Последняя из древнего рода (СИ). Страница 3

— У тебя слишком много мыслей… совершенно ненужных мыслей, — послышался мягкий упрёк в голосе божественной сущности.

А чем мне ещё заняться? Вот, думаю потихоньку, сама с собой умный разговор веду. О вечном размышляю, сожалениями о том, сколько не успела сделать упиваюсь… вся в делах, вся в заботах.

— Вы вечно думаете не о том. В вашей голове просто каша из мыслей, в которой разобраться невозможно, — как-то устало божественный мужик посетовал, и вот эти слова его человечнее, что ли, сделали.

А потом до меня дошло, что вслух-то я ничего не произносила… ой, неловко как-то получилось… и постаралась вообще ни о чём не думать.

— У вас не получается ни о чём не думать, можешь даже не стараться, дитя иного мира. Ты умерла в своём мире, но я могу вернуть тебе жизнь в другом. В тебе есть внутренняя сила, стойкость и тот огонь, который не гаснет даже в самое тёмное время. Сострадание особенно ярко горит в твоей душе, и его пламя придётся усмирить, иначе твоя новая жизнь закончиться также быстро, как и началась…

О чём речь! Надо притушить — так и сделаю! Если что, я его вообще до состояния тлеющих углей доведу. Я же и не пожила ещё, считай, и от новой жизни я ни за что не откажусь!

— Легко не будет. Трудности и проблемы будут щедро рассыпаны на твоём пути, но будут силы и возможности их преодолеть, в твоём распоряжении окажутся щедрые земли, которые нуждаются в крепкой руке и твёрдом слове. Там нет места доверию, никто не протянет руку помощи, и надежда давно покинула те места. Полагайся лишь на себя и не верь даже самым близким, ибо эта вера может оказаться подлым ударом в спину.

Я внимательно слушала, стараясь запомнить каждое слово… но понятнее от этого пока не становилось.

— Забывший прошлые обязательства, не имеет будущего.

Ещё одна мудрая мысль прозвучала в моём сознание… такое впечатление, что Его Божественность все силы прилагает, чтобы я от столь щедрого дара в виде новой жизни отказалась. Ну уж нет! От такого не отказываются! Я жить хочу! Посмотреть на солнце, вдохнуть свежесть весенних цветов, радоваться первому снегу и наслаждаться осенней грозой. А трудности… да у кого их нет? Главное, что будут силы со всем справиться! А проблемы на то и существуют, чтобы их решать!

— Хорошо, пусть будет так. Яркий свет твоей души, не даст тебе пропасть в наступающей тьме. Его увидят.

Кошмар какой-то! Как можно настолько непонятно изъясняться? Хотя очень полезное качество — потом к ответственности не призовёшь, пойди докажи ещё, кто и что там в виду имел.

От неподвижной фигуры Бога Смерти ощутимой волной недовольства повеяло, меня на значительное расстояние от раздражённого моими мыслям красивого мужика отнесло, словно порывом ветра пёрышко подхватило. Да и не специально я его разозлить пыталась… мысли сами как-то в голове непрекращающимся хороводом кружили… не могу же я заставить себя не думать?

— Времени мало. Тебе пора в новую жизнь, дитя. Душа той, чьё место тебе предстоит занять слишком изранена, и в вечности она найдёт покой, твоя же полна сил и жаждет жить — так пусть твой новый дом станет для тебя родным, глава рода Гэррош, леди Эллия Гэррош. Ты не нуждаешься в моих дарах, в тебе есть всё, что нужно, но я подарю тебе все воспоминания Эллии и… — Бог Смерти задумался, и меня обратно в его сторону потянуло, как тот несчастный листочек, что с дерева сильным порывом ветра сорвало, и в бушующую реку кинуло, — а почему, собственно, и нет… пусть удивятся. Способность перемещаться порталами будет отныне и навеки доступна тебе. Моё слово и моя воля.

Едва я собиралась рассыпаться в благодарностях, как очередной волной божественной силы меня в непроницаемую темноту швырнуло. В абсолютную пустоту, без звуков, запахов и ощущений.

Глава 4

Пока моя душа в новую жизнь отправлялась, у меня в сознании вся прошлая жизнь той, чьё место мне предстояло занять, пронеслась.

