Нежное лето первой любви. Страница 3

Те не любили его и называли мелким выскочкой. Влада это смущало, и он считал, что ему ещё рано и не по возрасту руководить матёрыми мужиками. Но дед был иного мнения и не давал юнцу отступить назад. Он в него верил, подбадривал и относился к нему как к родному внуку.

Николай Николаевич стал ему поддержкой и опорой несколько лет назад – в момент, когда Влад потерял отца. С тех пор дед всегда был с ним рядом и снова помог ему почувствовать под ногами твёрдую почву.

Он не давал лениться, без конца шевелил его и не уставал повторять, что надо учиться и читать книги. Ведь только так, получая новые знания, ты можешь развиваться и расти. И Влад читал и учился, стараясь получать отличные оценки и в конце концов порадовать своего наставника прекрасным аттестатом.

И вот аттестат у него в рюкзаке. Только дед его уже не увидит…

Колян повернул ключ в замке зажигания, и «запорожец» страшно затарахтел. А потом крошечный красный автомобильчик набрал скорость, лихо развернулся на сто восемьдесят градусов и, поднимая пыль, резво помчался обратно в Смородинки.

Влад часто-часто поморгал ресницами, прогоняя вновь подступившие к глазам слёзы.

Дед был его штурманом. Он прокладывал курс на карте его юношеской жизни, помогал ориентироваться и избегать больших ошибок, мягко направлял. Вёл туда, где будет интересно и безопасно. И вот его крепкой руки рядом больше нет.

И Влад на него обижался и злился.

Потому что это случилось внезапно.

Влад рассчитывал на его советы и подсказки. А теперь пришла пора самостоятельно принимать решения. Жизнь как будто потеряла цель и заблудилась в дороге. Он не знает, что делать дальше. И самое главное – для чего?

Вот только человек имеет право умереть в любой момент. И никому он в этот момент ничего не должен.

И поэтому Владу за свои обиду и злость было стыдно…

На горизонте показались Смородинки. Небольшое живописное село раскинулось вдоль широкой извилистой речки. На дальнем берегу его жались друг к другу старенькие домишки с узкими оконцами и резными ставнями, а на ближнем стояли большие новые дома, которые стало модно здесь строить в конце 90-х годов прошлого века. Просто мест а´ тут красивые и много земли. А это простор для фермеров…

Берега соединял основательный железобетонный мост, по которому спокойно проезжали автомобили. Иногда по весне река поднималась так высоко, что скрывала его под водой, и дальний берег оказывался отрезанным от большой земли. Это время его жители старались переждать где-нибудь в гостях у родных. А те, кому деваться было некуда, приглядывали за соседской живностью да молились, чтобы вода не подошла слишком близко к их домам.

«Запорожец» внезапно запрыгал, нервно задёргался и зафырчал.

– О-о-о нет! – опасливо протянул Мишка, бросая взгляд через плечо.

– Приехали? – ухмыльнулся водитель, выжимая из маленькой машинки всю скорость, на которую она только была способна, чтобы дотянуть её хотя бы до края села и до самых первых домов.

– Горим! – выпучил голубые глаза и заорал пацан так громко, что у Влада заложило уши, а потом бросился вперёд, как будто на ходу собирался выпрыгнуть из машины.

– Мотор перегрелся! – успел заметить парень, уворачиваясь от пухлой Мишкиной тушки, прежде чем автомобиль вильнул влево и заехал мордой в густой лохматый куст на обочине.

Колян едва успел нажать на тормоз и, придя в себя, отвесил брату подзатыльник.

– Мих! Ты придурок?! Как в первый раз! Ну, дымит! Ну, и чё такого?!

Двери с дружным скрипом открылись, и парни выкатились наружу. Колька откинул крышку, из-под которой валил густой белый дым, и отступил назад, разгоняя его руками.

– Всё! Такси дальше не поедет! – констатировал он.

– Я тебе говорил, что он сдохнет по дороге! – Мишка уже оправился от испуга и деловито встал рядом, упирая руки в бока.

– Жаль… Такое шоу пропало! Леркины эмоции – это бесценно!

– Что будем делать? – фыркнул брат.

– Твои варианты?

Мальчишка пожал плечами.

