Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ). Страница 18

Это был блеф: врать я не любила, он прав. Рыжий покачал головой:

— Илясенька, кого ты пытаешься обмануть, душа моя?

— Иляна.

— Лясенька. Придётся смириться, — он протянул мне кофейный стаканчик.

Я хмуро посмотрела на парня, но всё же взяла.

— С чего бы мне смиряться? Я — Иляна, только так и никак иначе.

— С того, что я принимаю твоё предложение. В твой мир вернуть тебя я не смогу, но у меня есть неплохое предложение: я помогу тебе восстановиться.

— Восстановиться я смогу и без тебя, — фыркнула я и глотнула напиток.

М-м-м! А вкусно-то как! И аромат с ума сводит. Давно не пила такого элитного.

— Сможешь, но не за три дня. Вряд ли у тебя есть волшебное лекарство, которое восстанавливает мускулатуру, правда?

Я глотнула ещё, чувствуя, как кофе потёк по венам, наполняя жизнь красками и очищая извилины мозга от посторонних шумов. Красота-то какая! Может, он у них тоже волшебный?

— И за три дня я смогу вернуть себе спортивную форму? Вообще-то, в моём мире я была чемпионкой…

— Спортивную — да. Но не прежнюю. Тренировки никто не отменял. Однако и падать от тычка пальцем уже не будешь. Давай, думай. Скоро начнутся занятия, и ты снова будешь страдать от слабости ножек.

Его ехидная рожа вызывала желание поступить наперекор, и я скрипнула зубами, злясь от собственного бессилия. Нет, ну надо же быть настолько неприятной личностью!

— Хорошо.

Аратэ вытер руку о штаны жестом простолюдина и протянул ладонью вверх:

— Сделка?

— С одним условием: я — Иляна.

— Ляся?

— Иляна.

— Иляночка?

— Иляна.

— Ильяна?

Я выразительно посмотрела на него. Рыжик тяжело вздохнул:

— Чего не сделаешь ради твоих прекрасных щёчек, любовь моя.

— Ради прекрасных щёчек Рос, — возразила я и пожала ему руку.

Аратэ закатил глаза и, терпеливо переждав моё рукопожатие, сцепил наши руки пальцами:

— Солнце поднимется ночью, дождь пойдёт зимой, мёртвые восстанут, отцы родят детей, прежде чем я, Аратэ, сын своего отца, и Иляна, дочь своей матери, нарушим сделку.

И наши кисти вдруг обвил золотистый дымок, закрутился, сверкнул и пронзил прозрачной иглой ладони. Я вскрикнула — не от боли, а от шока, больно не было, просто лёгкое ощущение внезапного холода.

— Мы не обговорили сроки…

— Поздно спохватилась, — рассмеялся Аратэ и отобрал у меня свою ладонь.

— Но ты не сказал, что дать руку это заключить контракт… К тому же мы не обговорили, в чём конкретно мои обязанности и…

Я поймала его издевательский взгляд и осеклась.

— Пей кофе, остынет, — посоветовал Аратэ.

— Я бы ещё добавила: и поспеши на ур-роук, — заметил за нами низкий голос с явным мурчащим акцентом.

Оглянувшись, я увидела походящего к нам профессора Бахуса.

— Надеюсь, Ир-рьяна, стреляешь ты лучше, чем на лыужах катаешься.

Глава 15 Жадина

Многие биатлонисты выбирают винтовку Anschutz, и, конечно, всё дело в немецком качестве. Мне же больше нравилась ижевская, изготовленная под меня по спецзаказу. Неприхотливая и стойкая, она напоминала мне меня саму. Что-то было у нас родственное, да. Может быть, поэтому мы всегда с ней неплохо ладили. Паша, мой бывший жених, узнав, что я стреляю из ижика, помнится, презрительно скривил губы:

— Совпром. Их винтовки устарели ещё в семидесятых.

Но он был неправ. Да, действительно, было такое, был период отставания и даже застоя, увы, но современные ижики это совсем-совсем другое дело. И я скучала по моей бишечке, как люди скучают по любимому котику. Честно признаться, не думала, что ещё когда-нибудь возьму в руки приклад или проведу пальцами по гладкому дулу. Поэтому, когда Эрсий, раздававший оружие, протянул мне изящную золотую винтовку, у меня дыхание перехватило и сердце болезненно сжалось.

«Прости меня, Бишечка, — подумала я, — прости, что изменяю тебе с другим».

Взяла в ладони оружие, и кожу обожгло холодом, будто это был кусок льда. Я вздрогнула невольно, но винтовку не выпустила. Или как там… магтовку?

— Она тебя или примет, или нет, — пояснил Эрсий. — Если согреется, значит, приняла.

— А если нет?

