Зодчий. Книга VIII (СИ). Страница 5

— То, что вам благоволит сам Император — ничего не меняет. Сегодня вы ему интересны, а завтра нет. Поэтому всегда нужно искать свою стаю, Михаил. И способы её найти могут быть разные. Я предлагала вам один из самых простых.

Она обошла стол и медленно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу.

— Вы молоды и горячи, — заметила она. — Поэтому я вас прощаю. На первый раз. Но во второй раз вам придётся постараться, чтобы заслужить мою благосклонность. Очень хорошо постараться. Третьего раза не будет. Идите.

Я коротко кивнул. Замок щёлкнул, и дверь отворилась. Я вышел в коридор. Котелок-на-ногах безучастно смотрел в стену напротив, а справа от него пыхтел белый как смерть «альбинос». Илья Матисов собственной персоной. Какое необычное, невероятное совпадение.

— Ты… Вы… Она… — одарённый пошёл пятнами от ярости, уставившись на меня. — Как вы… Здесь⁈

— Простите? — я приподнял бровь.

— Она моя, понял? Моя! — прошипел Матисов, порывисто шагнув ко мне. Котелок чуть повернул голову, отследив движение «альбиноса».

— Выбирайте выражения, пожалуйста, — холодно ответил я, глядя прямо в его розоватые глаза. — Мы с вами не настолько близки, чтобы вы могли мне тыкать.

— Ещё раз я увижу тебя рядом с госпожой… — не успокоился тот. — Клянусь, ты об этом моментально пожалеешь. И не пытайся изобразить из себя благородного. Всем известно, откуда ты вышел. Кто быстро взлетает, часто считает, что теперь так будет всегда. Уверяю тебя, пограничник, ты упадёшь, если не отступишь! Упадёшь гораздо быстрее, чем сделал бы это самостоятельно.

— Господа, вы мешаете отдыхать её сиятельству, — хрипло сказал Котелок. Матисов смотрел на меня с ненавистью и странной жаждой. — Не могли бы вы продолжить вашу беседу в другом месте?

Дверь отворилась, и на пороге появилась Гедеонова. От меня не укрылось, что она поправила платье так, чтобы увеличилось и без того откровенное декольте.

— Граф, вы ещё здесь? — удивилась она, глядя на меня. Матисов скосил взор на притягательный вырез и сглотнул.

— Уже ухожу, ваше сиятельство. Случилась ничего не значащая заминка, — с ледяным спокойствием ответил я.

— Неужели вашу заминку называют Ильёй? — улыбнулась одними губами княгиня. Альбинос дёрнулся как от удара. — Господин Матисов, вы серьёзно стали столь незначительны?

— Этот пограничный пёс слишком много о себе думает! — прошипел альбинос.

Тонкая грань перейдена. Возможно, осознанно. Даже Котелок покосился в мою сторону с интересом. Прямое оскорбление произнесено. Произнесено опытным дуэлянтом с более высоким рангом. При свидетелях. Дверь впереди распахнулась, и в проходе появился Снегов. Очень своевременно. Витязь остановился, мигом оценив ситуацию. Рука его легла на навершие меча.

Что ж…

Я посмотрел в глаза княгини, губы которой тронула лёгкая и насмешливая улыбка. Придворные игры — это вам не на границе с монстрами рубиться. Меня решили загнать в ловушку? Ну-ну.

— Первого декабря я планирую посетить Парк Победы в городе Минск, — я медленно стянул с рук бальную перчатку, обратив взор на ждущего Матисова. Этот и вовсе не скрывал предвкушения. — Возможно, кому-нибудь из ваших друзей было бы интересно пообщаться с господином Снеговым, чтобы определиться с деталями.

Витязь подошёл ближе, поклонившись. Я же швырнул перчатку в лицо Матисову, стирая самодовольную улыбку альбиноса, а затем отвернулся и пошёл по коридору прочь.

— Полагаю, Михаил Иванович, вы уже нашли новых друзей? — обречённо поинтересовался Снегов, когда мы поравнялись.

— Что поделать. Я очень общительный, — задумчиво обронил я. — Станислав Сергеевич, вы знаете, что делать?

— С этой стороны подобных встреч я тоже бывал, — кивнул Снегов.

Альбинос побелел ещё больше, но уже от гнева, а вот Гедеонова смотрела с грустью и толикой мести. Лишь Котелок как был големом с пустым лицом, так и остался.

