Зодчий. Книга VII (СИ). Страница 23

— Неплохой, — согласился я. — И мой ИскИн туда не добивает.

Милова подмигнула.

Ресторан «Халкидики», в десяти километрах к северу от Кобрина

Губернатор потел так, словно на улице царил июль. Растянутый узел галстука, расстёгнутый воротник рубашки. Он дрожащими руками поднял рюмку, опрокинул её в рот, после чего торопливо захрустел квашеной капустой. Стоев наблюдал за представителем власти с нескрываемым презрением.

— Фетисов это, клянусь! — выдохнул губернатор. — Больше некому. Их племя. Все друг за дружку.

— Фетисову платил Саша, — заметил сидящий в тени Павел Мухин. Это был тучный мужчина лет пятидесяти, с близкопосаженными глазами и козлиной бородкой.

— И где тот Саша? — резко повернулся к нему губернатор. — Нет Саши. Меня прижали.

Стоев промолчал. Хотя несколько недель назад он бы успокоил подельника коротким: «Разберусь». Сейчас прошлое казалось сказкой.

— Тебе удалось найти Семёна? — полковник жандармерии перевёл холодный взгляд на Павла. Тот медленно помотал головой, думая о чём-то своём.

— А ты вообще его искал?

Павел поднял бровь, подался вперёд:

— Это мой брат, полковник. Что за разговоры? Конечно, искал.

— Я не знаю, что делать. Не знаю. Всё кончено, — всхлипнул губернатор. — Та овечка на встрече… Сладенькая овечка. Если жена узнает. Но откуда? Там всё было заглушено! Только Фетисов мог. Мы же на его Конструкте встречались. Подлец. Мерзавец.

— Успокойся, — одёрнул его Стоев. — Причитаешь, как бабка.

— Да тебе тоже стоило бы поволноваться! Там жернова крутятся о-го-го. Люди из Петербурга приехали. Перунов пытался с Шолоховым договориться, теперь сидит. Понеслась душа в рай. Валить надо. Валить.

Полковник промолчал, переведя взгляд с губернатора на Мухина.

— Убери этого Баженова! — вдруг попросил владыка Кобрина. — Убери. Мы же знаем, что это он всё устроил! Не бывает таких совпадений. И Семёна он убил, точно. Тот ведь собирался с ним разобраться за «Божественное право». И мусорщиков этот Баженов на себя сейчас перевёл, пусть и через лопуха этого, как его. Тимурова? Которого Семён по миру пустил, помните? А! Неважно. Ну и «Мануфактуры» эти. Всё уже, тоже у Баженова. Он всё это придумал. Не могла Женечка так поступить. Не могла. Святая девочка. Умница, что уехала. Умница.

Стоев промолчал. На вокзале Иркутска Евгения Мухина получила три пули в голову по его поручению. Он не забыл информацию о том, что дочь Семёна Мухина пыталась сдать его властям. Хотя пока по его каналам было тихо. Шолохов проявлял рвение, но в сторону своего коллеги никаких поползновений не делал.

Но кому-то же она всё рассказала.

— Он окружён охраной, — сказал жандарм. — И парень очень непрост. За ним кто-то стоит.

— Говорят, ему благоволит сам Император, — подал голос последний Мухин. — Лучше сделать всё, как он хочет, и не мешать.

— Да я бы сделал. Сделал. Если бы точно знал, что! — губернатор махнул ещё стопку. — Чёрт. Так ведь хорошо было. Откуда он вылез?

Стоев задумчиво наблюдал за подельниками.

— Я уеду. Завтра же, — сказал вдруг напивающийся повелитель Кобрина. — Семью возьму и уеду. Пока не поздно.

Павел Мухин в своём углу тихонько покачал головой, и бросил изучающий взгляд в сторону жандарма. Стоев сделал вид, что не заметил внимания. Однако при этом неторопливо размышлял о будущем. То, что за неожиданным крахом стоит Баженов — полковник догадывался и до того, хотя юнец совсем не казался опасным. Но куда тревожнее были паникующие подельники. Мухин за вчерашний день оформил несколько сделок с недвижимостью, продавая их ниже рынка. Видимо, тоже задумал отправиться в бега. Это вызывает подозрения. Шолохов роет, пытаясь добраться до клана, прежде правящего этими землями. И если докопается до Павла…

То тот зароет Стоева, едва ему предоставится шанс выползти из образовавшейся ямы.

