Мытарь 1 (СИ). Страница 12

Не моя тема. Сейчас. Но интересно. Отметим.

Я нашёл то, что искал — вывеску нотариуса. Перо и весы на деревянном щите. За мясной лавкой, как Ворн и сказал. Дверь невысокая, каменный порог, окно с мутным стеклом. Скромно.

Зашёл.

Контора нотариуса Лента оказалась маленькой и безупречно чистой. Одна комната — стол, два стула для посетителей, шкаф с документами. На шкафу — таблички. Каждая полка подписана. «Договоры». «Расписки». «Реестры». «Прочее». Порядок.

За столом сидел человек. Невысокий, круглый, лысый. Очки на кончике носа — круглые, в тонкой оправе. Руки маленькие, аккуратные, ногти подстрижены. Одежда — простая, но чистая. Без серебряных застёжек, без украшений. Чернильница на столе — стеклянная, хорошего качества. Перо — тоже. На инструментах не экономил.

Оценка: стол — два золотых. Шкаф — три с половиной. Очки — серебряный. Общая стоимость конторы — не впечатляет. Зато порядок — впечатляет.

Лент поднял голову. Посмотрел на меня поверх очков. Выражение лица — нейтральное. Ни приветливости, ни враждебности. Профессиональное ожидание: «Кто вы и зачем пришли».

— Добрый день, — сказал я. — Меня зовут Алексей Зайцев. Я Мытарь. Мне нужна нотариальная помощь.

Лент не шевельнулся. Смотрел на меня три секунды. Потом:

— Садитесь.

Я сел. Стул был жёсткий, без подушки. Для посетителей — не для комфорта.

— Мытарь, — повторил Лент. Не вопрос, не удивление. Констатация. Он пробовал слово на вкус. — Системный класс?

— Да.

— Когда присвоен?

— Три дня назад.

— Три дня. — Он снял очки. Протёр. Надел обратно. — Рекомендательные письма?

— Нет.

— Документы, подтверждающие личность?

— Нет.

— Знакомые в деревне, которые могут за вас поручиться?

— Нет.

Лент посмотрел на меня долго. Потом положил руки на стол. Ладони вниз. Жест человека, который принимает ситуацию такой, какая она есть.

— Чем могу помочь?

Мне он нравился уже.

— Мне нужно оформить Акт проверки. Официальный документ о налоговом нарушении. С нотариальной заверкой.

Лент не ответил сразу. Он встал, подошёл к шкафу, достал тетрадь с полки «Реестры». Открыл. Полистал. Нашёл нужную страницу.

— Акт проверки, — произнёс он, читая. — Составляется уполномоченным лицом. Заверяется нотариальной печатью. Предъявляется нарушителю с указанием срока ответа. — Поднял глаза. — Вы заявляете себя как уполномоченное лицо?

— Да. На основании системного класса Мытарь и Королевского указа сто сорок второго года о правах мытного сборщика.

Лент записал. Потом:

— Указ сто сорок второго года. Вы его видели?

— Читал. Вчера. В архиве имения барона Тальса.

— Имение барона. — Пауза. — Акт будет против барона?

— Да.

Тишина. Лент снял очки снова. На этот раз не протирал — просто держал. Думал. Я ждал. Не торопил.

— Я — нотариус провинции Горм, — сказал он наконец. — Назначен королевским реестром, не бароном. Моя обязанность — заверять документы, соответствующие закону, вне зависимости от того, кому они адресованы. Включая барона. — Пауза. — Это не значит, что я заверю всё, что вы принесёте. Это значит, что я рассмотрю.

— Большего не прошу.

— Хорошо. — Он надел очки. — Тогда начнём с основания. Расскажите, на чём базируется ваш Акт.

Следующий час мы разбирали процедуру. Лент задавал вопросы — правильные, точные, в логической последовательности. Как Алексей получил данные о нарушении? Какие скиллы использовал? Подтверждены ли данные документально? Каков размер ущерба? На каком основании Мытарь действует от имени казны?

Я отвечал. По каждому пункту.

Данные — скилл «Аудит». Лент кивнул: системные скиллы принимаются как законное основание для проверки. Это прецедент — раньше скиллы Мытаря в деревне Тальс не применялись. Но закон не запрещает, а что не запрещено — допустимо. Лент записал это отдельно.

