Не продавайся 2 (СИ). Страница 25

Вопросов нет — начинание толковое, но не тогда, когда оно идёт вразрез с общим делом. Увы, сейчас получилось именно так. Пока Копыто тренировался, нашу молодёжь прессовали из лагеря соперника.

Я подошёл к Копыту, этот лось как раз делал очередной подход и, судя по тому, как старательно работал корпусом, тренировался он не только для себя. Чуть в стороне по двору шли две девчонки, и Копыто, заметив их, выдал красивый подъём в две руки — мощно, чисто, с фиксацией наверху. Со стороны это и правда смотрелось эффектно. Девчонки заулыбались.

Я подошёл к турнику, опёрся плечом о стойку и хмыкнул:

— Слышь, Копыто, походу начальник службы безопасности нашего детдома из тебя никакой.

Копыто наверху ещё секунду повисел, потом сделал назло ещё несколько подтягиваний, спрыгнул на землю и потёр ладони друг о друга.

— А что такое, Валер? Нормально же всё.

— У тебя, может, и нормально, — сказал я. — А вон Соплю за сигаретами за забор посылали. Причём одного. Ты мне можешь объяснить, как так получилось?

Копыто нахмурился, будто не сразу поверил, что речь вообще о нём.

— Кто посылал?

— Рыжий. А ты в это время тут девкам спектакль крутил.

Копыто сразу подобрался. Было видно: бычить он уже хочет, но ещё не решил, на кого именно — на меня или на самого себя.

— Я не видел, — буркнул он.

— Так в этом и проблема, — сказал я. — Если ты с этим не справляешься, тебя заменит Игорь. Или Рашпиль. Мне тут для мебели никто не нужен.

Копыто вскинул на меня взгляд. Ему это не понравилось. Сильно не понравилось. Но при этом он прекрасно понимал: я говорю по делу. И оттого злился ещё больше.

— Виноват, — процедил он. — Исправлюсь.

— Так вот исправься прямо сейчас, — сказал я. — Ты же в курсе, что я сейчас ухожу за забор и не хочу оставлять за своей спиной бардак.

Копыто молча ждал.

— Иди объясни нормально Рыжему, что так делать нельзя.

Он чуть склонил голову набок.

— Насколько доступно объяснять?

— Настолько, насколько у тебя хватит фантазии.

— Хорошо.

— Нехорошо, — отрезал я. — Поздно уже для «хорошо».

К этому моменту к нам уже подошли Игорь и Рашпиль. Оба молча слушали, и по лицам было видно, что расклад пацаны поняли сразу.

Я перевёл взгляд с одного на другого.

— Идите и наведите порядок в детдоме.

Игорь чуть прищурился, Рашпиль усмехнулся уголком рта, а Копыто уже разворачивался в сторону сарая.

Но я остановил их ещё одной фразой:

— И сразу Рыжему стрелку забейте. На вечер. Нормальную. Чтобы к возвращению Гуся тут уже всё было обозначено.

Учитывая новую вводную, мне надо было сыграть на опережение. Если бы мы дождались, пока Гусь сам вернётся, он бы успел собрать своих, разложить, кто и где качнёт, и зашёл бы в готовый для себя расклад.

А так расклад я ломал заранее.

Пускай теперь не он выбирает, когда и как пойдёт давление, а сам влетает в уже обозначенный расклад, вынужденный играть по моим правилам.

Игорь это понял первым. Кивнул коротко.

— Сделаем, Валер.

Рашпиль тоже кивнул, уже с интересом.

— Вот это уже разговор.

Я отошёл в сторону и встал так, чтобы всё видеть. Мне сейчас и надо было именно это — не самому устроить драку на весь двор, а показать, что новые правила работают и в моё отсутствие.

Копыто взял пацанов и пошёл к Рыжему.

Рыжий не ушёл. Даже если внутри уже понял, что зря полез с мелкими так рано, назад отыгрывать было поздно. Он дождался, пока Копыто подойдёт почти вплотную, и только тогда усмехнулся:

— Чего, и правда объяснять пришёл?

— Угу, — сказал Копыто.

Он просто шагнул ближе, схватил Рыжего за грудки и резко впечатал его спиной в стену. Доски бухнули.

Копыто держал его одной рукой, почти не напрягаясь.

— Ещё раз малого пошлёшь — зубы выбью.

Рыжий дёрнулся, попробовал вывернуться, зашипел:

— Руки убрал, бык…

Удар в живот Копыто нанёс так быстро, что я даже не понял ничего. Просто был человек, что-то бычил, а потом вдруг согнулся и выдохнул воздух через стиснутые зубы.

