Драконьи чары для попаданки (СИ). Страница 19

Так и заснула, со следами слез на щеках.

Я не слишком надеялась на сонное видение, ведь в нашем мире магии не было. Но, к моему удивлению, кое-что мне показали.

… Кабинет отца выглядел внушительно. Огромное тридцатиметровое помещение, заставленное антикварной мебелью. Сверкающие позолотой письменные приборы. Современные компьютеры, на экранах которых мелькали непонятные графики и таблицы, менявшиеся с каждой секундой.

Отец сидел в любимом кресле, развернувшись к посетителю. Мужчина лет пятидесяти в неприметном костюме держал в руках блокнот, что-то записывая. На столе перед ним были разложены фотографии молодой девушки. Присмотревшись, я узнала себя.

«Бедный папа! Но, спасибо, что ты меня не забыл».

Я бросилась к нему, попыталась обнять. Но мои руки прошли сквозь его тело.

— Я очень на вас надеюсь, — в голосе отца слышалась усталость. Я заметила морщины, прорезавшие его лоб, и темные круги под глазами.

— Не волнуйтесь, господин Львов, — быстро, глотая слова, ответил детектив. — Я поручу поиски лучшим сотрудникам.

— Если что-то потребуется… — отец отвернулся. — Любая помощь, деньги, контакты…

— Конечно, господин Львов, благодарю вас.

Мужчина принялся собирать фотографии со стола. Одна из них отлетела в сторону, и я с удивлением узнала… Илону. Моя мачеха стояла, призывно улыбаясь, её светлые волосы развевались по ветру. Одной рукой она опиралась на старинную колонну.

Я узнала снимок — его сделали в Риме, во время прошлогодней поездки.

«Почему здесь фотография Илоны? — недоумевала я. — Отец принес её случайно, вместе с моими фото?»

Но детектив забрал все снимки, не задав, ни одного вопроса. Он поднялся, собираясь прощаться, и в ту же секунду меня выбросило из сна.

…Я некоторое время лежала, глядя в потолок. Переход от видения к реальности оказался слишком резким. Казалось, мгновение назад я видела отца и пыталась его обнять. Мечтала сказать ему, что жива и невредима. А сейчас я снова в комнате Мирабель Ренси — уютной и хорошо обставленной, но совершенно чужой.

Говорят, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Если бы я передала отцу записку, или поговорила с ним, хотя бы минуту, мне стало бы легче. А сейчас я чувствовала себя отвратительно, несмотря на то, что ни в чем не виновата.

«А где же Илона? — вдруг вспомнила я. — Почему не поддерживает мужа в трудную минуту? Надоело носить маску? Ждет не дождется, когда останется вдовой и получит наследство? Она же мечтала об этом».

Во рту появилась противная горечь. Жаль, что я не могу предупредить отца о кознях мачехи. Силы фарфорового осколка недостаточно, чтобы повлиять на события в другом мире.

Я вдруг вспомнила фотографию Илона, лежавшую на столе. Нет, что-то не сходится. Детективу поручены мои поиски, зачем тогда он забрал снимок? Может, мачеха испугалась того, что я исчезла, и сбежала? Вместе с Максом?

Я ожидала ревности и злости, при мысли о бывшем женихе. Но не почувствовала ничего, кроме равнодушия с долей презрения. Возможно, моя связь с драконом стала крепче, после того, как я его спасла, и прежние чувства угасли. Или ужас, пережитый мной в карьере в ожидании смерти, перечеркнул привязанность к Максиму.

Нельзя бояться, ненавидеть и любить одновременно. Что-то всегда побеждает. И я бы спокойно восприняла то, что Макс с мачехой теперь вместе, если бы не отец. Он искренне любил Илону, и не заслужил того, чтобы, вместе с дочерью, потерять еще и жену.

В памяти промелькнули последние мгновения, проведенные в моем мире. Разбитая фарфоровая фигурка, мачеха, замахнувшаяся на меня стальным прутом. И яркий свет, брызнувший из-под земли…

Наверное, Илона очень испугалась, когда, придя в себя, не нашла и следа падчерицы. Девчонка буквально растаяла в воздухе, но кто мог обещать, что она не появится вновь? Не расскажет отцу об измене жены, и попытке убить её?

Я поставила себя на место Илоны. Та ради денег пошла всё, даже на предательство и убийство. «Использовала свой единственный шанс», — как вчера выразилась госпожа Ренси.

