Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ). Страница 44

— Жалко, но на войне люди гибнут все время, не то что собаки, — сказал Ловец. — А Рекс у нас боевой. Эсэсовца завалил и в плен взял.

— Да ну? — удивился третий, сухощавый парень из десантников, тоже лейтенант, судя по петлицам. — Собака — и эсэсовца поймала? Неужели такое бывает?

Ответил Жабо:

— Я сам видел того рыжего Ганса, что они связанным на волокуше притащили. Пес ему правую руку прокусил.

Ловец уточнил:

— Да, Рекс прыгнул на него, когда тот в нас стрелять пытался. Мы его друзей перестреляли, а самого связали и в обоз. Так до вашего расположения немца и довезли. Сейчас его комиссар уже, наверное, допрашивает. Липшиц наш немецкий хорошо знает.

Штабные переглянулись, глядя на Рекса. Веснушчатый покачал головой:

— Надо же. Я слышал, немецкие овчарки умные. Но чтобы так…

— Просто служебная собака хорошо обучена, — сказал Ловец.

— Да, боевой у тебя пес, Николай, — сказал Жабо, присев и погладив овчарку.

— Это точно, — согласился Ловец.

Жабо провел Ловца в комнату. Внутри было чисто, от печки шло тепло, пахло дымком, куревом и немного керосином из лампы, которая горела на столе. Ловец обратил внимание, что ставни на окнах плотно закрыты, а изнутри окна и вовсе заколочены хорошо пригнанными досками с прошпаклеванными щелями — ни лучика света наружу: светомаскировка. На столе лежала карта, испещренная пометками, в углу на ящике располагалась рация.

— Присаживайся, Коля, и рассказывай, — попросил Жабо, указывая на лавку. — Что там, на Большой земле? Как с нашим десантом? Жуков что-нибудь решил?

Попаданец устроился на лавке. Рекс улегся у его ног, положил голову на лапы. Глаза — полузакрыты, но уши — настороже. Ловец достал свою карту, развернул, тоже перешел на «ты».

— Вот, смотри, Володя. Карта секретная, но мне прямо приказано координировать усилия с тобой. Потому показываю. Запоминай. План новый — операция «Комета». Предполагается двумя сходящимися ударами с северо-востока и с юго-востока отсечь немецкие дивизии. Третьим, по центру — рассечь. Потом окружить и уничтожить. И моя диверсионная группа нужна для доразведки местности и координации с твоими орлами и с десантниками Казанкина, которые прорывались на Юхнов, но застряли где-то у Ключей и Горбачей.

Карта действительно имела пометку «Совершенно секретно» и на ней стояла подпись начальника оперативного отдела Западного фронта. Но Угрюмов прямо приказал Ловцу взаимодействовать с командиром партизанского полка по всем вопросам. И он надеялся, что демонстрацию этой карты Жабо воспримет, как знак доверия.

— Хм, какой амбициозный этот новый план у Жукова! — Жабо хмыкнул, внимательно разглядывая направления ударов.

Ловец кивнул и продолжил:

— 50-я армия Болдина имеет задачу перерезать Варшавское шоссе, или хотя бы продолжать пытаться сделать это, отвлекая на себя силы в том самом районе, где пробовали прорваться десантники Казанкина. Но основной удар будет наносить 10-я армия генерала Попова южнее. От высоты 265 возле деревни Синики с юго-востока на северо-запад в направлении станции Милятинский завод. И дальше вдоль железной дороги на север к станции Угра на соединение с вашим партизанским полком. А одновременно с северо-востока на юго-запад к станции Исаково стремительным ударом должна будет прорваться от Васильковского узла немецкой обороны 5-я армия Говорова. С того направления немцы сняли часть сил, кинув южнее к Темкино. Кстати, 43-я армия генерала Голубева уже успешно ворвалась в тот самый коридор, по которому недавно выходили войска Ефремова. Если Голубев не подведет, то, считай, рассекающий удар уже нанесен. Когда Говоров пойдет вперед, Голубев должен помочь, ударить от Федотково на станцию Исаково с юга.

Жабо удивился, проговорив:

— Неужели этот толстяк на что-то способен? Я слышал, что главное для него — хорошо пожрать в безопасности.

