Светлейший князь (СИ). Страница 38
Полностью повторить тот, естественно, не удалось. И пленных столько не было — со всей эскадры и кораблей десанта удалось захватить около семнадцати тысяч человек, но многие были ранены или сильно контужены. И остальные возможности в середине ХХ века были куда больше. Ну и Невский это тоже совсем не московское Садовое кольцо — он заметно уже и короче. Однако, дипломатов, прессу и массовое фотографирование обеспечить удалось.
И вот сегодня в полдень на Невский проспект вывели колонну пленных, численностью в десять тысяч человек. Всех, кто мог нормально передвигаться… Впереди, неё, гремя двигателем, ехал уже знакомый многим тягач, на лобовой части которого была прикреплена икона в богатом окладе, над задней — растянут транспарант, на котором глаголем было выведено: «Нехристи, предавшие веру Христову и вставшие за нечестивых агарян!». Это было сделано чтобы напомнить под каким предлогом англичане с французами нагло влезли во, вроде как, очередную войну с Турцией, в которых они ранее сражались против неё, и на одной стороне с Россией… ну и придать конфликту религиозный и, слегка даже, экзистенциальный оттенок. В современной просвещённой Европе христианство, конечно, довольно сильно утратило позиции, особенно среди образованной публики и элиты, но до будущей массовой победы атеизма (а потом и сатанизма) все равно было ещё далеко. Особенно в среде католиков, которых во Франции было ещё очень до фига. А позиции Наполеона III, наоборот, после совершённого им переворота, пока что продолжали оставаться не слишком устойчивыми. Да и в Англии тоже не всё было так уж однозначно. Уж слишком местная «элитка» увлекалась масонством…
Сами пленные шли шагах в десяти за тягачом — сборная солянка из экипажей английских и французских кораблей, английские морские пехотинцы, французские солдаты в синих мундирах и красных штанах, которых перевозили разоружённые и превращённые в транспорты линкоры «Террибль» и «Дюпре». Они брели, угрюмо оглядываясь по сторонам, а по бокам этой колонны шли дюжие городовые с новомодными револьверами наперевес. Ну а после того как колонна пленных прошла — на брусчатку проспекта по сигналу замыкающих полицейских выбегали группы дворников и начинали шустро махать мётлами, как бы сметая с улицы некую погань, оставшуюся после прохождения «нехристей». Увы, пустить за пленными коммунальные машины, смывшие всю грязь с асфальта, как это было сделано в сорок четвёртом, не удалось. По причине отсутствия как коммунальных машин, так и самого асфальта. Но, судя по реакции журналистов, которую Даниилу удалось заметить из окна, эффект с дворниками оказался не меньшим.
— Что там на юге?- поинтересовался Даниил, когда они, оставив свиту сановников в приёмной, зашли в кабинет императора.
— Сложно всё,- скривился император.- Причём, со всех сторон. И коалиционеры перепугались до мокрых штанов, и наши, мать их за ногу, изо всех сил сопротивляются приказам об отступлении! За любую позицию цепляются неслухи. Причём, не то что генералы — этих-то приводить в чувство у меня получается, нет. Простые майоры, капитаны и поручики! Батальоны против полков стоят. Да что там батальоны — роты! И ведь попробуй накажи — герои!
— Ну да, всё кувырком пошло,- кивнул бывший майор.- Бомарсунда-то здесь так и не случилось. А уж как мы готовились…
— Ну, год ещё не закончился,- примирительно произнёс Николай.- И Пальмерстон с Наполеоном мир заключать точно не намерены. Особенно после сегодняшнего. Так что может ещё и случится…- он улыбнулся.- Зато про нас с тобой, наконец-то, перестали шушукаться, что я безродного слишком близко при себе держу.
Это — да. Невероятная победа русского флота на расстоянии, считай, вытянутой руки от столицы страны, в которой находились редакции всех крупнейших русских газет, а также представительства самых крупных европейских (к тому же с началом войны ещё и усиленные) и американских привела к тому, что большинство новинок, сыгравших в этой победе свою роль, оказалось рассекречено. Как и роль светлейшего князя Николаева-Уэлсли в том, что эти новинки появились и были приняты на вооружение Российского императорского флота.