Парень пожал плечами.

— Значит, высосет всё твоё тепло, — насмешливо и как-то зло отозвалась Росинда.

Мне стало немного грустно, что девушка, которая вроде бы неплохо отнеслась ко мне, изменила своё мнение на сто восемьдесят градусов, но причина, конечно, был понятна. Я не отвела взгляда от глаз принца-изгоя, и Эрсий кивнул, подтверждая слова Рос.

— Если магтовка тебя не примет, тебе дадут арбалет, — вмешался Харлак. — Но арбалет… не очень-то хорошее оружие.

Магтовка, как мне казалось, делалась только холоднее и холоднее, и вскоре мои пальцы совершенно онемели, и руки локтя — тоже. Ледяные острые нити пробирались к самому сердцу, тело забила дрожь. От боли на глазах выступили слёзы.

— Она высосет пустышку, — сухо, словно раскидывая иголки, рассмеялась Валери. — И знаете, мне не жаль. Потому что нечего лезть туда, где тебя не ждут. Магическая винтовка — оружие мага, а не…

Она почему-то оборвала речь, опустилась на мат и прицелилась из своей, серебряной. Я, впрочем, видела всё это смутно — мир темнел, вспыхивая синими молниями.

— Хватит, — вдруг крикнула Рос. — Магтовка её убьёт. И так ведь уже всё понятно!

— Успокойся, — фыркнула Валери и бесшумно выстрелила, только вспыхнуло что-то справа от меня.

На мои плечи вдруг легли чьи-то ладони, и от них заструилось тепло. Дышать стало не так больно, и я, приоткрыв заледеневшие губы, судорожно вдохнула. Кислород хлынул в лёгкие, сердце застучало.

— Ты её боишься. Не стоит. Ты от неё защищаешься, а надо…

Я боюсь винтовку? Серьёзно⁈ «Вовсе нет!» — чуть было не выкрикнула я и поняла: а Эрсий прав: мне страшно. Все эти слова про высосет тепло меня напугали, и я перешла в режим защиты. Но защищаться от собственного оружия? «Так мы не подружимся», — подумала я, глубоко вдохнула и заставила себя расслабиться, раскрыться перед её холодом.

И почувствовала, как оно подступило совсем близко к сердцу, но сердце толчками погнало тепло.

— Молодец, — сухо похвалил Эрсий и, отпустив мои плечи, отошёл.

Дрожь понемногу проходила, и я вдруг поняла, что больше не трясусь в лихорадке, что могу разжать пальцы. Что и сделала, а потом ласково провела ладонью по золотистому дулу. Интересно, а что это за металл? На золото непохож — слишком лёгкий.

— Солнций, — коротко пояснил Харлак, и я поняла, что задала вопрос вслух. — Магический металл, соединение света солнца, луны и звёзд и сплавленное в кратере вулкана жизни.

Он и правда был похож на солнце — такой же тёплый и приятный на ощупь. Словно это полированное дерево, а не металл.

— Свет это же волна, — продемонстрировала я знания физики, — энергия, а не материя.

— Так и есть, — мурлыкнула Бахус и клацнула клыками. — Это спрессованная энергия. А теперь ложись и попадай в мишень.

— А чем стреляет магтовка? Её надо как-то заряжать, смазывать…

— Ты её уже зарядила, прелесть моя, — рассмеялся Аратэ. — Собой, своим теплом.

Мне показалось странным, что лепрекон не вмешался в мою борьбу с холодом, позволив это сделать другому парню. Я оглянулась на рыжика и увидела его пристальный взгляд, скорее задумчивый, чем обеспокоенный.

Ну ладно.

Прошла, легла на мат животом и прицелилась. Прицел, на моё счастье, был оптический. Когда я заглянула в мишень через стекло, она вдруг приблизилась, а потом плавно отдалилась. Мишенями служили разноцветные тени на стене тира, похожие на изображение от проектора. Каждая представляла собой какое-либо чудовище. Я нажала на курок, впрочем, скорее на кнопку.

— Мимо, — отметила Бахус, сев рядом и обернув лапки хвостом.

Мы стреляли и стреляли, и из наших магтовок вырывались звёздочки или светящиеся шарики, впрочем, сливавшиеся в стремительный луч, но если очень прищуриться и не моргать, то можно было увидеть световой шарик. Там, куда он ударял, оставалось пятно. У меня — золотое, у Эрсия — синее, у Росинды — розовое, у Харлака зелёное, а остальных я не видела. Очень непривычно было стрелять без отдачи в плечо, вернее, без механической отдачи, потому как отдача всё же была — тепловая. И я поняла, что приклад магтовки это нечто вроде охладителя, иначе, вероятно, она бы оставляла ожоги.