Путешествие с вампиром (ЛП). Страница 12

— Можешь, — ответила я. — Но серьёзно… о чём ты вообще думал?

— Что одна потерянная душа может помочь другой?

Я фыркнула.

— С возрастом потянуло на философию?

— Послушай, — сказал он. — Я запаниковал, ясно? Признаю, отправить его в Калифорнию, не предупредив тебя, было довольно… нагло с моей стороны, но..

— Нагло? — я хмыкнула без тени веселья. — Реджи, когда пару месяцев назад я написала тебе «привет, как ты, мне удалось улизнуть от Коллектива, я всё ещё жива», это не означало, что ты можешь прислать ко мне целого вампира с амнезией.

Подумав, я всё-таки решила, что виски мне нужен. Я взяла стакан и одним глотком выпила, наслаждаясь жжением, когда алкоголь скользнул по горлу. Где-нибудь ведь уже пять вечера, верно? Мне больше четырёхсот лет. Иногда я имею право делать всё, что захочу.

— Возможно, я сначала действовал, а думал уже потом, — признался Реджи.

— Успокаивает, что некоторые вещи никогда не меняются.

— Прости, — сказал он. И звучало так, будто он действительно имел это в виду. — Нам с Амелией просто стало жаль парня. Мы сейчас не можем приютить его..

— А ты решил, что я могу?

—..и Питер очень хотел увидеть Калифорнию, — продолжил он, словно я его не перебивала. — В твоём письме было сказано, что ты в Калифорнии, вот это, наверное, и всплыло у меня в голове. Та Гриззи, которую я знал, не раздумывая приютила бы незнакомца с такой странной историей, как у Питера. Мне стоило подумать, что, возможно, ты изменилась с тех пор, как мы в последний раз виделись. Прости, что перешёл границу. Правда.

Я вздохнула и закрыла глаза. Я не жалела, что написала ему несколько месяцев назад. Но…

— Я оставила свою прежнюю жизнь не просто так, — сказала я уже гораздо мягче. — Я больше не общаюсь с вампирами. Вообще.

— Понимаю, — примирительно сказал Реджи. — Хотя и не до конца. Мне следовало всё хорошенько обдумать.

— Следовало, — согласилась я.

Но на Реджи было трудно долго злиться. Не удержавшись от насмешки в голосе, я добавила:

— Я подумаю, стоит ли тебя простить.

— Спасибо, — сказал он, смеясь. — Я скучал по тебе, знаешь.

— Я тоже по тебе скучала, — призналась я.

Когда-то мы с Реджи были почти неразлучны. Разумеется, исключительно платонически. Мы всегда были только друзьями — два чудака, которые каким-то образом нашли друг друга. Ни одному из нас никогда не хотелось разрушать такую связь сексом. К тому же блондины никогда меня особенно не привлекали. Но платоническая любовь — тоже любовь. И единственное, о чём я сожалела, исчезнув без следа, — это то, что не сказала об этом своему многолетнему партнёру по приключениям.

— Прости, что не попрощалась, — сказала я.

Это извинение опоздало на десять лет. Но когда я решила уйти, я знала: если скажу Реджи, он попытается меня отговорить. После того, что произошло, мне нужно было, чтобы всё закончилось.

Столетиями я обожала вечеринки и неприятности в компании вампиров. Я была потеряна, обладая, казалось, бесконечной жизнью и не понимая, что с ней делать, а дикая пиротехника вампиров меня завораживала.

Но даже бессмертные рано или поздно устают.

Наверное, всё, чем человек занимается столетиями, в конце концов начинает надоедать. Честно говоря, ещё до того, как я ушла, я уже начала подозревать, что вечная жизнь — это нечто большее, чем бесконечные безумства. Все эти вечеринки стали утомительными, а запахи дыма и сожаления каждое утро цеплялись за меня, как вторая кожа.

И всё же я, вероятно, продолжала бы жить так и дальше, если бы не пожар в Эванстоне. Это должна была быть простая шалость. Я должна была вызвать внезапный порыв ветра, чтобы люди возле Центра отдыха Эванстона поспешили внутрь. Когда в здании собралось бы достаточно народа, Бэзил Френт — один из самых смешных вампиров, которых я знала, хотя и полный придурок — вошёл бы в зал, выглядя настолько похожим на Тимоти Шаламе, насколько вообще можно заставить выглядеть похожим вампира ростом два метра с широкими плечами.