Плюс к этому вспомнили, что именно Даниил стоял у истоков появления в русском флоте парусно-винтовых фрегатов типа «Соломбала», которые приверженные сенсациям журналисты после впечатляющего разгрома, этими самыми фрегатами и завершённого, стали громко именовать «вершиной мирового кораблестроения». Ну да — теперь вершиной мирового кораблестроения как-то резко стал не «Герцог Веллингтон» бесславно ушедший на дно напротив форта Кроншлот, а вот эти самые фрегаты. Их превозносили настолько, что все то, что ранее ставили им в вину — недовооружённость, поскольку они несли в два, а то и три раза меньше орудий, нежели одноклассники во флотах других странах, либо, наоборот, слишком большой калибр пушек, поставленных на, вроде как, не слишком устойчивые для данного калибра платформы, отчего и пришлось так сильно сокращать их количество, форму корпуса, отказ от подъёмного винта, «излишний» запас угля (лучше б орудий больше поставили, идиоты) и всё остальное — теперь объявлялось гениальным озарением. Так что на них, даже, возник некоторый ажиотаж. Мол — да они же просто идеальны! И как только можно было этого не видеть?.. Пруссия, Швеция и Дания немедленно возжелали заказать русским верфям несколько кораблей данного класса. А когда они вежливо отказались, сославшись на войну — тут же начали переговоры о покупке чертежей. Причём, к этим переговорам почти сразу же присоединились и другие государства, среди которых оказались весьма старые и заслуженные «морские» державы вроде Голландии, Португалии и Испании.
Нет, прям совсем все характеристики и особенности конструкции всех новинок никто точно пока так и не узнал. Скорее наоборот — о них ходили многочисленные и, временами, совсем невероятные слухи. А про строящиеся броненосцы информации и вообще пока не было — слава богу введённые на верфях по-настоящему драконовские меры секретности пока ещё приносили свои плоды… Но вся эта новая информация заметно изменила отношение к Даниилу в среде высшей аристократии. Ранее-то, даже те, кто относился к нему относительно нормально, всё равно, по большей части, продолжали считать его выскочкой (ну, кроме весьма узкого круга тех, кто стал ему по-настоящему близким другом). Да, полезным, да, небесталанным, да — человеком, приятельствование или, хотя бы, близкое знакомство с которым точно будет нелишним, но при это всё равно… ну не совсем своего круга. Сейчас же, как минимум внешне, его полностью признали за своего. А все шепотки за его спиной — полностью прекратились. Как и за спиной императора…
— Мне когда выезжать на юг?
— А куда тебе торопиться?- удивился Николай.- Там, вроде как, всё нормально.
Даниил удивился в ответ. Вроде же ещё совсем недавно император сам прямо пихал его — давай-давай, гони, быстрее, без твоего пригляда всё развалится… и на тебе такие заявления?
— Ну сам подумай — что тебе там делать-то? Оборонительный обвод Севастополя построен, батареи в Одессе, Керчи и Евпатории — тоже.
— В Евпатории?
— Ну да,- император усмехнулся.- Правда новых нарезных орудий именно в Евпатории нет. Только стандартные флотские бомбические. Но и они дадут просраться не только их пароходам, но и, даже, линкорам. Англичане с французами уже отправили туда лучшее, что у них осталось — «Наполеон», «Агамемнон», все новейшие паровые линкоры специальной постройки и лучшие перестроенные из парусных. Вот там мы их и закопаем!
— Да уж, нахватался ты от меня всяких глупостей,- хмыкнул бывший майор, очередной раз услышав присловья из будущего.- А не боишься, что они совсем откажутся от высадки десанта? После такого-то разгрома на Балтике…
— Не-а,- с довольным видом мотнул головой Николай.- Как раз после него они и не могут себе позволить отказаться от десанта. Наоборот — я считаю, что они его даже ещё и усилят,- он встал, подошёл к буфету, открыл его и лично нацедил в стаканы «Рябины на коньяке», после чего вернулся к дивану и протянул один князю… И — да, появление этой настойки тоже было «заслугой» Даниила. Уж очень её Марьяна уважала. Ну, когда позволяла себе рюмочку… Вот он, в какой-то момент, и решил восстановить рецепт. Что казалось ему не слишком сложным. Ну, учитывая, что коньяки у него, благодаря виноградникам в Абрау-Дюрсо были свои.