Последний Паладин. Том 16 (СИ). Страница 6

Необычная инициативность.

Впрочем, я был не против. Лишние лапы пригодятся. Ведь канатная дорога повреждена, а маршрут спуска, который мне прислала Лиса, не назвать простым.

Мягко говоря.

Эти места не имеют троп и не очень предназначены для пеших прогулок.

Но главной проблемой был не столько рельеф, сколько щедро разбросанные повсюду ловушки для незваных гостей. «Белый Дилижанс» был элитным заведением с повышенным до параноидального уровнем безопасности. И хоть нашей целью было не попасть в него извне, а наоборот, спуститься вниз, сути дела это не меняло.

Будет непросто, а значит, можно что?

Правильно. Заключить пари!

Это мы и сделали, после чего начали спуск на скорость.

Размять косточки пробежкой на свежем воздухе было самое оно после душных стихийных Рощ и мрачных усыпальниц.

Что ни говори, но ничто не сравнится с воздухом и природой реального мира. Запах хвои. Бодрящая свежесть ветра. Приятный хруст веток под ногами. Идеальная тренировка для изнеможденного стихией тела.

Шашлычка бы еще, разыгравшийся голод утолить, но время поджимало. Да и местные ловушки всю нормальную живность распугали. А это проблема, учитывая, что ставкой в нашем пари было весь обратный путь на поезде готовить своими руками еду для победителя.

Даже жалко Макса стало. Где он ингредиенты нормальные найдет?

Но не настолько жалко, чтобы сбавлять темп.

Поначалу мы шли вровень, но мне захотелось подумать в тишине, и потому я чуть сошел с курса и устремился вперед. Без ориентира Максу будет сложнее, но ничего, Лиса встретит его на середине, и у него будет шанс обойти меня на финише.

Процентов пять. Десять, если поддамся, но это в мои планы не входило.

Весь спуск, помимо размышлений о том, что заказать у личного Князя-повара на обед, я размышлял о прошедшем разговоре с Октавией. Был один момент, который я ей не сказал. Не потому, что решил утаить, или вроде того. А потому что подумал, что должен же этот засранец Мордин хоть что-то рассказать своей преемнице сам.

А то спихнул всю грязную работу на меня и радуется там в своем посмертии. Халтурщик.

Речь об имени Паладина.

Оно не менее важно, чем сама сила, ведь имя Паладина это не просто имя. Это магическое плетение. Клеймо избранного, по которому мир Стихии сможет ощутить и найти своего текущего Паладина где угодно.

Получив такое клеймо однажды, избавиться от него крайне непросто. Зачастую невозможно. Ведь оно идет в связке с самой силой.

Поэтому чтобы занять место Паладина, важно стереть, или же присвоить себе имя прошлого Паладина. Способов это сделать несколько, но самый простой — это поглотить его носителя. Само по себе это не гарантирует, что сила Паладина перейдет тому, кто это сделал, но это приведет силу в движение и обратит взор Мира Стихии на тебя.

Одаренный другой Стихии этот взор навряд ли переживет. А признанный недостойным, не сможет этой силой управлять.

Но если ты окажешься достоин, мир Стихии запомнит твое имя, и ты получишь клеймо.

Этот способ передачи сил Паладина один из самых опасных, но он же и самый быстрый. Так или иначе, как бы не получилось с Октавией, если сила станет свободной, она найдет нового Паладина рано или поздно.

И размышляя об этом во время спуска, я подумал об одной странности. О том, почему силы других Паладинов за столько лет моего отсутствия не нашли новых носителей. Не передались дальше.

Поначалу я думал, что это потому, что одаренные в этом времени слишком ослабли и просто не было достойных, но опыт Виктории, Октавии и потенциал еще некоторых личностей явно говорит об обратном.

Да, общий уровень одаренных явно упал, а способных принять силу Паладина кандидатов стало гораздо меньше, чем во времена Ордена, но они есть.

Но почему тогда сила ни одного из умерших Паладинов так и не возродилась?

