Не продавайся 2 (СИ). Страница 17

Самат тяжело втянул воздух носом. Не рыпнулся, потому что быстро считал остатки вариантов и уже видел, что их стало меньше, чем хотелось бы. Снаружи остались его братки, менты у капота и контроль над ситуацией, который ещё минуту назад казался железобетонным.

Рашпиль вёл ровно. За окном проплыли гаражи, потом тёмный забор и редкий свет фонаря на повороте. Самат сидел прямо, ещё держа лицо. Он перевёл дыхание и сразу попробовал вернуть себе управление.

— Ты хоть понимаешь, кого взял? — сказал он, глядя в зеркало, но не поворачивая головы. — Ты себе яму выкопал и в неё ещё и своих затянул.

Я держал ствол ровно и смотрел ему в затылок.

— Руки на виду держи, — сказал я.

Самат даже усмехнулся.

— Ты сейчас ещё можешь отыграть назад, — продолжил он. — Остановил тачку, извинился, исчез. Я даже, может, не стану тебя искать.

Я промолчал. Время для разговоров ещё не настало.

Самат качнул подбородком.

— Щенок, ты вообще…

— Заткнись, — отрезал я.

Он специально не заткнулся. Это я тоже ждал. Ему важно было продавить меня хоть на полпальца, показать себе и нам, что последнее слово здесь всё ещё за ним.

— Да ты…

Я ударил локтем, обрывая его фразу. Удар сбил ему дыхание, он дёрнулся, впечатался плечом в дверь. В машине стало тихо, а Самат быстро понял, что здесь с ним будут говорить не так, как он привык.

Рашпиль даже не повернул головы. Только чуть ровнее взял руль, выводя машину на выезд из города.

— Я сказал: заткнись, — спокойно повторил я.

Самат сменил тактику. Начал искать слабое место в Рашпиле.

— А ты чего молчишь? — спросил он. — Ты хоть понял, кого везёшь? Тебя потом свои же на ремни порежут.

Рашпиль смотрел только на дорогу. За окном ещё тянулся город.

— Ты рядом с этим щенком первым ляжешь. Он тебя даже не вытащит…

— Сиди ровно, — сказал Рашпиль.

Самат ощерился и увидел главное: клин не входит. Задумался на пару секунд и всё-таки спросил:

— Вам чё надо? Бабки? Чё?

— Шмель тебя не на пустом месте дёргал, — сухо сказал я. — Где мальчишка, Самат?

Самат замолчал на секунду — перестраивался. Расклад про наглых малолеток, которых не туда понесло, рассыпался на глазах.

Он попытался снова собрать себя в кучу.

— Ты сейчас сам не понимаешь, куда полез, — сказал он хрипло. — Не в ту дверь постучал.

Я не стал спорить, кто тут куда постучал.

Мы выезжали из города. Сначала поредели фонари. Потом дома отошли дальше от дороги, и между ними появились тёмные провалы.

Самат быстро смекнул, что происходит. Молчал он теперь дольше, чем в первые минуты после захвата. Лихорадочно соображал, как выйти из ситуации.

Наблюдал, как машина держит ход, где сбрасывает скорость, где может быть поворот и где, если вдруг кто-то зевнёт хоть на секунду, можно будет рвануть дверь и выкатиться в темноту раньше, чем я успею прострелить ему шею.

Я заметил, как он чуть сдвинул плечо, будто просто решил устроиться удобнее.

— Даже не думай, — опередил я.

Он хмыкнул, хотя уже без прежней уверенности и наглости, с которой ещё недавно пытался держать здесь верх.

— А я, может, просто поудобнее сел.

— Сиди как сидишь.

Самат снова помолчал, потом сказал, не оборачиваясь:

— Вы ведь не пацанскую шутку сделали. Вы это понимаете?

— Понимаем, — ответил я.

Он чуть двинул головой, но дальше не пошёл.

— Думаешь, вывезешь, сопляк?

— Уверен.

— А куда едем?

Я не ответил.

На этом Самат снова замолчал. Наконец понял: словами здесь теперь много не выторгуешь.

Машина свернула. Дорога стала ещё темнее. Снаружи был уже не город — пустой тёмный кусок пространства, где свет давали только фары нашей тачки.

Рашпиль сбросил ход, потом остановил машину. Двигатель ещё работал секунду, глухо дрожа под капотом, потом стих.

Снаружи лезла полная тишина, если не считать чириканья сверчков. Рашпиль вышел из машины, обошёл спереди и открыл дверь.

