Светлейший князь (СИ). Страница 4
Нет, поначалу всё шло просто отлично — восстание началось на Ивана Купалу. Австрийские гарнизоны в Варшаве, Лодзи, Радоме, Люблине и Кракове были либо мгновенно вырезаны, либо попали в осаду, отчаянно отбиваясь от толп воодушевлённых поляков. Прорваться из окружения удалось не слишком многим. Добраться до удержавших контроль над своими городами гарнизонов получилось ещё меньшему числу. Так что уже к концу августа большая часть «австрийской Польши» оказалась под контролем восставших. Что очень сильно обеспокоило и Россию, и Пруссию, которые совсем не обрадовались вероятному появлению у своих границ агрессивного государства, да ещё и ко всему прочему претендующего на весьма существенную часть их собственных земель… Вследствие чего Николай принял срочное решение усилить группировку Паскевича и ещё раз подтвердил тому запрет на переход границы с восставшей против австрийского владычества Венгрией. Впрочем, после случившегося разгрома армии Бема, венгры и сами не рвались сцепиться с Россией. И даже более того — прислали представительную делегацию с предложениями о заключении мира, а то и союза. Против чего категорически или, скорее даже, истерически выступил Нессельроде. Что, кстати, стоило ему поста министра… И нет, государь, естественно, учитывая, что с этим Венгерским восстанием к тому моменту ещё ничего не было ясно, никаких договоров заключать не стал и, более того, даже не принял венгров официально. А вот неофициально — аудиенцию он венграм, всё-таки, дал. И, вероятно, что-то даже им пообещал. Потому что уехали они вполне себе воодушевлёнными… А вот теперь снова появились. И на этот раз уже вполне себе официально.
Поляки же, то ли памятуя о разгроме тысяча восемьсот тридцать первого года, то ли прослышав о катастрофе армии Бема, на этот раз решили не трогать русских. Или, как минимум, не начинать с них первых… Плюс, вероятно, сыграло роль желание получить выход к морю, без которого возрождённой Ржечи Посполитой было бы весьма сложно. Так что первым делом они решили «освободить исконный польский город Гданьск». И этот р-р-революционный порыв закончился для поляков та-а-акими люлями от пруссаков, что Европа вздрогнула. Деверь Николая — король Пруссии Фридрих Вильгельм IV, прошёлся по Польше огнём и мечом — горели города, пылали деревни и сёла, а на деревьях вдоль дорог ветер раскачивались трупы повешенных косиньеров… Николай, даже, как «бывший царь Польский», выпустил прокламацию, в которой весьма неодобрительно высказался о происходящим и призвал к гуманизму. К чему Даниил отнёсся крайне отрицательно. Бывший майор даже выбрал момент и слегка наехал на императора — мол, ты что, забыл, что сами поляки творили с русскими во время бунтов? Как они головой твоего брата в футбол играли… На что Николай только отмахнулся.
— Да плевать мне на этих предателей! Вообще плевать! Пусть пруссаки хоть их всех там на фонарях перевешают… Но они ж, сволочи такие — славяне! А русский император по определению — защитник славян. Так что совсем не отреагировать я не мог…- Николай сделал паузу, а потом усмехнулся.- И потом после моей декларации поток польской иммиграции в страну увеличился в три раза. А нам ещё Сибирь заселять.
Светлейший князь Николаев-Уэлсли после этих слов ошарашенно уставился на своего друга и государя, а потом сокрушённо покачал головой. Блин — и куда он лезет? Кого поучать вздумал⁈ Да Николай таких «советников» пучками на завтрак ест…
— Думаешь они поедут в Сибирь?- спросил он спустя пару минут. Скорее, просто чтобы как-то сгладить впечатление от его наивности, нежели действительно интересуясь.
— Ну, обеспеченные, то есть те, кто смог убежать с деньгами — конечно не поедут. Но таковых там не больше десяти процентов. Пруссаки больно лютуют… А остальные — поедут, никуда не денутся. И пусть будут благодарны тому, что я распространил на них программу вспомоществования переселенцам. А то некоторые вообще без штанов прибыли… Но, как ты помнишь, в этой программе выбора места поселения не предусмотрено. Совсем. Куда государство скажет — туда и поедут. Так что путь им лежит в Сибирь и киргизские степи[3]. Пущай, если какие нестроения там случатся — первый удар озлобившихся кочевников на себя примут. А когда хоть немного там всё обустроят — тогда и начнём русских отправлять.
