Не продавайся 2 (СИ). Страница 42

— Это… это Цыпы пёс, — выдавил он. — Он не продаётся.

— А кто сказал, что мы его покупать собрались? — спросил я. — Ты теперь нам этого пса должен. Или Цыпа узнает, что ты его в падлы определил. Сам, своими словами.

Браток медленно покачал головой, завис.

— Допустим, — протянул он. — Допустим, я даже понял, про что вы. И чего дальше? Как я вам пса достану?

Я чуть подался вперёд.

— Дальше просто. Ты нас заводишь туда тихо. Мы не шумим, а ты лишний раз не светишься. Нам нужен вход. Тебе нужен шанс остаться в стороне и косяк свой отработать. Пса мы заберём сами.

— Думаете, я за такое впишусь?

— Думаю, у тебя выбора нет, — сказал я. — Если, конечно, сам не хочешь потом сдохнуть как собака. Цыпа такие вещи спускает редко.

Насос поёрзал на табурете, переваривая.

— Да вы чё, пацаны, — сказал он уже совсем другим голосом. — Я там вообще никто. Нашли, кого вязать. Я ж просто подвожу, что скажут. На побегушках бегаю. Мне сказали — я приехал. Сказали — забрал. Всё… То, что я блатной, — я вам порожняк втирал…

Он сам осёкся. Понял, что опять полез в ту же яму, только уже с другой стороны. Шмель даже головой качнул, будто любовался.

— Во-во, — протянул он. — Сам себя и сдал. Люблю, когда человек старается.

Насос шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Теперь он уже не спешил с ответом. Сидел, облизывал губы, думал. Я ему не мешал. Пусть думает.

Насос ещё секунду посидел, потом медленно кивнул самому себе.

— Чё делать надо? — спросил он. — Слушаю.

Я встал напротив Насоса и скрестил руки на груди.

— Сначала ты подробно рассказываешь, как у вас там всё обстоит, — сказал я. — Потом говоришь, когда удобнее заводить своих, под каким предлогом и как провести своих без подозрения.

— Своих? — переспросил он настороженно. — Сколько вас будет?

— Столько, сколько тебе знать не надо, — ответил я.

Он хотел что-то вякнуть, но передумал — начал понимать дистанцию.

— Если я заведу, а там что-то пойдёт не так? — спросил он. — Мне потом кто голову прикрутит? Вы, что ли?

— Ты сейчас сидишь здесь живой только потому, что мы с тобой ещё разговариваем, — отрезал я. — Это уже лучше, чем могло быть. Дальше всё зависит от того, насколько ты окажешься полезным.

Шмель тотчас добавил:

— И насколько быстро перестанешь включать дурака.

Насос зло выдохнул, но спорить опять не стал. Посидел, потом буркнул:

— Ладно. Слушайте тогда.

Он начал проговаривать мне расклад, который я по большей части и так знал. Просто хотел проверить его на вшивость. Говорил он правду, значит, многое осознал.

— Если с деньгами приезжают или по договору какому, сначала в дом ведут. Там смотрят, кто приехал, с чем приехал, — говорил браток.

— Кто встречает? — спросил я.

— По-разному. Ромыч Глаз часто на дворе. Он Цыпин ближний по месту. Лёха бывает. Ещё двое крутятся, но те тупые, просто силой давят… Вы хотите через меня зайти? — спросил Насос.

— Наконец-то, — сказал Шмель. — Проснулся.

— Хотим, — подтвердил я. — Ты привозишь нас так, чтобы у них не было вопросов. Остальное уже наша забота.

Насос посидел, ссутулившись, потом спросил:

— А если Цыпа сам там будет?

— Тогда тебе тем более лучше, чтобы мы зашли красиво, — ответил я. — Иначе потом ему же будешь объяснять, как ты сирот на бабки тряс и старшего подставил.

Браток снова сглотнул. Это имя на него действовало лучше любого подзатыльника.

— Ладно, — сказал он уже глуше. — Ладно. Я заведу. Только вы мне потом…

— Потом ты будешь очень тихо сидеть и радоваться, что вообще уцелел, — перебил я. — А пока заводишь людей как покупателей. Тебя попросили подвести к хозяину. У серьёзного клиента есть интерес к хорошему бойцовому псу. Всё. Ты внутрь сделки не лезешь. Просто подвёл и исчез.

Он чуть прищурился. Я видел, как он мысленно начал примерять схему к реальности. Вряд ли он мне поверил. Просто это уже звучало как рабочий вариант, из которого можно выскочить живым.