Конечно, Башня потеряна, Великий Источник расколот, Аргус погружен в спячку, Магистры мертвы, Орден уничтожен, а все наработанные поколениями протоколы передачи сил нарушены… Учитывая все это, я допускаю, что возрождение силы Паладинов в новых носителях могло занять больше времени чем обычно.

Но ведь не возродился вообще никто!

Все Паладины, которых я так или иначе встретил в этом времени, были моими современниками. Ни одного нового.

Поначалу я думал, что причиной тому сговор еретиков и Магистров, и их коллективные усилия по недопущению появления новых Паладинов, но я не до конца понимал, как им удалось это провернуть.

А теперь немного понимаю.

Дело в имени.

Я знал, что Паладины умирают по-особенному, но недооценил силу, которую на самом деле несет их имя. Оказалось, что оно может вполне себе долго существовать и после смерти. Более того, имя Паладина имеет собственную силу и способно цепляться за наш мир словно якорь.

Сначала был Григор, чью память поколениями почитал Род скульптора. Потом Янус со своей Рощей и оставленном в мире людей частью посоха. Но сложить все воедино помог Мордин.

Именно с его силой я взаимодействовал чаще других. Носил его кольца, противостоял его последователям, и даже общался с ним самим.

На примере энергии Мордина я увидел, насколько имя Паладина сильно. Ведь даже после смерти, утратив все связи с реальным миром, кроме собственных останков, Мордин умудрился цепляться за мир людей семь сотен лет.

И сделал он это с помощью имени. Имени, которое помнили и почитали люди, что важно, живые. Их память. Их мысли. Их слова подпитывали Паладина даже после его смерти, и создавали тоненькие ниточки связи. Эти ниточки помогали Мордину не утратить связь с миром людей окончательно, и поэтому мир Смерти не знал, что его Паладин мертв, а потому не искал нового, а сила в итоге оказалась запечатана.

Зная о подобной особенности, сдержать возрождение Паладина уже не кажется чем-то невозможным. Но знать о таком нюансе могли только Магистры. И не самые последние. Ведь даже я, будучи сильнейшим Паладином Ордена с максимальным допуском ко всем архивам, о смерти Паладинов знал крайне мало.

Собственно, и видел эту смерть всего один раз. Своими глазами. И своими руками оборвал эту жизнь, исполняя роль палача. До сих пор пара незаживающих ожогов напоминают мне о том непростом бое с предателем, утопившем в огне целый город.

И в тот раз новый Паладин Огня нашелся довольно быстро. Хотя в подробности я не вдавался и знал лишь то, что Магистры со специально обученным ритуальным отделом занимались передачей силы Паладина несколько недель.

Тогда я не вникал, но теперь подозреваю, что зачистка имени прошлого Паладина из истории было одним из важнейших этапов протокола передачи. И действительно, не припомню, чтобы слышал или видел имя Паладина Огня Зигфрида хоть раз после его казни.

Эти мысли проносились в голове быстрее мелькающих деревьев, и чем больше я об этом думал, тем сильнее начинала болеть голова. Ведь все это означает, что подобные сдерживающие силу Паладина якоря предатели навесили на каждую стихию.

У Григора были статуи, у Януса Посох и Роща, у Мордина хребет и перстни.

И если раньше зачисткой рудиментов и уничтожением якорей занимались специально обученные люди, то теперь это придется делать мне.

— Какой же гемор, — вздохнул я, — и почему я должен этим заниматься⁈ — воскликнул я в пустоту, но никто мне не ответил.

И в этот же момент горный наклон сменился ровной дорогой, а впереди показались огни железнодорожной станции.

Ситуация на объекте была напряженная. Со времени захвата прошел почти час, но никто так и не шелохнулся. Цельнометаллические боевики стояли по периметру. Хмурые жилистые мужики стояли рядом, периодически переговариваясь и отвешивая шутки.

Лишь Глен был серьезен. Все внутри него бурлило и горело огнем, но он терпеливо ждал. Он дал слово Федору. Он дал слово Маркусу. Но самым главным для Глена было то, что он дал слово Марте.

Пообещал не натворить дел и не ставить под угрозу мирных без причины.