Доктор-попаданка для хозяина фазенды (СИ). Страница 22
Глава 14
…здец.
Цензурных мыслей не остаётся. Мало мне было местной жестокости! Так теперь ещё этот хрен, вылезший не пойми откуда, взъелся на меня из-за Жозе?!
С холодеющим сердцем смотрю на Игнасио.
- Вы “требуете”? - Его голос падает в глухой рык.
- Не для себя - для закона и порядка.
- Себастьян. Я вершу закон и порядок на своей земле.
Полковник медленно изгибает губы. Поворачивает прут в руках с холодной яростью.
- Да, я заметил, что вы очень на этом настаиваете! Вот только порядка нет. Знаете… я готовился к худшему, отправляясь на фазенду Монтейру - но всё равно впечатлён. Вы привели доктора к рабам? Они у вас спокойно общаются с господами?
Ты хочешь сказать, что это тут ещё хорошие условия у людей?!..
Холод быстро превращается в кипяток. Хочется выхватить прут из рук этого придурка и самого его хорошенько отхлестать! И что-то во мне поддаётся ярости. Я открываю рот, двигаюсь вперёд…
Рука Игнасио резко преграждает мне путь.
- Да, я знаю постулаты Золотых, - с издёвкой. - Но что-то это ваша фазенда уже пятый год сидит в долгах, а не моя. Оставьте себе советы по управлению моим имуществом.
- Святые небеса. Игнасио, если пила тупится - её точат. Если девка забыла своё место, - брезгливый взгляд на меня и на руку, коснувшуюся моих плеч, - её наказывают!
- Наказывайте у себя.
- Может… вам и не нужен договор? Может, вы вовсе не хотите мира между нашими семьями?!
- Мы с генералом хотим мира оба. - Игнасио убирает руку и вскидывает подбородок.
- Но мир требует уважения! Если ваш брат не способен оценить подарок судьбы в виде моей племянницы, а предпочитает лобызать дворовых девок… - Полковник замирает, его взгляд становится ещё темнее. - Может, вы, как человек более зрелый сами станете мужем Ане Изабел?
Они как два быка перед боем. Насупленные, злые.
Но… я даже не знаю, что сказать. Спасибо, что меня вдруг защищают!
- Брак состоится так, как было оговорено. - Голос Игнасио бьёт молотом по наковальне. - А рабыня вам на потеху наказана не будет. Это моё последнее слово. Идите к себе, Себастьян.
Лицо полковника превращается в ещё более жёсткую, мёртвую маску. Он медленно убирает прут в петлю на поясе, оправляет мундир.
- Что ж. Понятно. - Острый взгляд цепляет трость Игнасио. - Я бы всё же хорошенько всё обдумал на вашем месте, сеньор. Если договор о мире сорвётся - вы, знаете ли, уже не в лучшем состоянии, чтобы дать отпор.
Разворачивается на каблуках - и чеканит шаг прочь.
У меня словно вынимают спицы из спины. Шумно выдыхаю - понимая, что не дышала уже чёрт пойми сколько! Игнасио… всё ещё в ярости. Губы - тонкая черта, взгляд жжёт ушедшего гада. Конечно, я бы тоже злилась на его месте не меньше, чем на своём!
- Спасибо, - выдаю осторожно.
Он даже не особо удостаивает это вниманием.
- Думаю, мы нагулялись, Лаура. Иди к себе, и… постарайся не попадаться этому придурку на глаза.
Вот как?
- Пожалуйста, не передумайте меня не наказывать.
- Иди.
Ну ладно, как скажешь…
В дом Афонсу я возвращаюсь в мрачных чувствах - и как-то даже дико встретить его там, уплетающего и хвалящего пирог. Интересно: а этот козёл-полковник укатит, когда свадьба состоится? Он же тут не очень надолго?!
Несмотря на моё подпорченное настроение, до конца дня всё идёт спокойно. И следующие дни тоже не приносят сюрпризов. Я делаю обход. Осматриваю пациентов с цингой - с удовольствием отмечая, что симптомы к концу недели начинают исчезать.
Ну и прекрасно. Наконец-то - у меня есть однозначная, видимая победа! С удовольствием представляю, как покажу её сеньорству. Похвастаюсь, попробую договориться с ним о чём-то большем: чтобы невольникам здесь позволили собирать и другие фрукты. Раз есть доказательство, что это не блажь - он позволит?
После разговора с полковником меня посещает странная мысль.