И проиграла. Падчерица сбежала, но она жива. Начнется следствие, Львов тоже будет искать дочь. Кто знает, что найдут опытные детективы? А вдруг кто-то видел их рядом с девчонкой? А вдруг мира вернется домой?

Илона решила, что деньги — это хорошо, но жизнь и свобода дороже, и сбежала с любовником. Она была очень предусмотрительной, и наверняка спрятала часть своих драгоценностей. Какое-то время она сможет прожить, ни в чем не нуждаясь.

Поправив подушку, я прикрыла глаза и попыталась заснуть. Я даже не подозревала, как сильно я ошибаюсь.

Глава 13

Утро праздничного дня выдалось серым и пасмурным. В окно стучал мелкий дождь, вызывая одно желание: укрыться теплым одеялом и подремать еще часок.

Но этого мне не позволили. Госпожа Ренси поднялась с рассветом, чтобы лично проследить за приготовлениями дочери к балу. Сейчас она сидела в кресле, наблюдая, как служанки суетятся вокруг меня. Одна затягивала шнуровку корсета, чтобы моя талия казалась тоньше, другая протерла лицо травяным настоем и побрызгала духами, от которых захотелось чихать, третья держала в руках расческу и ленты, чтобы уложить волосы.

Я чувствовала себя куклой, которую наряжают к празднику. И, хотя в глубине души, была уверена, что планы «матушки» пойдут прахом, решила не сопротивляться. Мне не трудно провести один день в компании незнакомых людей, а Айрин станет чуточку счастливее.

— Неплохо, неплохо, — прищурилась госпожа Ренси, когда служанки одели и причесали меня. — Только на шею нужно цепочку или колье.

Я провела рукой по груди. Действительно, вырез у платья довольно низкий. Горничная Лита вытащила из шкатулки несколько серебряных цепочек, но хозяйка дома только покачала головой:

— Не подходят. Сюда нужно золото и драгоценные камни.

Девушки принялись рассматривать украшения. Я даже не повернулась к шкатулке, потому что прекрасно помнила — ни тяжелого колье, ни золотой цепочки с подвеской там не было.

— Думаю, придется обойтись без них, — шурша платьем, я направилась к выходу из комнаты, но меня остановила госпожа Ренси.

— Мирабель, примерь это.

Она сняла с шеи овальный медальон, украшенный россыпью мелких бриллиантов, и протянула его мне.

— Матушка, что вы, — запротестовала я, — не нужно. Это очень дорогая вещь.

— Разумеется, это фамильное украшение, — пальцы Айрин чуть дрогнули, — всё, что осталось от наследства моей матери. А сейчас я хочу подарить его тебе. Пусть оно принесет тебе счастье.

Я кусала губы, не зная, что сказать, и чувствовала себя предательницей. Айрин, так любившая драгоценности, решила расстаться с самой ценной из них ради дочери. Но я же не настоящая Мирабель! Могу ли я принять такой подарок?

Пока я колебалась, госпожа Ренси ловко застегнула цепочку на моей шее и приказала:

— Повернись к зеркалу. Как тебе?

— Великолепно, — пробормотала я, касаясь рукой медальона. Потом повернулась и обняла женщину, — большое спасибо!

— Ну, мне замуж не выходить, — усмехнулась Айрин. — А ты должна выглядеть как можно лучше. Пошли, Мирабель, мы опаздываем.

Я расправила складки платья. Чего-то не хватало. Словно, любуясь новым украшением, я забыла о чем-то важном.

«Осколок статуэтки, — пронеслось в памяти, — он остался в кармане старого платья. С другой стороны, зачем он мне на балу? Вряд ли кто-то нападет на Мирабель Ренси».

И все же я чувствовала себя неуютно. За последние дни я привыкла к тому, что осколок — а с ним и возможность пользоваться магией — всегда при мне. Но в бальном платье не было карманов. Сумочек местные дамы не носили. Куда мне спрятать разбитую статуэтку?

Я машинально сжала в руке медальон, и тот раскрылся. Решение было найдено.

— Матушка, идите вперед, — обратилась я к госпоже Ренси. — Я вас догоню.

Дождавшись, пока служанки и Айрин покинут комнату, я бросилась к висевшему на стуле старому платью и вытащила осколок. Улыбнулась, почувствовав приятное тепло.