Вспоминайте про дочь Салема. Страница 3

Лишь после этого он добрался до икон, опустился на колени, зажмурился, стараясь выгнать из тела остатки холода, который застрял внутри осколком. Нужно было молиться, по-настоящему молиться, но в голове почему-то засела только одна фраза, повторяющаяся снова и снова, заслоняющая все остальное…

«Да минует меня чаша сия».

Хотя чему тут удивляться? Иван не хотел, так отчаянно не хотел… Пусть это будет кошмар, Господи. Ошибка, а не проявление Ви́дения. Просто игра расшатанных нервов, многое ведь навалилось! Пусть все обойдется. Потому что если не обойдется и его призовут служить… отказаться Иван уже не сможет.

Он не знал, сколько часов провел на коленях. Много, наверно… да и какая разница? Он повторял ту самую фразу снова и снова, будто повторение было частью сделки, которую еще возможно заключить. Сделка, надо же… Иван просил о снисхождении – и сразу умолял простить его за трусость, которую так и не смог до конца выжечь.

За окном стало светло, дети проснулись, но никто из них не подошел к Ивану. Оля каким-то чудом сумела объяснить им, даже совсем маленьким, что папу нельзя тревожить, когда он… такой. Они вряд ли что-то понимали, однако подчинялись, и этого было достаточно.

Он позволил себе робкую надежду, что все-таки обошлось. Он сглупил, и очень скоро ему будет стыдно за свою истерику, но это такая мелочь по сравнению с тем, что не было никакого Предзнаменования! Напрасно он так, конечно. Этот холод и боль слишком уникальны, чтобы их с чем-то перепутать – пора бы уже усвоить!

Оля подошла к нему после полудня, наклонилась рядом, мягко коснулась плеча. Он знал, что она хочет говорить это не больше, чем он хочет слышать. Но Оля была не слабее его.

– Ванечка, ты прости меня, но… Это было оно. Все подтвердилось.

Он никогда не принуждал жену участвовать в его миссии, он даже не просил ее об этом. Оля вызвалась сама, и Ивану иногда казалось, что она справляется лучше, чем он.

Естественно, Церковь не послала их сюда совсем уж неподготовленными. Как только Иван был официально назначен Видящим на этой территории, полицейское руководство предупредили о том, что ему может понадобиться содействие. Но руководство на земле не работает и о многом узнает если не последним, то точно не первым. А Ивану данные требовались как можно раньше, когда еще сохраняется хоть какая-то возможность разобраться, что к чему.

Поиск данных и взяла на себя Оля. Она действовала мягко – но вместе с тем эффективно. Вместе с Иваном она лично познакомилась с теми, кто работал как раз на земле: от участковых до судмедэкспертов. Ну а потом именно она поддерживала регулярный контакт, только вот не с этими людьми, а с их женами. Поэтому Олю прекрасно знали, ей доверяли, и когда Предзнаменование все-таки случилось, они не тратили время на официальные запросы, при которых пришлось бы долго объяснять, кто они такие, и доказывать, что им можно знать что угодно. Нет, Оля занялась быстрым обзвоном своих подруг, ну а они от мужей первыми узнали бы, если бы произошло нечто чудовищное.

Понятно, что «чудовищное» – очень размытое определение. Но когда случается Предзнаменование, меньшего ждать не приходится.

От подтверждения Ивану должно было стать сложнее, страшнее, а почему-то стало легче. Так странно… Пока он еще держался за надежду, что все обойдется, сердце билось отчаянно, во рту то и дело пересыхало, в ушах завис неприятный гул. Но когда стало ясно, что чашу придется испить до дна, слабость отступила, позволяя Ивану наконец собраться. Если нужно делать – он будет делать, страх теряет смысл.

Иван поднялся с колен, невольно поморщившись: мышцы и суставы теперь мстили ему ноющей болью, на этот раз не мистической, а вполне объяснимой.

– Убийство, да? – коротко спросил он. Мог бы вообще не уточнять: Предзнаменование не приходит, если кто-то просто курицу украл!

– Да, Ванечка… Убийство.

– Сколько человек?

– Один.

– Один? – удивленно переспросил Иван. – Ты уверена, что это оно?