– Надо его дотолкать до дома, и там я посмотрю, в чём дело, – вздохнул Влад, оглядываясь по сторонам и пытаясь рассмотреть, не едет ли кто-нибудь в Смородинки или, наоборот, оттуда, чтобы попытаться прицепить это чудо советской техники на трос. А потом, утирая пот с лица рукавом футболки, обратился к ребятам: – Сейчас остынет немного, и двинем. Мих, ты давай со мной… А ты, Колян, пока думай, как забрать со станции Леру…

Колька взъерошил волосы и приложил ладонь козырьком к глазам, прищурился, вглядываясь вдаль – туда, где на краю желтеющего хлебного поля виднелось несколько маленьких точек – трактора и другие сельхозмашины, и с досадой протянул:

– Мда-а-а… Всё-таки придётся звонить отцу…

Глава 3

Яркий солнечный луч слепил глаза, убегая вперёд по соседним рельсам и отражаясь от поверхности металла, отшлифованной колёсами поездов. Лера, сидя у окошка на нижней боковой полке, задумчиво наблюдала за ним и нетерпеливо поглядывала на экран смартфона, где отражалось время.

До пункта назначения оставалось уже недалеко, и в душном вагоне она успела взмокнуть так, что футболку и шорты можно было выжимать.

Шесть часов новой аудиокниги прослушано. Выпито несколько литров воды. А желудок начинает подавать признаки жизни и потихоньку напоминать о том, что пора бы наполнить его едой.

Соседи по вагону уже возились, аккуратно пробираясь к дверям и стараясь не толкаться. Она не торопилась. Можно будет двинуться к выходу, когда состав окончательно остановится. А это будет очень скоро, потому что в окне уже показались первые домики станционного посёлка.

Поезд стремительно приближался к перрону, и через некоторое время Лера уже смогла разглядеть на платформе крепкую фигуру старшего брата.

Сейчас язык не поворачивался назвать его хулиганским именем Колян.

Это был Николай. Точнее даже – Николя´.

А ещё вернее – Ники, как ласково любила называть своего первого и самого обожаемого внука бабуля.

Он стоял среди встречающих, считая вагоны, и очень выделялся на фоне обычных людей стильным городским прикидом. Загорелый, в бежевых летних джинсах и белом поло, с солнечными очками-авиаторами на лице, он как будто сошёл со страниц модного французского журнала и заблудился в провинциальной российской глуши.

И Леру всегда удивляло, как обычный балбес с непритязательными вкусами и запросами может так умело менять борцовку, шлёпанцы и спортивные штаны с лампасами на щегольские наряды и пускать окружающим пыль в глаза. Ведь даже сейчас на него невольно бросали взгляды все, кто оказался рядом.

Вагон тряхнуло, наконец, и он ненадолго замер. Девушка закинула рюкзак на плечо и, схватив сумку, поспешила к выходу. Следуя за семейством с большими чемоданами, она благодарно кивнула юноше в солдатской форме, который пропустил её вперёд, и спустилась по лесенке прямо в руки к старшему брату.

– Приветствую тебя, бледнолицая! – Парень выхватил у неё сумку, подставил ладонь и продолжил серьёзным тоном, когда она обеими ногами спустилась на платформу: – Ты ступила на нашу землю и обязана жить по законам нашего племени!

– Фу! Придурок! – непроизвольно улыбнулась Лера, замечая, насколько светлым кажется цвет её кожи по сравнению с его красивым коричневым загаром и как проводница и люди вокруг вслед за ней начинают улыбаться и хохотать.

– Я тоже рад тебя видеть! – иронично заметил тот, поднимая очки на лоб.

Две родные пары глаз встретились, и сестра расслабленно опустила плечи. Последние пять лет Колян жил отдельно от них с мамой и Мишкой. А когда появлялся, то с ним могло быть иногда невыносимо тошно или, наоборот, хорошо и смешно до коликов в животе. Но он совершенно точно всегда готов был о них позаботиться и быть рядом в самые сложные моменты.

Брат широко улыбнулся в ответ и пригласил её следовать за собой.

– Ты один приехал? – спросила Лера, когда они аккуратно обошли небольшое здание и двинулись к автомобильной парковке. Красного «запорожца» не было видно, и она неожиданно для себя с облегчением выдохнула. – А где Мишка и папа?