Мытарь 1 (СИ). Страница 18

Печати. Вот тут — интересное.

На первой расписке — печать. Маленькая, круглая, с инициалами «Д.К.». Личная. Красная сургучная.

На второй — та же.

На третьей — другая. Чуть крупнее. Те же инициалы, но рисунок другой. Другая оправа. Другая матрица.

С четвёртой по двенадцатую — снова одинаковая. Третий вариант. Крупнее первых двух. Инициалы «Д.К.» — те же.

Три разные печати за двенадцать лет. С одними и теми же инициалами.

Я сел и подумал.

Варианты. Первый: Дрен менял печати. Бывает — потерял, заказал новую. Дважды за двенадцать лет — возможно. Второй: печати принадлежат разным людям с одинаковыми инициалами. Маловероятно, но не невозможно. Третий: Дрен — не одно лицо. Под именем «Дрен» работали разные агенты, каждый со своей печатью.

Третий вариант — самый неприятный. Он означает, что «Дрен» — не человек, а должность. Или псевдоним. Или схема, за которой стоит кто-то другой.

Нужно больше данных. Которых в этом архиве — нет.

Записал. Отложил.

Следующие два часа я провёл с финансовыми книгами имения. Не с доходами — с расходами. Конкретно — с записями о визитах Дрена.

Дрен приезжал раз в год, осенью, после сбора урожая. Это я знал. Но в расходных книгах были мелочи, которые я пропустил в первый раз.

Расход на овёс для лошади Дрена — каждый год. Одна лошадь. Значит, приезжал один, без сопровождения. Казначейский агент — без охраны, без помощника. Странно. Человек, который возит деньги, обычно не ездит один.

Расход на обед для Дрена — в первые четыре года. С пятого года — нет. Значит, первые четыре года Дрен оставался на обед. Потом перестал. Либо торопился, либо отношения изменились. Либо — это был уже другой Дрен, у которого не было привычки обедать с бароном.

Третья печать появилась на четвёртой расписке. Обеды прекратились с пятой. Совпадение — почти точное.

Я выписал даты. Сопоставил. Первые три года — печать номер один, Дрен обедает. Четвёртый год — печать номер два, Дрен обедает в последний раз. Пятый год и далее — печать номер три, обедов нет.

Версия: Дрен номер один работал три года. Потом его сменил Дрен номер два — на один год, переходный. Потом — Дрен номер три, который работал оставшиеся восемь лет. Три человека под одним именем. Или один человек, который менялся. Или — что более вероятно — первый Дрен ушёл, и кто-то другой занял его место, используя то же имя и тот же маршрут.

Красиво. Схема, в которой агент — сменяемый элемент. Не конкретный человек, а функция. Функцию можно заменить, не уведомляя клиента. Барон видел расписку с подписью «Дрен» и печатью — ему было достаточно. Что за человек стоит за подписью — его не интересовало.

В России такие схемы строят через цепочку фирм-однодневок. Здесь — через цепочку агентов-однодневок. Принцип тот же. Масштаб другой.

Записал. Три листа заметок. Версия, факты, вопросы. Вопросов больше, чем ответов. Но это нормально — на стадии предварительного расследования всегда так.

Я вернулся к расписками ещё раз. Теперь смотрел на формулировки.

Текст во всех двенадцати — одинаковый. «Получено от имения барона Тальса мытных сборов в размере... золотых. Дата. Подпись агента. Подпись принимающей стороны». Стандартная форма. Но — не казначейская. В указе, который я нашёл, была ссылка на форму казначейской расписки: «В соответствии с формой, утверждённой казначейством провинции». Форму я не видел — её в архиве не было. Но если она существует, то расписки Дрена, скорее всего, ей не соответствуют. Он использовал собственный шаблон. Свой текст, свою печать, свою бумагу.

Настоящий агент казначейства использует казённые бланки. Это базовое правило — в любой юрисдикции, в любом мире. Бланк — это не просто бумага. Бланк — это идентификация. Подтверждение, что документ выдан уполномоченным органом, а не кем попало на рынке.

У Дрена бланков не было. Значит — либо в провинции Горм бланков не существует в принципе (маловероятно — Лент работает с нотариальными бланками, значит, система бланков есть), либо Дрен к казначейству отношения не имел.

