Попаданка с приветом, или Дети, заберите вашу мать! (СИ). Страница 13

Я присмотрелась. И правда, кукла будто оживала, шевеля ресницами и тихо улыбаясь.

– Это одна из особенных, – пояснила продавщица. – Таких делают редко. Она выбирает себе хозяйку сама.

– Выбирает? – удивилась я.

– Да. Если дотронетесь, она может не отозваться. А если полюбит, то заговорит.

Эриэль прикусила губу.

– Мамочка, можно я попробую?

– Конечно, милая.

Девочка осторожно потянулась к кукле, и я уже хотела подставить руку, чтобы та не упала, но кукла… сама скользнула вниз и мягко опустилась прямо на ладони Эриэль. Девочка ахнула, а кукла чуть склонила голову.

– Как тебя зовут? – спросила Эриэль.

– Лориэль, – тихо прозвучало в ответ, словно звон колокольчика.

Все вокруг на секунду замерли, даже близнецы перестали шуметь.

– Она со мной поговорила! – Эриэль сияла. – Мамочка, она со мной поговорила!

Я почувствовала, как к горлу подступает ком, а на глаза набежали слезы.

Вот он, тот миг, когда чужой мир становится домом. Когда ребенок, который тебе не родной, смотрит на тебя с такой радостью, будто ты всегда была рядом.

– Сколько стоит кукла? – спросила я, не глядя на продавщицу, потому что боялась, что голос дрогнет.

– Для тех, кого выбрала Лориэль, – только две золотые, – ответила эльфийка с легкой улыбкой.

Я открыла Грошика.

– Только не устраивай концерт, ладно?

– Я… я тронут, – прошептал он, сдержанно звякнув. – Вот это достойная покупка.

Монеты мягко перекатились на ладонь продавщицы, и кукла снова улыбнулась.

– Спасибо, мамочка, – Эриэль обняла меня, прижимая Лориэль к груди.

– Мамочка… – эхом повторила кукла тихо, едва слышно.

И, клянусь, я не сдержалась. По моим щекам покатились слезы. Я прижала к себе Эриэль, прошептав ей в волосы:

– Не за что, моя хорошая! Я счастлива, когда счастлива ты!

А Грошик вздохнул у меня в сумке.

– Вот оно, золото настоящего мира, – пробормотал он философски. – Не я, не монеты… а это.

Мы продолжили свою прогулку по этому, наполненному чудесами, рынку. Дети остановились у уличного фокусника. Тот заставлял яблоки превращаться в голубей и обратно. Я наслаждалась этим живым гулом рынка: аромат пряностей, звон амулетов, крики зазывал, смех. Почти почувствовала себя дома.

– Какая трогательная сцена, – раздался за спиной мягкий, обволакивающий голос. – Лоэра Уиллард с детьми. Словно ничего и не было.

Я медленно обернулась.

Прямо передо мной стояла молодая, восхитительно красивая женщина, от которой веяло холодом и самоуверенностью. Высокая, гибкая, как хищная кошка, с белоснежными волосами, собранными в идеальный узел, и глазами цвета расплавленной карамели. Темно-синее платье с серебряной вышивкой очень выгодно подчеркивало тонкую талию и высокую грудь, на которой блестело тонкое ожерелье, отливавшее слабым сиянием.

– Простите, – я попыталась вспомнить всех, кого могла знать Арабелла, – мы знакомы?

Незнакомка улыбнулась. Медленно, и как-то очень снисходительно.

– Когда-то были... Хотя, возможно, тебе теперь проще притворяться, что нет.

В ее голосе было столько яда, что мне внезапно захотелось сплюнуть.

– Вы что-то путаете, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – Я сейчас не притворяюсь. Я просто… живу.

– Живешь, – эхом повторила она, чуть склонив голову. – Забавно, что ты еще можешь это делать после такого падения.

Я застыла. Внимательнее посмотрела на эту холодную стерву. Ведь стерва же! Видно, невооруженным взглядом.

– Что вы имеете в виду?

– О, прости, – сладко изогнула губы блондинка. – Конечно, ты ведь ничего не помнишь. Как удобно, правда? Можно начать с чистого листа. Без ошибок. Без… прошлого.

В этот момент она сделала шаг ко мне, и воздух, между нами, будто похолодел. Я почувствовала тонкий аромат – смесь дыма и жасмина. Голова чуть закружилась.

