Хозяин леса (СИ). Страница 17

Но тут, я решил, пушистики послужат универсальным отпугивателем: даже человек, которому завтра предстоит качаться в петле, еще дважды подумает, кидаться ли на волка. Инстинкт самосохранения, как ни смешно звучит, даже в такой ситуации у большинства работает.

Однако, к моему удивлению, пятерка сидельцев выстроилась перед нами если не с шуточками и прибауточками, то вполне спокойно. Так… Ну, не сказать, что превосходный материал. Единственного подходящего я выделил сразу: молодой еще парень, тридцати точно нет, а учитывая здешние особенности — скорее всего, моложе двадцати пяти. Хорошо питался, но жирка немного, в основном — мышцы, причем довольно неплохо развитые. Свою долю физических нагрузок парень имел. Не качок, увы, и вряд ли воин, скорее, молодец против овец. Но это можно будет поправить потом. Главное, у него была прямая спина, широкие плечи, нормальная длина рук и ног. Может быть, немного слишком волосат (хотя некоторым женщинам нравится, вдруг Игнис тоже?), но вот это вообще не проблема. Волосяные луковицы и так будут мертвы, волосы достаточно удалить один раз, и отрастать они больше не будут. Главная борьба, наоборот, всегда идет за то, чтобы на голове хоть что-то оставалось! Это прямо отдельная дисциплина в рамках работы с некроконструктами: волосы ведь все равно выпадают со временем, от чисто механических воздействий, приходится понемногу восполнять. Некоторые некры, как, видимо, светлой памяти Теск, не парятся и оставляют макушку лысой. Другие, как Трау, наоборот создают себе роскошную шевелюру из приживленных искусственных волос (сплетня всей Академии!).

Остальные заключенные вообще не глянулись. У одного что-то с позвоночником: горбун не горбун, но перекособочен. Другой — совсем старик. Третий — толстый коротышка. Четвертый… нервный, тощий такой мальчишка, молодой совсем, но, пожалуй, негодный — с зубами у него что-то, значит, с некоторой вероятностью, недостаток кальция в костях есть. Опять же, и узкоплечесть на то же самое намекает.

В общем, выбирать не из чего, я спокойно мог и без Метелицы сходить.

И тут этот самый молодой мальчишка вдруг чуть не в ноги мне бухнулся:

— Господин некромант! Господин некромант, пожалуйста, выберите меня! Я боюсь качаться в петле! Я не хочу на виселицу! Лучше яд! Пожалуйста, господин некромант!

— Заткнись! — рявкнул палач, подскочил к парнишке и влепил ему такую затрещину, что его отнесло к столу.

Он упал спиной на лавку и тут же закашлялся, сдавленно, глухо.

Метелица так же сдавленно втянула рядом воздух.

Я обернулся. Она стояла рядом, белая, как ее прозвище, и чуть ли не шаталась. Поймав мой взгляд, схватилась за мою руку.

— Уйдем… уйдем отсюда. Я не могу.

— Извиняйте, благородная госпожа! — воскликнул палач. — С ними ведь иначе нельзя. Вы не смотрите, что он малец — этот паскудник детьми торговал. Похищал и сплавлял на каторгу надсмотрщикам или похуже даже. Собственную малолетнюю сестренку в бордель продал!

— Нет-нет, офицер, к вам никаких претензий, — бледно улыбнулась Игнис. — Несите службу. Это… личное.

Я действительно вывел ее на свежий воздух, усадил на ступени здания муниципального суда, он же тюрьма. Девушку натурально била дрожь, потребовалось довольно сильное воздействие Жизни, чтобы нивелировать последствия самого натурального шока.

— Прости… — она потерла виски. — Эх. Не нужно было ходить. Но я правда думала… Элсин прав, я хотела сама убедиться… Что мы невиновного не возьмем…

— Твой Элсин тоже хорош. Знал, что ты так…

— Не знал, — перебила она.

М-да. Но он все равно заметил, что ей неприятен разговор о камере смертников, отлично это помню — когда мы «мясные лавки обсуждали», он извинился, что поднимает перед ней эту тему!

А с другой стороны, я-то тогда вообще не заметил ее реакции. Ладно, у каждого свои слабые и сильные стороны. У Бьера учительская наблюдательность сочетается с учительской же деформацией закидывать каждого в потенциально неприятные для него ситуации для проработки слабых мест. Видимо, так.