А потом император весьма искусно надавил на пруссаков, убедив их вернуть потерянное австрийцам. Памятуя рассказы бывшего майора, он совсем не желал быстрого усиления Пруссии. Да и отношения с Веной следовало восстановить. А то Франц Иосиф обиделся на то, что русские не только отказались помогать с венграми, но и вообще посмели вступить с ними в какие-то отношения… Однако, австрияки после всего произошедшего были столь слабы, что окончательно умиротворить поляков им удалось только тем способом, которым в той, прошлой истории получилось умиротворить венгров. Так что итогом всех этих коллизий стало то, что в этом варианте истории так же появилась «двуединая монархия». Только ей стала не Австро-Венгрия, поскольку Венгрия, в конце концов, сумела-таки заново завоевать себе независимость, а Австро-Полония! И Даниил испытывал большие опасения по поводу того, не окажется ли эта новая Австро-Полония куда большим геморроем для России нежели Австро-Венгрия, с которой Российской империи пришлось воевать в Первую мировую. А если ещё вспомнить, что Гитлер был по рождению австрийцем, то и вовсе… И как все эти «запалы» сработают в смеси с извечным польским гонором и привычкой смотреть на русских как на варваров, а то и как на низшую расу — он даже не представлял.
Дождавшись пока основная масса придворных и почётных гостей пройдёт через арку ворот, представлявших из себя этакий уменьшенный и слегка упрощённый вариант Эйфелевой башни, два светлейших князя[4] неторопливо двинулись вперёд.
— Вот хоть убейте, Ваша Светлость, не понимаю я этих ваших новых веяний,- ворчливо пробухтел Паскевич, опасливо косясь на нависающие над головой массивные железные конструкции.- Дома и всякие иные строения должно из дерева делать, из камня, кирпича, а не из железа хладного… От него жутью веет.
Даниил сдержал улыбку и молча пожал плечами.
— Это ж на ваших заводах делалось?- продолжил генерал.
— Частью на наших,- согласно кивнул бывший майор.- Частью на заводе Берда, а частью на Александровском и Олонецких. Времени-то сколько было? В одиночку никому в такие сроки не потянуть…
— Это — да,- согласно кивнул генерал, выворачивая голову дабы охватить взглядом возвышающуюся конструкцию.- Саженей семьдесят высота получилась?
— Ровно сто,- поправил Даниил. И вздохнул. Ну да, появление этой башни было результатом его длинного языка.
Всё началось с того, что бывший майор рассказал Николаю об… нет, не о Всемирных выставках, а об Олимпийских играх. И император загорелся! Но потом остыл.
— Не время сейчас,- решительно рубанул он тогда рукой.- Лучше потом. После войны. Нам всё равно с англичанами и французами отношения восстанавливать придётся. Вот через игры и сделаем…- потом потёр рукой гладко выбритый подбородок и спросил:
— А идея-то хорошая…Давай, рассказывай, что ещё такого международного у вас там бывает? Ну чтобы все, кто что-либо значит, непременно участвовали.
Даниил тогда задумался. И первое, что ему пришло в голову — это футбольные чемпионаты.
— Не пойдёт,- покачал головой император.- Это ж почти как те же Олимпийские игры! К тому же это у вас там футбол — спорт миллионов, а у нас тут скорее чемпионат по лапте устраивать надо… Ещё думай давай.
Голову пришлось ломать долго. Светлейший князь припомнил и всякие там большие семерки с двадцатками, и Всемирный экономический форум в Давосе, и ООН с их сессиями, и, даже, фестиваль военных оркестров «Спасская башня». Императору нравилось всё. И при этом ничего почему-то не подходило. Пока Даниил не вспомнило об ЭКСПО. И вот за эту идею Николай ухватился обеими руками.
— Ваше Величество…- верноподданнически выдохнул Паскевич. Бывший майор вздрогнул и согнулся в поклоне. Пока он предавался воспоминаниям, император закончил с мадьярами и вернулся.