– Киллиан, должно быть, счастлив, – продолжила она. – Ведь теперь у него послушная жена. Без претензий. Без эмоций. Без… гордости.

Я моргнула, переваривая. А потом улыбнулась – слишком широко, чтобы быть искренней.

– О, гордость у меня есть, не переживайте. Просто теперь я трачу ее не на интриги и драмы, а на воспитание своих четверых детей. Уверена, вы бы с этим не справились.

Улыбка на ее точенном лице дрогнула, глаза зло сверкнули.

– Смелые слова для женщины, которая едва держится на ногах после падения.

– Зато я поднялась, – спокойно ответила я. – А вот некоторые, похоже, до сих пор ползают. И вообще, какого х… художника… ты интересуешься моей жизнью, моими детьми и моим мужем?

Ее глаза блеснули желтым пламенем, как у рассерженной кошки.

– Осторожнее, лоэра. Мир не любит дерзких.

– Очень странно с твоей стороны выдавать свое личное отношение за чувства всего мира! Моя дерзость – это форма выживания. Так своему миру и передай!

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, и впервые на ее лице появилось не презрение, а что-то вроде… любопытства.

– Хмм. – Она слегка склонила голову. – Похоже, ты действительно изменилась, Арабелла. Посмотрим, надолго ли. – Она отступила. – Береги детей. И мужа. Не всем нравится, что ты все еще здесь.

– Да пошла ты! – все-таки не выдержала я.

Собиравшаяся уходить красотка резко остановилась и удивленно воззрилась на меня.

– Чего вылупилась? – выкрикнула Митрофановна у меня из-за спины.

Лицо незнакомки исказилось. Видимо, мадам решила, что это я ее спросила. Ну и пусть!

– Вали отсюда, белобрысая стервь! – поддержал метлу Грошик у меня из сумки.

У «стерви» натурально вылупились глаза. Того и гляди, на землю упадут.

– Выметайся! – прошипела я.

В этот момент Митрофановна решила, что я подала ей сигнал к действию. Сорвалась с моего пояса и полетела на опешившую мадам.

Бамц!

Метла ударила ее древком в лоб. Я смотрела на это в шоке. У красотки от произведенного акта насилия над ее внешностью открылся рот.

– Ах ты… – не успела она договорить, что именно имела в виду, как Митрофановна врезала ей по заду. – Ай!

Белобрысая подпрыгнула на месте, швырнув в метлу светящийся белый шарик. Я даже испугалась, что он может навредить моей метелке. Но мою Митрофановну просто так не возьмешь. Та неожиданно взлетела вверх и прошлась прутьями по волосам блондинки. Не буду лукавить, я даже улыбнулась, обнаружив в прутьях тут же отскочившей метлы, прядь белоснежных волос.

– Иииииии!

Совсем уж не по-лоэровски заверещала моя бывшая собеседница. Вокруг нас уже стали собираться зеваки.

– Ииииии! – продолжала сиреной выть «стервь».

– Да заткнись ты уже! – возмутился Грошик, ловко швыряя в орущую даму медный пятак. Да так ловко, что пятак попал прямо в глаз.

Дама тут же заткнулась, схватившись за подбитый орган.

– Мамочка, что случилось? – первой ко мне подбежала Эриэль.

– Ничего, доченька, – бодро соврала ей я, беря малышку за руку. – Где твои братья?

Девочка показала рукой в сторону лавки со сладостями. Я проследила взглядом в том направлении. Снова посмотрела на неприятную новую знакомую. Получила от нее злобный взгляд одним глазом. Возможно, она меня прокляла в этот момент. Но тут же ее фигуру окутал густой туман, который спустя миг рассеялся. Красотка с подбитым глазом и потрепанными волосами испарилась вместе с ним.

Я стояла, чувствуя, как сердце грохочет в груди.

– Мамочка, кто это был? – спросила Эриэль, держа куклу за руку.

– Я… не знаю, – ответила я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. – Но, похоже, та, кто очень хотела бы, чтобы я упала снова.

– Говорю тебе, от нее пахло серой, – пробурчал Грошик из сумки. – Ни к чему хорошему не приведет.

– Ага, – тихо отозвалась Митрофановна, возвращаясь на свое место за моим плечом. – Аура злая, как у не отмытых полов.

– Вот и будем осторожны, – сказала я тихо, беря детей за руки.

И, пока рынок снова наполнялся звоном и смехом, я отчетливо знала одно: в этой сказке кто-то уже играет против меня.