Документальное подтверждение — архив барона. Расписки Дрена, хозяйственные тетради, отсутствие записей о перечислении в казну. Лент спросил:

— Вы делали копии?

— Выписки. Суммы, даты, подписи.

— Оригиналы в архиве барона?

— Да.

— Барон может ограничить доступ.

— Согласно указу сто сорок второго года, Мытарь имеет право доступа к финансовой документации. Воспрепятствование — отдельное нарушение.

Лент записал. Потом поднял глаза.

— Вы хорошо знаете этот указ.

— Я прочитал его вчера.

— Вчера. — Он снова снял очки. Привычка. — Три дня в нашем мире и уже цитируете законы.

— Я читал законы последние двадцать пять лет. Новые просто добавляются к старым.

Лент посмотрел на меня. Впервые — не профессионально, а с чем-то, похожим на интерес. Человеческий, не нотариальный.

— Размер ущерба, — продолжил он. — Назовите сумму.

— Восемьсот сорок семь золотых основного долга. Плюс пеня — сто двадцать четыре. Итого — девятьсот семьдесят один.

Лент перестал писать. Положил перо. Снял очки. Протёр. Надел. Снял. Положил на стол.

— Девятьсот семьдесят один золотой.

— Да.

— Это... — Он подбирал слово. — Значительная сумма.

— Двенадцать лет неуплаты.

— Двенадцать лет. — Лент посмотрел в потолок. Потом на меня. — Вы понимаете, что это больше, чем годовой доход баронства?

— Понимаю.

— Вы понимаете, что барон не сможет выплатить это единовременно?

— Понимаю. Но это не основание для отказа от взыскания. Сумма существует. Акт должен отражать полную сумму. Порядок погашения — предмет переговоров. Рассрочка, реструктуризация, частичное взыскание имуществом — всё обсуждаемо. Но сначала — Акт.

Лент кивнул. Медленно, задумчиво.

— Процедурный вопрос, — сказал он. — Срок ответа. Сколько вы даёте барону?

— Тридцать дней. Стандарт. Есть основание для другого срока?

— В указе не оговорено. Тридцать дней — обычная практика для договорных споров. Для налоговых... — он полистал тетрадь, — прецедентов нет. Тридцать — разумно.

— Тогда тридцать.

— Далее. Свидетель. — Лент посмотрел на меня поверх очков. — Вы уже нашли?

— Есть кандидат. Пока не подтвердил.

— Свидетель должен быть дееспособным, не связанным с нарушителем, грамотным. Желательно — с постоянным местом жительства в провинции. Бродяги и путешественники — плохие свидетели. Суд может не принять.

— Понял.

— И ещё. — Лент поднял палец. — Свидетель подписывает Акт. Его имя стоит рядом с вашим и с моей печатью. Это означает, что он принимает на себя ответственность за достоверность содержания. Если барон оспорит Акт — свидетеля вызовут в суд. Он должен это понимать.

— Он поймёт.

— Убедитесь, — сказал Лент. — Я не заверю документ, если свидетель не подтвердит в моём присутствии, что понимает последствия.

Строго. Правильно. Именно такой нотариус мне нужен.

— По форме — это моя работа, — сказал Лент. И впервые за весь разговор — чуть улыбнулся. Не тепло, не дружелюбно. Профессионально. Как мастер, которому предложили сложный заказ.

— Форму обсудим подробнее, — продолжил он. — Есть несколько требований, которые вы можете не знать. Первое: Акт должен быть написан на официальной бумаге. У меня есть — продаю по серебряному за лист.

Серебряный за лист. У меня не было ни медного.

— Я заплачу после завершения дела, — сказал я ровно.

Лент посмотрел на меня. Потом на свои записи. Потом снова на меня.

— Вы — Мытарь без денег?

— На текущий момент — да.

— И планируете взыскать девятьсот семьдесят один золотой?

— Планирую.

Пауза. Долгая.

— Хорошо, — сказал Лент. — Один лист в кредит. Под расписку.

— Под расписку, — согласился я. — Составите?

— Разумеется.

Он достал лист бумаги — обычной, не официальной — и начал писать расписку. Аккуратно, ровным почерком. Дата, сумма, имя должника, имя кредитора, условия возврата.

— Срок возврата? — спросил он.

— Тридцать дней.

— Тридцать дней. — Записал. Подвинул ко мне. — Подпишите.