Зодчий. Книга VII (СИ). Страница 5

Ни один мускул не дрогнул на лице Боярского, однако мужчина медленно снял свои очки и, подслеповато щурясь, принялся их протирать. Фурсов был тем ещё кадром, но они ведь работали вместе. Я же продолжил:

— Я хочу навести порядок у себя в тылу, Алексей Юрьевич. И мне нужна ваша помощь в оценке активов рода Мухиных и тех родов, которые ему подчиняются. Информационную поддержку окажу всецело. Есть ощущение, что у этой семьи скоро начнутся большие проблемы и, вероятно, они окажутся готовы к некоторым сделкам, которые будут им не очень выгодны. Нужно только, чтобы кто-нибудь им вовремя их предложил. Понимаете меня?

Боярский нацепил очки обратно, покосился на Капелюша и понизил голос:

— Ваше сиятельство, род Мухиных чрезвычайно опасен и влиятелен. Эта затея может закончиться плачевно. Риски невероятно высоки, если позволите. Умоляю, простите меня, но подумайте несколько раз, прежде чем действовать. Вам может казаться всё кристально ясным, но с точки зрения прожитых мной лет, всё будет не так просто. Вы выступаете против крайне матёрого зверя.

— Я делаю это не в одиночку.

Он потоптался на месте:

— Ваше сиятельство. У вас есть прекрасные проекты. Вы действительно делаете наш край лучше, и пока я не могу припомнить никого из приграничных владык, кто сделал бы столько за такой короткий срок. Если позволите, то и за длительный срок не смогу назвать никого. Однако здесь вы лезете в бутылку. Мы можем сосредоточиться на производстве, на том, что у нас имеется. У нас множество проектов для развития, как реновация, так и озеленение. Жилищные вызовы, культурные задачи. Мухины могут всё испортить. Их лучше не трогать. Чтобы, если позволите, не завоняло.

— Поздно, Алексей Юрьевич. Род Мухиных уже проявил некий интерес к моим активам. Так что считайте это самообороной на поражение, — вкрадчиво заметил я.

Боярский поник, покосился на изуродованную временем фабрику. Кажется, этот проект управляющему нравился больше других.

— Хорошо, ваше сиятельство, — сказал он. — Я с вами. Сделаю всё в лучшем виде.

Кожин подошёл к нам ближе, жуя жвачку. Хитро улыбнулся:

— Он согласился?

Я кивнул, а вот Боярский насторожился.

— Добро пожаловать в команду! — протянул ему руку Олег и продемонстрировал белоснежные зубы в широкой улыбке. Алексей Юрьевич машинально её пожал и спросил:

— Простите, ваше благородие, но где ваш акцент?

— Если я скажу вам правду, Алексей Юрьевич, то должен буду вас убить, — не перестал сиять хрономант.

— Тогда, пожалуйста, не отвечайте, — настороженно попросил Боярский.

— Да шучу! — рассмеялся Олег. — Просто прохожу курсы онлайн с носителем языка. Говорят, он учил русскому самого Джона Голда! Миша сказал мне, что моё неуважение к русский язык очень раздражает людей.

— К русскому… — машинально поправил его Алексей Юрьевич.

— Ах, эти падежи, — дурачась, закатил глаза Кожин.

Хрономант был одним из первых, кто получил предложение присоединиться к моей борьбе против Мухиных. Олег согласился на это приключение с нескрываемой радостью и сказал тогда:

— Я думал, Миша, что ты начнёшь просить меня повлиять на Императора. Начнёшь требовать разбираться, отправлять Комиссии, рыть землю в поисках доказательств, вскрывать коррупционные связи, схемы… Бесконечная унылая возня, приводящая только к тому, что часть виновников разбежится, часть заметёт следы и только пара дураков окажется за решёткой.

— А что, так можно было? — спросил я у него с улыбкой.

— Ну Миша, ради бога, — закатил глаза Олег. — Это же такая скука! А главное, ведь сердцем не стареть! Дай повеселиться! Мне ещё никто не прострелил колено! Пожаловаться папе-Императору ты всегда успеешь.

Я, почему-то, и не сомневался, что хрономант отнесётся к плану с большим энтузиазмом.

