Реванш старой девы, или Как спасти репутацию (СИ). Страница 33

Арина напомнила, что они с мужем приличные люди, а появление взбалмошной Ирины может разрушить и без того хрупкую идиллию. Какое счастье, что можно отстраниться от опальной семьи и постараться не вспоминать о неприятных событиях, хотя бы сейчас.

— Значит, Ксению ты бы взяла, а меня за порог? Ну спасибо тебе, сестричка. Подлая ты, и не пытайся себя белым зайчиком выставить.

— Ира, ты украла и опубликовала запретную книгу. Она затрагивает интересы слишком знатных семейств. Спасайся, потому что, когда настоящие родственники Ксении её опознают, тебе вообще не поздоровится!

Арина уже разозлилась, пора кормить близнецов, а глупая и упрямая Ира всё никак не уходит.

— Я не знала, да Ксенька и сама ничего не знала о себе. Подумаешь историйка. Послушай, мне некуда пойти. Меня тоже в ссылку отправили, но я сбежала. Ты же не хочешь моей смерти? Арина, не заставляй меня идти на крайность! — Ирина прищурилась, поджала губы, показывая своим видом, что не собирается уступать и не уйдёт подобру, поздорову.

— На какую такую крайность?

Ира вытянула губы в ехидную улыбку и прищурилась, готовая сказать очередную пакость:

— Помнишь те письма? Гусар тебе всё слал, а потом перестал? Я их отдам твоему мужу, да, у меня и на тебя есть тайные улики. Пусть Гришка узнает, что ты одновременно крутила роман и с ним, и с этим усатым, бравым гусаром, и если бы не я, то…

В этот момент тяжёлая рука старшей сестры хлёстко ударила по щеке молодой стервы. Ирина взвизгнула, но не упала, успев опереться о стену. Но смотрит на Арину с лютой ненавистью.

— Ты никогда не научишься жизни. Сначала люди видят твою красоту, и ты можешь держаться какое-то время, а потом твоя гнилая душа проявляется. Именно поэтому от тебя все отвернулись. С этого момента ты мне более не сестра! Убирайся, чтобы ноги твоей больше не было в моём доме. Никогда не появляйся перед моим лицом. Иначе придушу. И Гриша знает о тех письмах. Я не отвечала Оболенскому…

— Зато я ему отвечала. И я воспользуюсь твоим советом, напишу книгу про тебя и твой пошлый роман. Дура, это мы с мамкой тебя спасли от того гусара, а то таскалась бы по гарнизонам, а он кобель, гулял бы на все стороны. Спасибо скажи, это мы устроили твою судьбу, и вот она благодарность. Чужую девку ты бы приютила, а меня выгоняешь. И не смей поднимать на меня руку. Аукнется тебе ещё моя обида!

Арина сжала кулаки, почему-то в этот момент её проняло до основания осознание того ужаса, в каком все эти годы жила Ксения. Да и она сама каким-то чудом выжила в родной семейке и не скатилась до вот такого же состояния пошлой опустошённости.

— Не собираюсь марать о тебя руки. Если у тебя хватит ума написать книгу, в чём я очень сомневаюсь, то адвокаты моего мужа затаскают тебя по судам, и не только мои, но и от Оболенского тоже. Если, конечно, от тебя хоть что-то останется после того, как с тобой разберутся родственники Ксении. С такими врагами долго не живут, венок на могилу не жди, но заупокойную закажу.

— Посмотрим. Эй, кто там, унесите мои чемоданы обратно в карету. В этом убогом доме жить противно, ещё и дети постоянно орут. Ты права, Арина, я достойна места намного лучше, чем твоя квартира. А ещё у меня есть приглашение на Новогодний бал-маскарад, я найду себе либо жениха, либо содержателя, и ты мне ещё завидовать будешь. Курица-наседка…

— Жизнь тебя ничему не учит. Повторю, больше ты мне не сестра, не приезжай, не пиши и не вспоминай обо мне. Прощай.

Арина, преодолевая невероятное желание наброситься с кулаками на Ирку, просто вытолкнула её за дверь и закрыла замок. Повернулась спиной к двери и опустилась на колени, спрятав лицо в ладони едва слышно заскулила, не в силах сдержать рыдания.

Как она ждала этих писем, как надеялась, что он приедет за ней из Москвы и заберёт. Но он не приехал, а через год Арина узнала, что любовь всей её жизни Андрей Оболенский женился на какой-то знатной девице.