Ещё одно косвенное доказательство. Не прямое — косвенное. В суде — недостаточно. Для обоснованного подозрения — более чем.

Я аккуратно сложил расписки. Положил обратно на полку. Точный порядок — запомнил. Если когда-нибудь понадобится — знаю, где лежат.

После обеда я попросил аудиенции у барона.

Барон принял — в том же зале, за тем же столом. Вино с утра — снова, или ещё. Управляющего не было — уехал по делам, сказал дворецкий. Стража на месте. Ворн — у своего столика, с тетрадью. Как всегда.

Барон посмотрел на меня с умеренным любопытством. За неделю он привык ко мне. Чужак, который читает бумаги. Безвредный. Забавный.

— Что на этот раз? — спросил он.

— У меня есть вопрос о вашем агенте, — сказал я. — О Дрене.

Барон кивнул.

— Хороший человек. Порядочный. Каждый год приезжает, забирает мыто, оставляет расписку. Давно с нами работает.

— Как давно?

— Лет двенадцать. Может, больше. Управляющий знает точнее.

— Кто его рекомендовал?

Барон задумался. Потёр подбородок.

— Кажется... предыдущий управляющий. Или нет — может, он сам пришёл. Не помню. Давно было.

— Вы с ним лично встречались?

— С Дреном? — Барон нахмурился. — Нет. Управляющий всегда... Он занимался этим. Передавал деньги, получал расписки. Я подписывал тетрадь.

— Вы подписывали тетрадь, но не видели Дрена?

— А зачем? Управляющий для того и нужен.

Я помолчал. Барон смотрел на меня. Впервые за неделю — не с весельем. С лёгким беспокойством.

— К чему эти вопросы? — спросил он.

— Уточняю процедуру, — ответил я. Тот же ответ, что давал раньше. Нейтральный. Непроницаемый. — Вы получали квитанции о зачислении денег в провинциальную казну?

— Квитанции?

— Подтверждение, что деньги, переданные Дрену, поступили по назначению.

Барон моргнул.

— Дрен — агент казначейства. Он забирает деньги и передаёт в казну. Зачем мне квитанция?

— Потому что расписка Дрена подтверждает, что вы отдали деньги Дрену. Она не подтверждает, что деньги дошли до казны. Это — разные вещи.

Тишина.

Барон смотрел на меня. Я видел, как до него доходит. Медленно, как вода просачивается через глину. Он платил двенадцать лет. Честно, регулярно. У него расписки. Но расписки — от Дрена. Не от казны.

— Вы хотите сказать... — начал он.

— Я ничего не хочу сказать, — перебил я мягко. — Я уточняю факты. Факт первый: вы передавали деньги Дрену. Факт второй: у меня пока нет подтверждения, что деньги поступили в казну. Это не обвинение — это вопрос, который требует проверки.

Барон побледнел. Совсем немного — но на его красноватом лице это было заметно. Как если бы кто-то открыл окно в натопленной комнате.

— Двенадцать лет, — произнёс он тихо.

— Двенадцать.

— Я платил двенадцать лет. Честно платил. Каждый год.

— Я не сомневаюсь в вашей добросовестности, — сказал я. И это была правда. Барон — не мошенник. Барон — человек, который не проверял. В России таких миллионы. Платят налоги через посредника, посредник исчезает с деньгами, а потом приходит ФНС и говорит: «Вы должны». И они удивляются. Искренне. Потому что платили. Только — не туда.

— Если деньги не дошли... — продолжил барон.

— Если не дошли — это проблема, которую нужно решать. Но сначала — подтвердить.

— Как?

— Проверить казначейские записи провинции Горм. Это — в Гормвере. Пока у меня нет доступа.

— Я могу написать запрос, — сказал барон. Впервые за неделю — активно, не пассивно. — Я барон. У меня есть право обращаться к провинциальному казначею.

Я посмотрел на него. Это было неожиданно. Барон, который до сих пор реагировал на всё с ленивым добродушием, вдруг проявил инициативу. Деньги. Когда речь идёт о деньгах, которые, возможно, украли — даже самый ленивый человек просыпается.

— Это было бы полезно, — сказал я. — Но я рекомендую подождать. Если управляющий связан с Дреном — а я пока этого не утверждаю — то запрос через него может предупредить обе стороны.