— Господа, кто будет выступать представителем с вашей стороны? — донёсся до меня голос витязя.

Когда я вернулся в общий зал, то там царило веселье. Пары кружились в вальсе, музыканты, с блестящими от пота лицами, играли, не переставая. Благородные люди кучковались по интересам, кланам и группировкам. Человеческая натура всегда жаждет принадлежности, и одновременно с этим делит любой социум. Впрочем, это закон природы, чего ворчать. Я обратил внимание на мужчину в дорогом костюме и в карнавальной маске с длинным птичьим носом. Над головой одарённого непрестанно сверкали магические огни. С хохотом в дальнем конце зала над стайкой молодёжи в дорогих нарядах поднялся на водяном столбе бритый юноша в офицерском мундире. Покрутился, рисуясь, и медленно опустился на пол. Магия, использующаяся для развлечения или же ради того, чтобы показать свой статус — вспыхивала то тут, то там. Бессмысленный перевод энергии.

Возле меня остановился официант, на подносе которого выстроились бокалы с игристым. Внутри меня заворочался Скульптор.

«Дай. Дай! Один глоток ничего не изменит!»

Я помотал головой. Изнутри раздался толчок, уже наглый.

«Один раз! Один! Мы заслужили! Такой стресс. Я же чувствую. Дай себе отдыха!»

Официант испарился, оставив меня наедине с бунтующим тёмным попутчиком. Кажется, нам снова нужно поговорить со старым Баженовым. То, что он устроил в поезде — спасло мою шкуру, но… Такая сила становилась опасной. Особенно когда появлялся риск утраты контроля.

— Вот вы где! — рядом со мной появилась София. Разгорячённая, счастливая. — Граф, пригласите меня ещё на один танец, прошу вас!

— Я бы с превеликим удовольствием, — чуть поклонился я. — Но ведь это будет третий танец.

— Боитесь моих родственников? — засмеялась девчонка. — Бросьте, Михаил Иванович, мой дядя будет только счастлив.

— Может быть, именно это меня и пугает? — попытался отшутиться я, а после с поклоном протянул руку княжне. Мы влились в ряды танцующих так легко, словно постоянно репетировали. Кружась среди благородных пар, я размышлял о сложившейся ситуации, следя за тем, чтобы не столкнуться с кем-нибудь во время танца. София полностью отдалась мне, растворившись в музыке. На лице девушки сияла счастливая улыбка.

Возможно, она даже не понимала, для чего её ко мне прикрепили. Впрочем, не стоит быть так в этом уверенным. Это двор, а не фронтир. Здесь другие законы и другая мораль. Когда танец закончился, София порывисто прижалась ко мне и поцеловала в щёку, а затем смущённо отстранилась и растворилась в толпе. Я же вернулся к столам с закусками, однако не сумел положить в рот ни кусочка, вынужденный вести светские беседы с желающими перекинуться с Героем Ивангорода парой слов. Заодно с удивлением обнаружил среди гостей парочку бывших сокурсников. Один из которых в своё время пострадал от Гремлина. Сейчас оба старательно изображали радость от встречи и выражали своё восхищение.

Музыка вдруг утихла, и жезл распорядителя громко стукнул о паркет. Хорошо поставленный голос возвестил начало званого ужина и, будто подчиняясь ему, отворились огромные двери в соседний зал.

— Ваше сиятельство, — раздался голос за моей спиной. Котелок. Здоровяк с тоненькими усиками опустил голову, чтобы посмотреть на меня. — Мне поручено передать вам, что сложившееся недоразумение можно уладить без ущерба. Госпожа готова вам в этом поспособствовать, если вы проявите чуть больше любезности.

Я не удержался от улыбки. Цепной пёс Гедеоновой в ответ насупился. Несколько долгих секунд Котелок молчал, ожидая моей реакции, и в итоге не выдержал:

— Что мне передать госпоже?

— Передайте, что я её услышал, — сказал я, а затем двинулся вслед за остальными в банкетный зал. Уже на входе меня перехватил Бадевский и увлёк к себе за стол.

— Как вам у нас, Михаил Иванович? — спросил он, пока мы продвигались мимо рассаживающихся гостей.

— Изумительная атмосфера. Очень яркие и необычные люди. Совсем другой мир, ваше сиятельство. Разительно отличается от моего славного и тихого пограничья.