Ловец усмехнулся:

— Ничего, после втыка от Жукова Голубев зашевелился. Даже новый КП быстренько устроил в коридоре прорыва, не за 25 километров от немцев, а всего в шести-семи, чтобы показать свою храбрость. Жалко только окруженцев Ефремова. Их вместо отдыха на прежние голубевские позиции кинули, чтобы фронт там держать.

— Война не дает отдыхать, — сказал Жабо. Он вздохнул, потом поведал:

— Весь замысел новой операции мне не докладывали. Только сейчас от тебя узнал. Но кое-какие указания тоже дали. Вот, например, распорядились тебя встретить. Для налаживания координации. Немного я не успел сам к тебе навстречу выйти, как ты уже пожаловал. А еще спустили мне задачу ударить через Свиридово в сторону Лядино для соединения с 43-й армией. Вот и выполняли это боевое задание сегодня ночью мои партизаны, когда ты на них наткнулся. Свиридово печально известно в этих краях тем, что немцы там расстреляли много народа. В самом конце января партизаны и десантники уже атаковали в том направлении. Даже закреплялись. Но потом немцы опять выбили наших. И так несколько раз было. С тех пор там бои постоянно. То немцы наших вышибают, то наши немцев из деревни выкидывают. Свиридово прикрывает подступы к большаку Юхнов — Вязьма и дорогу к железнодорожной станции Волоста. Оттуда открывается прямой путь на Знаменку. Но райцентр немцы хорошо укрепили. К Знаменке так просто не пройдешь, там гарнизон сильный поставили. Да и высота 209,3 мешает. Потому надо нам сначала в Свиридово закрепиться, а потом уже оттуда развивать наступление дальше. Западнее у деревни Андрияки тоже постоянно бьемся. Но окончательно закрепиться трудно. Немцы все время резервы подводят. Потому эти населенные пункты переходят из рук в руки.

Ловец проговорил:

— Да, дело непростое закрепляться на местности, когда враги на господствующей высоте сидят. Но сегодня их возле Свиридово и мы неплохо потрепали.

Жабо поблагодарил.

— Спасибо за помощь, а то мои орлы сам видел какие — сборная солянка, — сказал он. Потом внезапно задал вопросы:

— А тебе какую задачу поставили? Чем именно твой отряд заниматься будет? На какую помощь от тебя мне рассчитывать?

Ловец взглянул на пограничника внимательно, потом ответил:

— А моя задача простая — организация с помощью десантников Казанкина коридора прорыва на восток для соединения с 50-й армией и, одновременно, — на запад для соединения с твоим партизанским полком. Если все получится, то немцы попадут в окружение на большом пространстве. А помощь прямая. Координация и взаимодействие в бою.

— Ну что ж, повоюем, значит, вместе, — Жабо задумался, постукивая пальцами по столу. — А что, разумно. Немцы сейчас все силы к востоку и югу от Вязьмы бросили под Юхнов против десантников и против прорыва 43-й армии. Да и кавкорпус Белова их пока отвлекает возле Дорогобужа. Так что у нас есть шансы разгуляться.

— У тебя тут, — Ловец показал область на карте от станции Угра до Великополья, — сил сколько?

— Немало, — Жабо тоже ткнул пальцем в карту. — Вот тут отряд «Красный вымпел» Морозова. Вы с ним уже познакомились. Отряд «Красный путь» Холмогорова держит оборону на большаке Юхнов — Вязьма. И еще несколько отрядов есть поменьше. Всего — около двух тысяч штыков одних только партизан. Еще примерно столько же окруженцев у меня, которые в этих лесах с осени застряли. Да и освобожденных военнопленных набралось почти три тысячи. Белов тоже пару эскадронов подкинул. Десантников больше тысячи, опять же.

— Да у тебя, пожалуй, уже не полк, а целая бригада, — заметил Ловец. — А что десантники Казанкина, которые к Юхнову пробивались? Почему с ними связи нет?

Жабо помрачнел и сообщил:

— Казанкин держится. Но тяжело ему. У него под Юхновым осталось не больше двух тысяч человек. Снаряды к сорокапяткам почти закончились, как и мины к минометам, патроны экономят. Немцы навалились со всех сторон — от Ключей до Горбачей, от Андронова до Богородского. Авиация бомбит каждый день. Узел связи их разбомбили, а для других раций батарей нет, все, какие были, разрядились. Вот Казанкин и соблюдает режим радиомолчания. Партизаны помогают ему, чем могут — продуктами, разведкой, связными. Но этого мало.