Если так рассудить… может, мне и правда довелось попасть в не худшее место этого мира? И раз так, надо его увереннее менять к лучшему, пока я здесь?
Я добьюсь, чтобы сеньорство ко мне прислушивался…
Мы с Афонсу пытаемся обсудить его лечение. Спорим… “Наставник” приходит в ужас от процедур, которые я предлагаю - во-первых, потому что они болезненные, во-вторых - потому что он сам точно не сможет их делать. Ну а что ты хотел?
Всё идёт своим чередом…
Через три дня сеньоры устраивают важный ужин. Я знаю - потому что весь дом гудит с самого утра. Говорят, наконец объявят о помолвке Жозе и доны Аны. Не знаю, какие чувства я испытываю по этому поводу - если отрешиться от обид, то немного жалко их обоих…
Афонсу, конечно, ушёл ужинать со знатью. А я вечером сижу на табуретке рядом с Мануэлем - но не с газетой, а перед маленьким пациентом.
Бенедикта, подруга Ману и Лауры неожиданно привела сына… Мальчишке пять. Он шмыгает носом и пытается болтать больной ногой, которую я держу в руках.
- Маааам… а если из меня вытечет вся к-асная вода, я стану проз-ачным?
- Не вытечет! - хватается за сердце Бенедикта. - Лау, не вытечет же?!
- Может и станешь, - не решаюсь разочаровать мальца. - Но твоя “вода” вообще умная. Она знает, что ей нужно оставаться внутри, чтобы ты вырос выше Мануэля.
Бедняга разбил кувшин и наступил на осколок… В принципе, ничего слишком серьёзного. Разрез ровный и чистый - почти хирургический, аж хвалить можно.
- Потерпи, герой, - промыв рану, беру иглу.
Конечно, он вскрикивает, когда протыкаю кожу. Цепляется за плечо матери. Вообще это ужас, но я даже не могу его обезболить! А что делать?!
- Тс-с, тс… - Мануэль помогает держать парня за плечи. - Смотри, мне Лаура вообще вскрыть грудь хотела. Собиралась достать сердце, поджарить и съесть.
- П-авда?..
- Только в лечебных целях. Ещё два стежка.
Хочу что-то ещё добавить - но внезапно замираю. Ноздри щекочет странный запах. Сладковатый, тяжелый. Нет, не цветы с улицы…
- Вы чувствуете? - оборачиваюсь к двери.
- Что? - отводит пряди со лба сына Бенедикта. - Сверчки поют. Громко сегодня…
- Нет. Запах.
Не то чтобы у меня есть время отвлекаться…
- Может, мясо? - Мануэль нюхает лепёшку, которую принесла ему Бенедикта. - Бени, ты святая женщина, я сказал? Я бы женился!
- Спасибо, мне одного мужа хватает! Но жалко же тебя, право: там богачи веселятся, а вы сидите как в тюрьме. - Девушка бросает взгляд на решётки на окнах, которые поставлены тут в “важных” комнатах, где хранятся спиртовые настойки и прочие ценности. - Нет, на мясо не похоже, мне Лузия дала не подгоревшее!
Заканчиваю со стежками, отвлекая и успокаивая очень стойкого, на самом деле, ребёнка. И где-то на последнем вдруг понимаю, что запах стал в разы резче.
А ещё снаружи шумит. И свет странный…
Сердце делает кувырок. Я наконец понимаю, что пахнет гарью и… дегтем? Вскакиваю! В два прыжка оказываюсь у двери, распахиваю её!
Тут же отшатываюсь, потому что не узнаю привычную обстановку.
В главной комнате темно. Но темнота расчерчена десятком ярких оранжевых линий. Как клетка из раскаленных прутьев! Они пульсируют, рассекают стоящий в воздухе дым…
Снаружи гулко ревёт и свистит.
Это пожар. Мы горим?!
Адреналин бьет в кровь, резко выжигая усталость.
- Пожар! - кричу я. - Все на выход, быстро!
Бросаюсь к входной двери. Хватаюсь за ручку и толкаю. И… и ничего почему-то не происходит. Она просто не поддаётся! Какого чёрта? В смысле? Почему?!
Толкаю ещё раз, не веря собственному телу. Наваливаюсь плечом и всем весом. Внутри что-то откалывается - я ещё не понимаю толком, что происходит, но холодное, злое предчувствие сворачивается комком в животе… Металлическая ручка жжёт пальцы. Кожу стягивает от жара.