Последний туарег. Страница 6

Эта трагедия, а также другие, не столь масштабные, но не менее драматичные, стали причиной возникновения так называемого «Братства почтенных контрабандистов» – смелых авантюристов, чья деятельность, конечно же, находилась за пределами закона, но чьи доходы зависели от подлинности предлагаемых товаров. Особенно это касалось виагры, поскольку восемь из десяти таблеток, продаваемых в аптеках, оказывались окрашенной в синий мукой.

Омерзительный бизнес на пустышках мог приносить прибыль, в пятьсот раз превышающую вложения, даже больше, чем торговля наркотиками. Однако контрабанда подлинных медикаментов без уплаты таможенных пошлин тоже была крайне прибыльным делом и к тому же в некотором смысле «порядочным».

Контрабандисты, как и их клиенты, прекрасно понимали: если они осмелятся торговать поддельным товаром, это станет для них смертным приговором. Никто не хотел оказаться в тюрьме или просто исчезнуть навсегда в бескрайних пустынных просторах, тогда как жадный посредник отделался бы тем, что всего лишь замарал свою репутацию.

К счастью для того бедолаги, обезболивающие и антибиотики, которыми с ним поделились, оказались настоящими. В знак благодарности он без колебаний указал своим спасителям точное место, где скрывались те, кто оставил его инвалидом на всю жизнь. За их поимку новые ливийские власти предлагали более чем щедрое вознаграждение.

Несколькими днями позже, когда верный Юссуф вернулся с провизией и рассказал, что нашел останки дезертира, который застрелился, но не нашел ни следа другого, Омар аль-Хебир понял, что настало время сменить место.

А спустя еще пару месяцев, обнаружив сообщение, написанное на спине осла, словно отправленного самим шайтаном из глубин ада, он пришел к выводу, что одной смены места теперь будет недостаточно – теперь ему требовались союзники, достаточно сильные, чтобы помочь противостоять проклятым имаджеганам и их зловещим барабанам.

И первыми, кто пришел ему на ум, были джихадисты.

Он презирал фанатиков, особенно тех, кто взрывал себя с криками «Аллах Акбар!» Аллах настолько велик, что не нуждался в таких нелепых жертвах, чтобы доказать, что он единственный истинный бог. Омару были отвратительны те, кто бросался в бой слепо и безрассудно, забывая, что если Творец наделил людей разумом, отличающим их от зверей, то явно не для того, чтобы они вели себя как стадо буйволов.

И все же теперь он был вынужден затеряться среди этих буйволов, чтобы защититься от нападения одинокого льва.

К этому моменту он твердо знал, что имаджеганы не стремились к открытому столкновению между разными группировками туарегов. Они предпочли тактику анонимных ликвидаторов, которые решают каждую проблему индивидуально.

Если бы имаджеганы выбрали другой путь, они бы атаковали их всем скопом, уничтожив их убежище до самого основания.

III

Гасель Мугтар пытался понять, почему ему отказали в людях, необходимых, чтобы раз и навсегда покончить с Омаром аль-Хебиром и его наемниками.

Ему казалось несправедливым, что его оставили одного, хотя знали, где скрываются наемники, и обладали достаточными средствами, чтобы стереть их с лица земли. Пришлось смириться с мыслью, что те, кто управлял этой запутанной игрой, осведомлены гораздо лучше, чем он.

И все же у него росло ощущение, что он превратился в крохотную пешку на огромной шахматной доске. А значит, он должен двигаться шаг за шагом вперед, сосредоточившись на устранении пешек, которые встанут у него на пути.

Когда ему надоело смотреть на звезды, он вновь отправился в путь, к оврагу, где спрятал верблюда с припасами.

Там он извлек из сумки современную винтовку большой мощности с глушителем, которую ему предоставил Хасан. Собрал ее в темноте, как его научили, лег на песок на вершине бархана, уперся локтями и настроил оптику.