– Маша сказала, что там весь участок на ушах, что-то страшное… В лесу. Даже адреса толкового нет, но она координаты прислала!

Иван прекрасно знал, что всякая жизнь священна. Но ему почему-то казалось, что Предзнаменование такой силы обязательно будет связано с массовой резней, с катастрофой, каких эти земли еще не видели! А одно убийство в лесу…

Нет, нельзя так думать. Одно убийство может быть жертвоприношением. Чьей-то охотой. Ритуалом. Да и вообще, задача Видящего – не раздумывать в тепле и безопасности, что к чему, а проверять, что случилось.

Возможно, это все-таки не то… Угадать не получится, здесь нет признаков, по которым можно сделать вывод. Иван понимал: как только он окажется на месте, Предзнаменование либо подтвердится, либо можно будет наконец успокоиться.

Он отправился по указанным координатам один. О том, чтобы поехать с ним, Оля даже не заикалась: не потому, что недостаточно любила, а потому что четко знала, что ей запрещено, да и кому угодно. Помощи тут быть не может, как бы Иван в ней ни нуждался, не от простых людей так точно.

Указанные координаты повели его в дикую глушь. Хотя, если задуматься, глушь тут почти везде… Когда ему впервые предложили стать Видящим этого участка, он насторожился, испугался даже, что не справится – Иван оценивал скромный уровень собственного дара вполне здраво. Да и потом, у него уже тогда были дети, он не хотел подвергать их такой опасности. Он подумывал отказаться, однако все-таки взял время на размышления – и поблагодарил себя за это.

Места оказались тихими. Так тоже бывает, старинные леса вовсе не означают скрытую угрозу. На этой территории не было энергетических разломов, сюда не приходили люди, обладающие должными знаниями и силой, чтобы устроить большую беду. В неспокойные периоды вроде войны могли образоваться какие-то местные аномалии, но их наверняка устранили быстро и без следа.

Так что Иван согласился и долгое время не жалел об этом. Они жили спокойно, у них родился Захар, Иван познакомился с большинством соседей – не только в своей деревне, в ближайших тоже, Оля была счастлива, она не из тех, кто притворяется из вежливости. Он был уверен, что ему улыбнулась удача, ему и вовсе не придется использовать дар, который сам Иван всегда считал проклятьем, хоть и не болтал о таком.

Ну а потом случилось… это. Что-то. Не важно, что, главное, что случилось, и добром оно вряд ли кончится. Иван понимал, что не должен роптать, но смиренно принять свою судьбу пока что не получалось.

Он издалека увидел, что не ошибся: жалкое подобие дороги, едва различимое на мерзлой земле, было заставлено служебными автомобилями. По-хорошему, нужно было двигаться дальше, оцепление отсюда даже не просматривалось. Но дальше бы не получилось, земля не позволила, пришлось идти пешком… Интересно, кто и как вообще нашел тело в таких обстоятельствах?

Этот вопрос волновал Ивана недолго, когда он покинул машину, стало не до того. Он ведь почувствовал… сразу почувствовал. Холод вернулся, и это был не холод зимнего леса. От мороза неплохо спасала одежда. От внутреннего холода, коснувшегося Ивана еще ночью, спасти не могло ничто.

Не было ошибки, и ночного кошмара тоже не было. Иван лишь теперь осознал, что почему-то до сих пор надеялся на этот вариант. Вроде как – все-таки сон, а что убили кого-то рядом, да еще так, что ужас медленно расправляет крылья надо всеми деревнями, так это просто совпадение!

Но в таком случае Иван ничего бы не почувствовал сейчас – а ощущение свалилось на него сразу. И это были не те отблески, которые он привык улавливать во время обучения, когда его и остальных семинаристов подпускали к специально подобранным артефактам. Нет, здесь, в этом бесснежном лесу, притаилось нечто большее. Живое? Стоп, это иллюзия, о ней тоже предупреждали при обучении. Энергия не может быть живой, особенно остаточная. Она просто кажется таковой, если была порождена существом, а не артефактом.

На сей раз Иван не позволил себе поддаться трусости ни на секунду, он продолжил идти вперед без единой паузы. Не важно, что холод внутри нарастает, а голову будто сдавливают металлические тиски. Он должен во всем разобраться, обязан…