Он крикнул бы: «Тимми Шаламе здесь!»

Все бы взбудоражились, Бэзил выбрал бы себе пару восторженных людей на ужин, и мы бы оба посмеялись. Но всё пошло не так с самого начала. И винить в этом можно было только моё безрассудное использование магии. Мы с Бэзилом не знали, что в тот день в Центре отдыха Эванстона проходил ежегодный съезд Ассоциации пожирателей огня Северного берега. Моему вызванному шторму понадобилась меньше минуты, чтобы добраться до их огней — входные двери здания были распахнуты настежь. В итоге никто даже не помнил, что «Тимми» вообще там появлялся. В ту ночь никто не погиб. Но ни один из пожаров, к которым я имела отношение за столетия, не потряс меня так сильно, как этот.

Люди, пострадавшие от моих прежних пожаров, в основном сами были виноваты. А те, кого той ночью доставили в больницу из Центра отдыха Эванстона, были невинными: подростки, пожилые женщины и несколько очень странных пожирателей огня.

Их единственная «вина» заключалась в том, что они оказались не в том месте и не в то время. Не имело значения, что никто не умер. Люди могли умереть. И это стало тем самым тревожным звонком, который мне был нужен. Когда ты думаешь, что будешь жить вечно, границы между «можно» и «нельзя» начинают опасно размываться. Если раньше я только подозревала это, то тогда поняла окончательно. Через несколько дней после пожара я инсценировала автомобильную аварию, а затем исчезла, воспользовавшись щепоткой своего порошка для перемещения. Спустя несколько недель я оказалась в Редвудсвилле.

Если магия — и вампиры — могли толкнуть меня на такие ужасные поступки, значит, пришло время разорвать с этим всем окончательно. Вот именно это я и сделала. Пока что я не была готова объяснять всё это Реджи. Возможно, однажды — и довольно скоро — всё-таки расскажу.

— Мне тоже жаль, что ты ушла, не попрощавшись, — признался Реджи. — Хотя я достаточно высокого мнения о себе, чтобы предположить, что это было никак не связано со мной.

Я фыркнула.

— Никак не связано, — подтвердила я. — Хотя надеюсь, твоя девушка что-нибудь сделает с твоим эго.

— О, она делает, — сказал Реджи с притворной серьёзностью. — Это её жизненная миссия — каждый день немного сбивать с меня спесь.

А затем уже более серьёзно добавил:

— Она человек, знаешь ли. Любовь всей моей жизни.

Мне было трудно представить, что мой друг всерьёз встречается с человеком, но радость в его голосе невозможно было не заметить.

— Я очень рада за тебя, — сказала я искренне.

— Я бы хотел, чтобы ты с ней познакомилась.

Я почти слышала улыбку в его голосе.

Я замялась. Можно ли после стольких лет действительно вернуть нашу прежнюю дружбу?

— Всё, что важно для тебя, важно и для меня, — сказала я. По крайней мере, это было правдой. — А теперь, когда мы закончили с сентиментальностями, скажи, пожалуйста, что, чёрт возьми, мне делать с двухметровым вампиром с амнезией?

Он тихо рассмеялся.

— Насколько ужасно будет, если я признаюсь, что понятия не имею?

— Как так вышло, что за все годы нашего общения я ни разу тебя не придушила?

— Вопрос на века, — усмехнулся он. — Слушай. Раз уж я поставил тебя в такое положение, я поспрашиваю — вдруг поблизости от тебя есть какие-нибудь вампирские сообщества. Может, Питер найдёт там людей, которые будут не против подружиться.

— Спасибо, — сказала я. — Он, кажется, немного расстроился, когда я не встретила его с распростёртыми объятиями.

— Считай, что сделано, — сказал Реджи. — Не знаю, что мне удастся узнать, но я постараюсь.

Между нами повисла неловкая пауза. Что вообще говорят человеку, который когда-то был близким другом, после десяти лет полного молчания?

— Мне… нужно бежать, — сказал Реджи, и в его голосе прозвучала та же неловкость. — Но было приятно поговорить. Даже если ты позвонила только для того, чтобы на меня накричать.

— Постараюсь не пропадать ещё на десять лет, прежде чем снова позвонить, — сказала я.