Селиванов выбрался из своих подземелий почти через час. Это был невысокий седой человек средней комплекции, но когда он выполз на белый свет, в непроницаемом костюме и в противогазе под грязной каской — то был похож на вырвавшегося из преисподней демона. Пройдя очистку и переодевшись, он предстал передо мной и вкратце расписал всё, что нашёл. В итоге, работать в недрах можно, но нужно защитное снаряжение. Некоторые шахты необходимо укреплять, так как есть риск получить завал, и никто меня за гибель людей по голове не погладит. Странное свечение неодима Селиванов оценил как неопасное, но выразил сомнения, что переработка принесёт хоть какую-то пользу в будущем.

Я не стал его переубеждать. Именно из-за этого «свечения» здесь и будет восстановлено, а затем улучшено производство. Что насчёт пользы… Придёт время — он всё сам узнает.

— Домой? — спросил Капелюш, когда мы забрались обратно в вездеход. Я помотал головой:

— Давай в Богданы.

Юра кивнул, и машина медленно двинулась по разбитой дороге. Я же погрузился в изучение свежих заявок, отыскивая любопытные. Пока ничего особенно не попадалось, всё шло в штатной очереди, оговорённое моими управляющими на совете. Однако надежда во мне теплилась. Было несколько проектов, которые я с удовольствием бы проспонсировал, но пока они мне не попадались.

А ведь недавний концерт показал, что мне очень не хватает мест для досуга вне самого мероприятия. И, особенно, гостевых домов. Люди ехали сюда посмотреть и погулять, но пообедать могли пойти только к Паулине. Равно как и переночевать. Была ещё парочка арендодателей в округе, но всё на очень небольшое количество людей рассчитано. Раз желающих всерьёз заниматься такими делами нет, то придётся самому организовывать. Возможно, даже в убыток себе, поначалу. Я открыл планшет и набрал несколько запросов Миклухе и Паулине.

После чего пролистал отчёты по разведке. У Злобека пока никаких следов Концентрата Аспекта. Но там и местность лесистая, сложнее отыскать. Тем более что основная часть сталкеров была занята поисками Стража и Колодца у Константина.

Кстати, здесь тоже надо покопаться.

Работы над садом велись, скульптор почти не покидал своего логова, а когда появлялся оттуда, то выглядел взбудоражено безумным, проносился до супермаркета, накупал там всяческих убийц желудка с газировкой и спешил назад, к творению. И я уже чувствовал исходящее оттуда Эхо. Даже без завершения строения оно поражало.

От Марины пришёл счёт на закупки. Девушка отправилась на выставку, посвящённую истории Беловежской Пущи, с заданием выбрать оттуда скульптуры лесной тематики от талантливых мастеров. Сумма, которую запросила мой искусствовед — впечатляла.

Может, продать Сгусток Озарения? Лежит без дела, а покроет многие траты. Легализовывать новые схемы с его помощью я пока не планировал. Тем более, всё можно сделать через Павлова. Да и он же спрашивал.

Я поставил себе галочку на память, что нужно принести проректору либо «завесу» от Инфернального Десятника, либо что-то от обороны. А затем снова погрузился в текучку.

Когда машина вильнула в сторону, я вцепился в ручку, моментально срисовав ситуацию. На дорогу перед нами выскочил сгорбленный монстр в фуражке польского почтальона. Двигатель чихнул из-за близости твари.

— Держитесь! — гаркнул Капелюш, выкручивая руль и давя на тормоз. Вездеход развернуло, из-под капота страшно застучало, повалил дым. Вот только этого не хватало!

Почтальон в фуражке, через которую проросли три кривых рога, открыл уродливый рот и завизжал, после чего схватился за сумку длинными, почти тридцатисантиметровыми пальцами, и швырнул в нас тёмно-жёлтый прямоугольник, медленно занимающийся зелёным свечением и превращающимся в оставляющий гнилостный хвост метеор.

Капелюш выставил водный щит, замедлив зачарованный снаряд. Я сбил завязшее письмо потоком воздуха. Почтальон же встал на четвереньки, не сгибая коленей и не сводя с нас чёрных глаз, запрыгал в нашу сторону жутким поломанным пауком.

— Этот мой! — с радостным вскриком ломанулся вперёд Кожин. Он занёс над головой меч с гравировкой и побежал на монстра. Осквернённый прыгнул боком, чтобы попытаться обойти безумца. Лезвие клинка срезало с него сумку, и та грохнулась на землю, позеленела и принялась источать ядовитый дым.