И причина, оказывается, не в нём, а в подлой ревности Ирки, она призналась, что тоже влюбилась в бравого поручика, но ей было-то всего пятнадцать лет. И из зависти перехватила письма, и вместо сестры ответила грубым отказом…

С Гришей она счастлива, но разве сердцу прикажешь? Да и вообще, как это всё мерзко и грязно.

— Что б тебе эта подлость аукнулась, дрянь! И в кого она такая уродилась, проклятье нашего рода, вся в маменьку.

Глава 31. Семейный ужин

— Ксения, вот ты где?

Отец нашёл меня в маленькой библиотеке. До ужина ещё оставалось некоторое время, и я решила прочитать небольшое «руководство» по этикету.

— Да, я читаю, чтобы не опозориться за столом. Может быть, всё же не нужно? Я погрешность в вашей жизни. Пусть бы всё так и оставалось. И мне проще жить, и вашей семье не придётся решать, что со мной делать и как вообще терпеть моё присутствие.

Михаил хмыкнул, но это не сарказм, а скорее обращение к внутренним размышлениям. Может, он и не задумывался о том, что меня ждёт? И теперь впервые задал себе верные вопросы?

Сижу молча и жду.

— Без защиты рода ты не сможешь прожить счастливо. Нет, сможешь, конечно, Алексей и его отец позаботятся о тебе лучшим образом. Но…

Он снова задумался, присел рядом на диван, у него словно вагон времени до отъезда. Или этот разговор действительно важен. Продолжаю молча слушать, боюсь спугнуть его откровение.

— Я всё ещё верю, что твоя мать не отвергла бы меня, особенно после рождения малышки. Нельзя было идти на поводу у семьи, и жениться на ненавистной и опасной женщине. Я прожил несчастливую жизнь. Сытую, достойную, у меня были увлечения и настоящая любовь, но только к детям и твоей матери. Сейчас я представлю тебя своей семье и хочу, чтобы они поняли, чего лишили меня. Это не месть, скорее урок, чтобы впредь не поступали также со своими детьми, ни отец, ни брат Иван, ни сестра Марья. Это сложно объяснить, но что есть, то есть. Теперь мой удел всегда жить в Пруссии с Тео, и помогать ему в управлении государством. Кажется, я погорячился, сказав, что приеду летом, чувствую, дела захватят настоько, что и прочитать книгу времени не останется. Потому венчайтесь скорее и как только потеплеет, приезжайте в гости.

— Я всё понимаю, не сержусь, конечно, приедем.

— Пока есть несколько минут, я должен тебе рассказать об указах, какие подписал сам Александр по моей просьбе.

Он проговорил это таким тоном, что я вздрогнула, как-то стало очень тревожно.

— Указы?

— Да, дело старого канцлера и его новой ипостаси тайного советника Кущинского уже расследовали, ты была права, сказав, что Кущинский родственник Перовых, хоть и дальний. Это был сговор. Те драгоценности, что я подарил твоей маме, и средства для безбедной жизни украл именно он. И тебя отдал Перовым на воспитание, но тайну рождения не открыл, ссудил внушительную сумму и приказал держать тебя в чёрном теле. А в восемнадцать лет отдать замуж, хоть за кого, чтобы нанести оскорбление мне и моей семье. За эти злодеяния все средства, какими обладал на момент смерти Кущинский переведены в казну. Перовых за недобросовестную заботу о приёмном ребёнке, за сломанную ногу, за падение с лестницы, за всё сослали в старое имение, также лишив всех средств. Посадить преступников в тюрьму на полный пансион, было бы очень щедрым подарком. Нет, пусть они научатся выживать в нищете. Доходный дом выставили на продажу, и полученные средства также потом передадут тебе. Вот такие распоряжения по результатам поспешного расследования, в котором нам очень помог Дмитрий Михайлович.

— Наверное, я должна быть чуточку сострадательной к врагам, но нет, ни капли жалости не испытываю. Они вряд ли изменятся. Но очень хочется, чтобы за ними был контроль.

— Будет, полиция не дремлет. Но ещё кое-что…

Он сказал и так на меня посмотрел, что я поняла, это кое-что совершенно не вяжется с благостным настроем, каким нам бы хотелось завершить общение перед долгой разлукой.