Эллия Гэррош — бедный, ненужный и нежеланный ребёнок, которого оставили в замке из милости, и которая не знала ни материнской любви, ни отцовской заботы. Куда делась мать Эллии я так и не поняла, девушка её никогда не видела, а в замке слуги особо с ней не сплетничали, потому что видели к ней отношение родного отца, лорда Гэррош, а после и его законной супруги, и быстро переняли манеру хозяев и также шпыняли бедную девчушку по поводу и без, нагружая самой тяжёлой и грязной работой.

За человека её не считали — она словно была бесплатным приложением к родовому замку «Жемчужный» и его безмолвной тенью. Жизнь Эллии стала просто невыносимой, когда повзрослела законная дочь Фарита и Саэры Гэррош — Лиара, которая из милого белокурого ангелочка, выросла в избалованную, капризную и взбалмошную белобрысую стерву. Она без малейших угрызений совести могла подставить подножку Эллии, когда та шла с корзинами грязного белья, или своей изящной ножкой в бархатной туфельке толкнуть бедную девушку, когда та мыла лестницу… леди Саэра Гэррош поощряла такие развлечения своей дочери и часто подавала пример, точнее, с её подачи всё это и происходило.

Саэра Гэррош ненавидела Эллию. Девушка была ежедневным напоминанием о любвеобильной натуре лорда Гэрроша, который и после принесения брачных клятв не изменил своим привычкам таскать в кровать всех особ женского пола. Возразить главе рода Гэррош Саэра не смела, вчерашняя крестьянка, которой выпала непомерная удача не только привлечь внимание хозяина земель, но и удержать его настолько, чтобы тот связал себя брачным обрядом, была далеко не глупа и не собиралась злить мужа проявлением ревности. За своё положение она держалась не хуже хищника, впившегося зубами в шею жертвы, и отыгрывалась на Эллии, словно та была в чём-то виновата.

Удивительно, что при таком к себе обращение Эллия ни разу не взбунтовалась, покорно снося все издевательства и оскорбления… лишь каждую ночь засыпала со слезами на глазах, не понимая, чем она прогневила Всемилостивых и Всемогущих Богов, что они послали ей такую тяжёлую судьбу.

Боги услышали её мольбы о помощи.

В начале лета отец Эллии, лорд Гэррош, не вернулся с охоты. Точнее, он отбыл в гости к ближайшим соседям, роду Даахт, с которым хотел заключить договор на продажу древесины, и через несколько дней в Жемчужный глава рода Даахт лично привёз тело лорда Фарита.

Эллия узнала о смерти отца раньше остальных — на её запястье проявилась метка главы рода — рисунок вечнозелёного туара, точнее, его ветви, по воле Богов и магии прочно обосновавшейся на руке. Родовая магия всегда была в девушке, несмелым ростком теплилась внутри, боясь распустится ярким цветком. Эллия изо всех сил сдерживала её, потому что у Лиары Гэррош магия так и не проснулась, и узнай об этом леди Саэра, то и вовсе бы девушку со свету сжила.

Я переживала жизнь Эллии, как свою, и моя душа разрывалась от её страданий. Эллия даже сама не понимала, насколько была сильной и стойкой, не озлобившись на всех и вся, не очерствев душой, она оставалась доброй, отзывчивой и наивной. Как послушный щенок радовалась любому ласковому слову и хранила это в своей памяти, как самый ценный дар.

Таких слов было ничтожно мало и то, только от одного человека — старика Дарта, жившего в заброшенной части Жемчужного. Он единственный, кто по-своему заботился об Эллии, даже научил её вполне сносно читать и писать, хоть девушка и не понимала, зачем ей эти навыки, если её удел — это черновая работа, но послушно училась, чтобы не расстраивать старика, он и так был не слишком покладистого нрава.

Я жадно впитывала всю информацию, которая была мне щедро подарена божественной сущностью, так же как и моя новая жизнь.

Помимо истории жизни Эллии в моей памяти отложилось ещё много чего — всё, что было известно девушке стало и моими знаниями. К сожалению, они были не настолько обширны, как хотелось бы, но это было в любом случае лучше, чем ничего.

Честно говоря, жить мне предстояло в довольно интересном мире, совершенно новом и непонятном для меня: в котором магия была неотъемлемой частью жизни, в котором титул и положение в обществе ценилось выше самого человека, в котором роскошь нарядов и блеск драгоценностей заменяли свет души… так этот мир воспринимала Эллия. А мне только предстояло разобраться во всём, как и в том, почему Эллия умерла.