В зеленом свете визора все казалось нереальным, словно он находился в каком-то сне, готовом превратиться в кошмар. Ни в самой деревне, ни вокруг нее ничего не двигалось, но Гасель вооружился терпением, зная, что именно оно станет его лучшим союзником. Он хорошо знал: если однажды потеряет это терпение, оно обратится против него.

«У охотника в засаде нет худшего врага, чем тот, кто скрывается в нем самом». Это правило для тех, кто горит желанием подстрелить газель или антилопу посреди пустыни, было столь же актуальным для охотников на людей. И они владеют искусством выживания в пустыне не хуже его самого.

Его нисколько не удивило, когда спустя почти два часа длинная вереница дромедаров покинула деревню, двигаясь на юго-запад. Ни на одном из животных не было всадника, никто не тянул их за поводья. Это и понятно – иначе бы силуэты выделялись на горизонте, превращая их в легкую мишень. Люди шли пешком, держась так близко к крупу животных, что их ноги сливались с ногами дромедаров, а верхнюю часть тела прикрывали массивные верблюжьи тела.

Согласно сложившемуся правилу половина мужчин шла по одной стороне вереницы дромедаров, а вторая половина – по другой. Такая предосторожность была весьма эффективна в те времена, когда еще не изобрели оружие большого калибра с глушителем, телескопическим прицелом и возможностью видеть в темноте, однако теперь она мало помогла. Мужчина, который шел рядом с пятым животным, вдруг почувствовал, как черная молния пробила его правую руку насквозь и остановилась в области левой ключицы. Он пошатнулся и рухнул лицом вниз. И даже успел закричать, зовя на помощь, но никто из его товарищей не бросился к нему, понимая, что время, которое Аллах отвел ему для жизни, подошло к концу. Обученные дисциплине, они без всякой команды заставили дромедаров опуститься на колени и спрятались за их телами со стороны, противоположной той, откуда прилетел выстрел.

Ночь наполнилась стонами раненого, но Омар аль-Хебир быстро положил им конец, решив проблему самым простым способом: выстрелил в упор в проклятого бедуина, который даже в агонии так и не научился вести себя как туарег. После этого он облокотился на своего дромедара и вновь с горечью вспомнил о ночном бинокле, который у него отобрал наглый лейтенант при пересечении границы.

Омар аль-Хебир спокойно проанализировал ситуацию. Они обладают численным превосходством, но находятся в невыгодном тактическом положении. При другом раскладе его люди могли бы рассредоточиться и, ползком пробираясь между низкими кустами и камнями, устранить того, кто убил уже троих из их группы. Однако, если снайпер без труда различает мишени в кромешной тьме, этот ублюдок начнет методично уничтожать их одного за другим, как только кто-нибудь осмелится высунуться из-за горба верблюда.

Таким образом, животные оставались их единственной защитой до рассвета, когда силы могут сравняться. Но Омар знал наверняка: к тому моменту, как взойдет солнце, снайпер уже будет далеко.

С незапамятных времен существовали дневные и ночные животные, каждое из которых приспосабливалось либо к свету, либо к темноте, чтобы убивать или избегать смерти. Но человек, как всегда, сумел нарушить этот баланс, найдя способы убивать и выживать не только днем, но и глубокой ночью. Инфракрасные лучи, о которых, похоже, не знал сам шайтан, позволяли даже слепому соревноваться в охоте с гепардом, что, по мнению Омара, было явной несправедливостью и издевательством над священными законами природы.

Устав ждать, он крикнул во весь голос:

– Кто тебя послал?

Лаконичный ответ был ожидаемым и худшим из всех, что можно было услышать:

– Эттебель!

Выбросив в темноту это страшное слово, Гасель Мугтар понял, что ему здесь больше нечего делать, и, разобрав оружие, сложил его части в кожаную сумку, потом взял за поводья верблюда и пошел на восток.

Через полчаса, когда его уже не видели и не слышали, он залез в седло и заставил верблюда скакать рысью почти три часа в южном направлении, чтобы затем снова повернуть к западу и остановиться близко от того места, где, по его мнению, пройдут наемники.