— Ладно… я согласен, — наконец озвучил Насос. — И вы ведь ничего Цыпе не стуканёте?

Я ничего не ответил, просто надел ему мешок обратно на голову. С дивана поднялся Шмель. Подошёл ко мне, взял за локоть и отвёл в сторонку.

— Чё, Валер, вдвоём идём?

— Нет, — сразу отрезал я.

Шмель скривился.

— Очень зря.

— Нет, — повторил я. — Ты слишком заметный.

Он уставился на меня.

— Да кто меня там…

— Хозяин может помнить, — перебил я. — Другие братки тоже могут знать. Меня — точно нет. Так что, если ты туда войдёшь, вся схема может лечь с порога. Нам такой расклад не нужен.

Шмель выдохнул и сплюнул в сторону досок.

— Ладно, — сказал он. — Допустим. Тогда что я делаю?

— Поможешь дёрнуть оттуда пацана, пока я всех отвлеку на себя.

Шмель ещё пару секунд молчал. Умный взрослый мужик, даже в таком потрёпанном виде, всегда взвешивал выгоду.

— Понял, сделаю всё возможное, — заключил он.

Далее я подозвал Игоря, всё это время сидевшего в соседней комнате и дожидавшегося окончания разговора.

— Тащи его обратно в багажник, — распорядился я.

Я по-прежнему считал, что братку совсем ни к чему знать, где именно он находится. Да, подвозить его к псарне в багажнике я, естественно, не собирался. Но прежде чем туда ехать, следовало отъехать от дома как можно подальше.

— Пойдём! — бросил Игорь, беря Насоса под руку.

У братка хватило мозгов не сопротивляться и никак не комментировать происходящее. Теперь он понял, что мы заинтересованы в его, так сказать, услугах, а значит, мочить его никто не собирается.

По поводу захода к собачнику у меня окончательно созрел план. Через пять минут я собрал пацанов в сарае и поведал им всё, о чём мы договорились с братком.

— Внутрь идём я и Игорь. Насос заведёт нас как покупателей. Мы возьмём на себя хозяина, зацепим их разговором, потянем время. Пока они будут смотреть на нас…

Все присутствующие молча кивнули, никаких вопросов не последовало.

— Ну а пока мы с Игорем будем на пса смотреть, Шмель, Копыто и Шкет заберут пацана… пойдёте следом отдельно. На второй машине.

Дальше мы прогнали весь план от и до — проверяли хребет. Много спорили, обсуждали детали, но уже через час план формировался в окончательном виде.

Шмель больше не спорил. Он уже жил в своей части операции и только коротко перебрасывался с Копытом и Шкетом тем, что им надо было знать.

— И когда начнём? — поинтересовался Игорь, когда вопросы закончились.

— Сейчас, — ответил я.

— Солидарен, времени у нас нет, — согласился Шмель.

Обе наши машины стояли у сарая в тени. Мы потянулись к выходу. Во дворе уже было темно, и окна корпуса горели тускло. Пацаны — Шкет, Шмель и Копыто — сели в свою тачку. А мы с Игорем сели в тачку Насоса, который всё это время «отдыхал» в багажнике.

Я сел за руль, вставил ключ и завёл автомобиль. Мы выехали со двора, проехали минут десять, отъезжая подальше от детдома. Потом я остановился, и вместе с Игорем вытащили Насоса из багажника. Он молчал, пока мы усаживали его на заднее сиденье. Даже не просил снять мешок. Но теперь, когда мы были дальше от детдома, я всё-таки снял мешок с его головы.

— Слушай внимательно, — сказал я.

Браток поднял глаза.

— У меня есть ствол, — сказал я. — Рыпнешься — и положу не задумываясь.

Я поймал его взгляд в зеркале заднего вида. Браток моргнул, быстро посмотрел на меня, перевёл взгляд на Игоря и ничего не ответил.

Я снова завёл мотор и выехал обратно на дорогу. Первые минуты никто не говорил. Браток сидел сзади тихо, готовясь к встрече со своими. Я следил за дорогой, но то и дело косился на Насоса.

За стеклом тянулся обычный вечер девяносто третьего. Серые коробки домов, ряды гаражей, пыльные пустыри, ларьки… Где-то отдельно, по другому маршруту, ехали пацаны. Браток об этом не знал, да и знать был не должен.

Очень скоро мы уже были на месте — впереди показался дом с псарней.