Копыто тут же снова прижал его к стене и договорил:

— Ночью поговорим. Если не ссышь, конечно, — пренебрежительно бросил он.

Рыжий попытался выпрямиться, но живот у него ещё не отпустило. Он только глотнул воздух и зло уставился на Копыто, стараясь сохранить лицо.

Копыто отпустил Рыжего, стряхнул с его рубахи пыль.

— Всё. Я объяснил.

Потом пацаны развернулись и пошли ко мне. Рыжий остался у стены, выпрямляясь через злость. Он понимал, что драться сейчас — значит лечь и окончательно поставить на себе клеймо. Не драться — тоже плохо. Но это уже были его проблемы, а не мои.

Копыто подошёл, глянул на меня и коротко спросил:

— Нормально?

— Нормально, — подтвердил я.

Шкет, довольный как чёрт, почти подпрыгивал рядом.

— Видал, как он его…

— Шкет, братец, — перебил я. — Иди к воротам, нашу вылазку никто не отменял.

Шкет закатил глаза и пошёл к воротам. Толпиться во дворе всем скопом нам было сейчас ни к чему. Поэтому Фантика и Соплю я тоже отправил в корпус. Оба расклад видели и поняли, что моё слово теперь висит не в воздухе.

Я ещё секунду смотрел на Рыжего. Хотел он того или нет, а стрелка уже была забита. И соскочить с неё, не ударив в грязь лицо, теперь было невозможно.

И это меня полностью устраивало.

Я дал Копыту знак не торчать рядом и не пасти Рыжего слишком явно. Тот понял сразу и ушёл к крыльцу, будто вообще забыл про весь разговор. Это тоже было важно. Когда после удара начинают ещё и ходить хвостом — значит, боятся. А мне надо было, чтобы боялись нас.

Я уже собрался отвернуться, когда сбоку несмело притормозил Сопля, которого только что гоняли за сигаретами. Стоял, сутулился, мял край футболки и явно не знал, можно ли вообще ко мне сейчас лезть.

— Чего? — спросил я.

Он быстро, почти шёпотом, выдавил:

— Если они опять начнут… я сразу скажу.

Я посмотрел на него. Малой был перепуган, но уже не так, как полчаса назад. Теперь в нём было понимание, к кому здесь реально можно идти.

— Вот и говори, — сказал я. — Сразу. Не когда поздно станет.

Он кивнул и тут же потопал в корпус, будто сам испугался, что сказал слишком много. Всё шло как надо: после удара по верхам низ тоже начал потихоньку разворачиваться.

— Рыжий теперь точно впряжётся, — сказал Игорь.

Я глянул туда, где только что стояли Рыжий и Витя. Оба уже ушли, переваривая грядущую стрелку.

Я повернулся к Рашпилю.

— Держи своих бывших корешков в поле зрения.

— Сделаю.

Перекинувшись ещё парой слов с Рашпилем и Игорем, я отпустил пацанов, напомнив, что ухо надо держать востро. Теперь, когда всё в детдоме вроде как улеглось, я наконец пошёл к воротам, и в этот момент меня окликнули:

— Валер…

Я обернулся и, честно говоря, не без труда подавил удивление. Передо мной стояла та самая девчонка, что раньше крутилась возле Рашпиля и на меня почти не смотрела. Если можно сказать, моя первая любовь, хотя, конечно, уже потом мне стало понятно, что никакой любви здесь не было и быть не могло.

Ещё пару недель назад я не удостаивался даже её полноценного взгляда, а теперь она стояла передо мной и мило улыбалась. В руках у неё был завёрнутый в салфетку кусок хлеба с маслом и сахаром.

Она протянула мне свёрток.

— На. Поешь. А то ты целый день носишься, как погорелый, скоро дым из ушей пойдёт, — пошутила она.

Сказано было вроде грубовато, но это как раз и было у неё способом коммуникации. Она стояла слишком близко, будто проверяла дистанцию.

Я всё понял сразу и на свёрток даже не посмотрел.

— Себе оставь, — отказался я.

Она моргнула, будто ожидала чего угодно, но не такого ровного отказа.

— Да я не от сердца отрываю. Бери.

— Не надо.

— Ты чего… я же тебе нравлюсь, Валер.

Она сделала полшага ближе.

— Возьми, — сказала она упрямее и сама попыталась вложить свёрток мне в руку.