Жандарм пошевелился, чувствуя тяжесть табельного оружия. Огляделся. В ресторане было много людей.

Потом. Как-нибудь потом.

Глава 13

— Александр Сергеевич, добрый день, — сказал я, когда Павлов наконец-то снял трубку. Машины военного кортежа покидали Томашовку. Четыре автомобиля свернули на перекрёстке налево, а последний «Медведь» медленно покатился направо, мимо моего культурного квартала. В этой машине находилась Милова.

— Фух. Миша? Здравствуй, дорогой, — голос проректора выражал собой вселенскую усталость. — Рад тебя слышать. Как твои дела?

— Слушайте, да вроде бы неплохо. Потихоньку разбираюсь с разными навалившимися мелочами, Александр Сергеевич. Кажется, есть свет в конце тоннеля, — бодро сообщил я. Допил остывший чай. Рядом со мной стоял Черномор, старательно делая вид, как терпеливо он ждёт конца моего разговора.

— Ну, слава богу, Миша. А я тут совсем закопался, если честно. Столько дел! Столько дел, — Павлов забормотал что-то себе под нос.

— Наличие дел означает, что мы всё ещё живы и востребованы, Александр Сергеевич, — попытался поддержать его я.

Черномор тяжело вздохнул. Вернее, изобразил то, что должно быть человеческим вздохом.

— Очень удивительно слышать такие слова от человека в твоём возрасте, Миша, но ты всегда отличался от обычной молодёжи, — Павлов ахнул. — Кстати, я тебе ещё не говорил, что тебе новый Конструкт выделяют? Говорил же?

— Нет, Александр Сергеевич.

— Тогда говорю. Эта новая должность так внезапно на меня свалилась. Пока ещё не пришёл в себя. Секунду. — Голос Павлова отдалился, и он отдал несколько сухих распоряжений кому-то поблизости. — Так, я вернулся. О чём мы, Миша?

Черномор снова вздохнул. Было бы что-то важное, то он бы уже всё доложил. Чего за театр? Я махнул рукой, мол, скройся. И виртуальный помощник тут же рассеялся.

— Хотел поздравить вас с назначением. Верховный Зодчий Российской Империи — изумительная веха вашей карьеры, ­— продолжил я разговор.

— Спасибо, Миша. Мы с тобой живые доказательства, что благородная кровь не обязательное условие успеха. Тем сложнее нам с тобой будет, — в голосе проявилась нотка гордости, но тут же её сменило внимание. — Так, ты наверняка звонишь не просто так. Я пока не привёл дела после Вершинина, поэтому постоянно в страшной нехватке времени и суете. Но на тебя у меня всегда найдётся ресурс, Мишенька. Говори.

— Александр Сергеевич, я хотел бы навести справки по некоторым выпускникам Академии.

Выглянуло солнце, и вид из окна стал гораздо живее.

— Ну конечно, у тебя же штат расширяется, — понимающе заметил Павлов. — Конечно. Сейчас вышлю тебе информацию о тех, кого отобрали в ученики. Ты, Миша, кстати, поосторожнее с ними. Люди все талантливые, умные, но, к сожалению, представители сильно знатных родов. Однако задача была искать лучших, я из этого и исходил. Как Зодчие все очень сильные ребята.

— Спасибо, Александр Сергеевич, но я хотел информацию по одному определённому человеку.

— Слушаю очень внимательно! А, подожди! У меня тут есть новости, что ты получил доступ к Конструкту Блиновского. Миша, дорогой мой, передай этой бестолочи, что его в Петербурге дожидаются, и если не явится в течение месяца, то у него будут очень большие неприятности.

— Обязательно передам, — улыбнулся я. Хуже, чем сейчас, у моего карманного зодчего дела не пойдут. Тем более, что являть его Конструкту нужно раз в месяц, чтобы не взбаламутить Триумвират. Проблем у меня тут не будет. Хозяин земель доволен, работа Зодчего ведётся исправно, да и Верховный прикроет если что.

— Прости. Так, слушаю. Кто тебя интересует?

— Юлия Владимировна Милова.

Пауза.

— Знаешь, Мишенька, как-то сразу и не припомню, кто такая, — задумчиво проговорил проректор. — Дай-ка мне минутку. Вероника, посмотри, пожалуйста, данные по Миловой Юлии. Миша, её фамилия с М начинается, верно?

— Совершенно верно. Ми-ло-ва.

Я терпеливо ждал, и когда Павлов с сожалением сообщил: