избушка: к стене задом, ко мне передом. — Нас звали, — поясняю ей. Без спасибо и потягивания покидает нары, отправляясь в коридор, так и не удосужившись ответить касательно своего имени.

Нас строят, как отряд пионеров или заключённых, и мне хочется думать, что всё же первое. Луфа рядом широко зевает, и вид у неё довольно болезненный. Ещё бы: мы не ели давно. Кажется, здесь все живут лишь для того, чтобы мучить других.

Будто услышав мои мысли, сухопарая объявляет, что её зовут Гейла Арнц, и после умывания нас ожидает завтрак.

На этот раз нас ведут к длинной череде раковин, размещённых в продолговатой комнате. Но уже издалека ощущается характерный запах нечистот, обещая, что вот-вот мы наткнёмся на туалет, который обслуживает весь замок. Представляю, какая тут система канализации, если она вообще имеется. Я не сильна в септиках, но осознаю, что для огромного замка наличие одной уборной — это не выход. Остаётся надеяться, что мне не придётся чистить это место, потому что уже сейчас желудок подскочил к горлу.

Когда заканчиваем утренние процедуры — нас ведут дальше. За тридцать шагов до места слышен ровный гул голосов, а потом даже женский смех. Украдкой бросаю взгляд на остальных: ни одной улыбки, если не считать хитрой ухмылки Заолы, которая внимательно изучает коридоры, попадающихся служанок и провожатую. В её голове уже крутятся колёсики, как устроиться здесь получше. И я уверена, что совсем скоро она добьётся того, чего желает.

В месте, которое именую столовой, довольно тесно. Три длинных деревянных столы от края до края, за которыми сидят, как женщины, так и мужчины, соседствуют с более короткими, нашедшими приют по сторонам. За небольшими, в основном, воины. И у самой дальней стены женщины в чёрных платьях.

Воинов узнаю по одежде и оружию, притороченному к поясу, выглядывающему из-за спины или прислонённому к стулу.

При нашем появлении гул прекращается, и почти все присутствующие внимательно рассматривают новую кровь, которая прибыла из столицы. Луфа прячется за мою спину: робкая, неуверенная в себе, забитая. Эзра была права: одна она пропадёт сразу. Ей не хватает стержня, которого с лихвой хватало у сестры.

— За мной, — командует Гейла, и мы гуськом сворачиваем налево, добираясь до стола с выдачей порций. Раздатчица быстро считает нас по головам, что-то себе записывая, а потом принимается выдавать завтрак: глиняную миску с какой-то кашей, хлеб и травяной чай. Всё это она делает быстро и без особой аккуратности, втыкая тарелки в чужие руки так, что кромка больно впивается в рёбра.

За спиной снова раздаётся гул голосов, и я надеюсь, что мы с Луфой не привлечём ничьего внимания. Получаем порции последними, осознавая, что все места заняты. Незнакомцы с интересом наблюдают за тем, куда мы посадим свои тощие задницы, а я бросаю взгляд на Гейлу, надеясь, что она решит вопрос. Ну не стоять же нам, в конце концов.

Арнц проходит мимо с кашей, в которой видны куски мяса. Кажется, это прерогатива тех, кто на ступень выше нас. Но не это сейчас волнует, а то, что она спокойно добирается до стола, за которым сидят, по всей видимости, другие помощницы экономки, не обращая на нас никакого внимания.

Слышны удары ложек о тарелки, а мы продолжаем оглядываться, высматривать место, пока не натыкаюсь на тяжёлый взгляд вчерашнего стража. Он смотрит из-под насупленных бровей, и мне становится не по себе настолько, что хочется сбежать отсюда и наплевать на еду в моих руках, хотя живот сводит от голода.

«Почему он так смотрит, Ашкай?»

Это дарн, — тут же отзывается змейка, — и, кажется, он чувствует твоего дракона.

Глава 20

Положение спасает какая-то женщина, что машет мне, будто старая знакомая, подзывая ближе. И я радостью ухожу в дальний угол, чувствуя, что тяжёлый взгляд провожает наши с Луфой спины.

— Обычно здесь не так много народа, — оповещает неказистая спасительница, когда удаётся потесниться с ней рядом на скамейке. На вид ей около сорока пяти, редкие серые волосы, собранные в крысиный хвост, довольно большой нос, нехватка передних зубов бросается в глаза. — Но сегодня много работы. Говорят, завтра прибывает Кольфин Торн, — берёт кружку, отпивая чай, а я интересуюсь у Ашкая, о ком она говорит.

Кольфин Торн — генерал драконов, внук того самого Гарольда Одноглазого, что впервые ступил в Готтард после смерти мага. Раз в полгода Кольфин навещает Призрачный замок и его окрестности, чтобы собственными глазами увидеть положение дел. Уже несколько поколений это умелые полководцы. Ум и доблесть — вот девиз Торнов.

Принимаюсь за еду, потому что тарелки по соседству уже пусты. Надо затолкать в себя противную кашу и запить её чаем, ведь неизвестно, когда покормят потом. Луфа смела всё быстро, кажется, она привыкла к подобной пище и очень голодна. А я предпочитала по утрам яичницу, тосты и бутерброды, сухие завтраки и творожки. Да и не совсем успела проснуться, потому что в такую рань вставала только когда нужно было на самолёт.

Теперь у меня не жизнь, а выживание.

Еле проталкиваю в себя остывшую кашу, делая вслед несколько глотков чая, а спину до сих пор жжёт от чужого взгляда. А я было надеялась, что уже перестала мозолить глаза.

Как только Верховный Страж покидает столовую, один из воинов достаёт записи, и зал принимается гудеть.

— Ставлю на рыжую, — внезапно доносится до моих ушей. Надеюсь, что сейчас говорят не о Луфе.

— А я на вон ту, — какой-то старик тычет пальцем в мою соседку по комнате. Потом принимаются ещё какие-то ставки, среди которых звучит и моё описание. И мне становится не по себе.

— У тебя есть деньги? — внезапно интересуется женщина рядом, но я лишь качаю головой. — Ни одной монеты? Эх, — грустно вздыхает. — Можно было бы поставить на кого-то из вас?

— Что они делают?

— Ставки. Кого первым из новоприбывших унесёт Готтард. Можно поставить просто на смерть или же на конкретную: от эрута, крапфа, сизого дыма или аргиллов. Тогда можно заработать больше. А были случаи, когда бросались с башни вниз. А, может, и не сами.

Отвечает спокойно, поднимается с места и уходит отдавать грязную посуду, а по моей коже шагают мурашки. В каждой избушке свои погремушки. Но здесь из выживания сделали своего рода шоу, тотализатор. Так чьей-то смерти будут искренне радоваться, а по поводу выживания другого злиться.

Я не хочу быть лошадью на скачках. На мгновение зажмуриваюсь, подавляя внутри нарастающую волну гнева, а потом выдыхаю негатив через рот. Отпустило.

Допиваю травяной чай, отправляясь к столу, на который сгружают все посуду. Столовая изрядно поредела. Все растеклись по делам. Гейла собирает наш отряд вместе и гонит дальше. И теперь нам предстоит распределение в кабинете Рудаи Вольц, куда заводят по очереди.

Заола пробирается первой и выходит с гордо поднятой головой. Не знаю, чем она угодила надменной экономке, но та определила её на кухню. И что-то мне подсказывает, что это одно из лучших мест в замке: сытое, спокойное и дающее определённые возможности.

Когда доходит очередь до нас, входим вдвоём с Луфой. У неё огромные испуганные глаза, и я сжимаю её руку, боясь быть выданной. Вдруг она сболтнёт лишнее?