— Знаешь что, стопроцентно в невиновности человека можем убедиться, только когда подымем и допросим, — сказал я. — Так что вдвойне зря пошла. Выбирать-то, как видишь, не из чего.

— Да ну? — усмехнулась Игнис в слабой попытке пошутить. — Надо было штаны попросить снять. Вдруг у этого тощего там… копье прямо.

— Не видно будет, — хмыкнул я в ответ. — Не в том они настроении. Даже при виде тебя вряд ли. Хотя, если хочешь… магией Жизни могу поднять, посмотришь в активированном виде!

Игнис бросила на меня шокированный взгляд.

— Это шутка была!

— Я понял. Но магия Жизни всерьез это может делать. Хороший источник дохода, кстати. Некоторые престарелые богачи себе каждую ночь жизнюков приглашают. В особо тяжелых случаях приходится даже свечку у постели держать. И чуть что — подбадривать.

— Серьезно⁈ Это ты так в училище подрабатывал⁈

— Нет, ты что, кто ж пришлого на такие выгодные заказы пустит? — фыркнул я. — Это блатные, в основном… Ну, родственники местных шишек, кому повезло с даром родиться, родственники родственников, и так далее.

Игнис с улыбкой покачала головой.

— И как я жила без этих сведений?

— Счастливо. И так же будешь впредь. Значит, возьму этого волосатика, который там самый нормальный. Узнаю у палача, что он там такого натворил, убью, допрошу. Умертвия не врут. Если окажется, что суд ошибся — пойдем разбираться. Успокоит это твою совесть?

— Пожалуй, — тихо сказала Метелица. Потом вздохнула. — Не думай, что я такая… трепетная барышня.

— Я не думаю, — сказал я. — Очевидно же, что ты в тюрьме посидела. Под угрозой казни. И тебя либо в последний момент помиловали, либо и вовсе из петли вытащили.

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Как догадался?

— Очевидно, — повторил я. — И это было еще до того, как стихийный дар проявился. Потому что стихийника бы не посадили за такой пустяк. То есть ты была ребенком.

— Подростком, — поправила Метелица. — Отроковицей по судебной терминологии… Двенадцать лет мне было, — она поглядела вдаль, словно вспоминая. — Но я-то была виновна. Действительно убила этого ублюдка. Не самозащита. Он меня всего-то трахнуть хотел. Даже денег заплатил… не мне, конечно, и не родителям — судье, начальнику отца. И я… в общем, я не собиралась… — она сжала и разжала кулаки. — Короче, я не хотела! Думала сжать зубы и перетерпеть! Но было так больно, что… само как-то получилось, — она поморщилась. — Первый выброс стихийной магии. Я даже не поняла, что случилось! Его просто скинуло с меня, об стену приложило. Я гляжу — а у него глаза открыты, шея переломана, и лужа вонючая под ним растекается. Я в рев… меня в камеру…

Она вздохнула.

— Приходили потом родственники этого типа. Предлагали бумагу подписать. Вроде как меня подговорили. Имя называли, которое следует сказать на суде. Тогда не повешение, а каторга… женский вариант. Это, считай, на обслуживание каторжанам. И всего на пять лет, учитывая мой возраст, есть шанс даже дожить и выйти на свободу. Но я отказалась. Очень жалела потом. Помню, последняя ночь в камере… утром казнят… В одеяло кутаюсь, которое мама передала… она взятку дала кому-то, и это одеяло — оно у нас самое дорогое было, шерстяное, мама долго на него деньги копила. И мне принесла, хотя знала, что из тюрьмы его обратно не получит!.. — Игнис сглотнула. — Думаю: вот я дура, надо было подписать, сказать, что просили, и могла бы с мамой еще встретиться, а так она завтра на казнь придет смотреть.

— А утром приехал следователь из Руниала, который понял, что ты стихийный маг? — спросил я.

— Той же ночью приехал, — бледно улыбнулась Метелица. — Всю тюрьму на уши поднял. Тоже стихийник был, и тоже воздушник. Мэтр Лири. Он стал потом моим наставником. Проверил меня — и тут же забрал из тюрьмы, привел домой, прямо в это одеяло укутанную. Заставил соседа-трактирщика среди ночи открыться, еды набрал всякой вкусной. Отцова начальника повесили на той же виселице, что для меня готовили, а родню того типа — на каторгу на пять лет, — Метелица фыркнула. — Мол, есть шанс дожить. Так что, видишь, все хорошо кончилось. Не с чего переживать.