— На выход.

Самат не дёрнулся сразу. Сидел ещё секунду, смотрел в темноту перед собой. Потом прошептал:

— Вы совсем охренели.

— Вылезай, — ответил я.

Он ещё помедлил, но недолго. Рашпиль сразу положил руку на его плечо. Я вышел из тачки, чувствуя под ногами сырую липкую грязь и старые листья.

Самат вылез сам, но не по своей воле — просто понял, что сидеть дальше бессмысленно. Снаружи его повело.

В машине он ещё держался на привычке контролировать разговор, а теперь Самат понял, куда именно его привезли и что будет происходить дальше. Темнота, сырой воздух, деревья, пустая дорога за спиной и ни одной живой души.

Самат огляделся быстро и зло.

— Красиво выбрали место, — сказал он.

Рашпиль только толкнул его в нужную сторону.

— Пошёл.

Самат шагнул, но тут же бросил через плечо:

— Если думаете, что здесь у вас разговор пойдёт легче, вы тупее, чем выглядите.

— Сейчас проверим, — сказал я.

Мы отвели его на несколько шагов от машины вглубь лесополосы. Рашпиль шёл рядом с Саматом, чтобы в голову не пришла мысль попытаться убежать.

Наконец я показал Рашпилю останавливаться. Я демонстративно медленно обошёл Самата и вырос прямо перед ним — лицом к лицу.

— Где сын коммерсанта? — спросил я.

— Какой ещё сын?

— Не дури, — сказал я.

Самат скривился, будто я его утомил своей прямотой.

— Ты вообще понимаешь, сколько таких «сыновей» по городу?

Я смотрел на него спокойно.

— Не дури, — повторил я.

Самат быстро смекнул, что идти в тупую несознанку не выйдет, сменил тактику.

— Ладно, пацаны, всё понял — работаете убедительно, — сказал он на выдохе. — Мне нужны гарантии, если я солью расклад.

— Гарантии в том, что ты уйдёшь отсюда целым и невредимым, — сказал я.

— Я говорю про другое — если я солью расклад, мне нужна гарантия, что моё имя не всплывёт, — пояснил Самат.

Я ответил коротким кивком, показывая, что он может говорить дальше.

— Пацан на старой даче за рынком, — выдал он. — если не увезли ещё…

Сказал он уверенно. Почти с вызовом.

Я не ответил сразу. Просто смотрел на него. Он это выдержал, но улыбка у него уже была не такая уверенная.

— Точный адрес.

Самат усмехнулся и назвал адрес. Я ответил коротким кивком и повернулся к Рашпилю.

— Сходи к машине, звякни старшим, пусть проверят адрес.

Рашпиль молча развернулся и пошёл к автомобилю. Я видел, как у Самата меняется лицо после этих моих слов.

— В смысле, у тебя чё, труба есть?

Я не ответил. Самат неуверенно переступил с ноги на ногу. Он врал. Адрес, который он назвал, был ложью. Как было ложью и то, что у меня в машине был телефон.

Я в темноте услышал, как Самат сглотнул.

— Сейчас пацаны быстро метнутся по адресу и проверят, — подбодрил его я. — Я же надеюсь, что адрес правильный? А то нехорошо получится.

— Почему нехорошо? — насторожился Самат.

— Потому что, если пацана там не окажется, придётся тебя мочить, — спокойно пояснил я.

— Чего…

— Того, что ты в курсе расклада и понимаешь, что, если ты не в курсах, отпускать тебя просто так нельзя.

— Почему? — уточнил Самат.

— Потому что ты не в курсе расклада, а значит, никакой ценности, чтобы тебя отпускать, — нет. Тебя потом свои же на паяльник посадят, а ты нас сольёшь.

Говоря, я внимательно наблюдал за его реакцией.

Самат непроизвольно втянул голову в плечи. О чём я сейчас говорю, он понимал, понимал более чем прекрасно.

— Слышь, а если я в курсах?

— Проверим, — я пожал плечами.

— Слышь, малой… — Самат замялся, подбирая слова. — Я-то в курсах, но ситуация разная может быть, может, его уже на другой адрес дёрнули.

Я не стал спорить, но тотчас обозначил:

— Ты ж понимаешь, что пацаны не поймут, если ты их будешь с места на место гонять.

Сказав это, я уже чуть громче, обращаясь к Рашпилю, добавил:

— Ну как, связался?