Зодчий. Книга V (СИ). Страница 29

— Здесь мы строим иную охоту, братцы, — сказал он, прежде чем увёз новичков себе в лагерь. Завтра должны были приехать ещё люди. Послезавтра ещё. Так что пусть Десятник не торопится…

Поздним вечером снова был семейный ужин, на который впервые не пришла Светлана. Мама очень расстраивалась и всё спрашивала, не обидел ли я бедную девушку. Приходилось отшучиваться, но беседа постоянно возвращалась к Скоробогатовой.

Я почти смирился с этим призраком, и когда на телефон пришло короткое сообщение, то с радостью отвлёкся.

«Тук-тук. Выходи».

Билли.

— Нужно идти, — с сожалением прервал я маму, рассказывающую историю о своей непутёвой сестре, вышедшей замуж за художника.

— Так ночь на дворе! — ахнула мама.

— Жена, он же Зодчий! — нахмурился отец. — Ну-ка, не лезь в мужскую работу!

— Так работа должна быть на работе! Отдыхать же тоже надо! Вот тебе бы не помешало дело заняться!

— Я дозанимался. Пришло время отдыха! И он потом отдохнёт! На том свете, ха-ха. Давай, сын, иди, я задержу её, ничего!

— Задержит он меня⁈ — взвилась мать, а я поспешно отступил в прихожую и через минуту был на улице.

На мою просьбу подсветить мне Дигриаза — Черномор смущённо ответил, что не находит такого человека на территории Конструкта. После чего сообщил, что Билли вообще на моих землях давно не появлялся.

У моего дома вспыхнули и погасли фары автомобиля.

— Кто в машине? — уточнил я у ИскИна.

— Нет данных… — вздохнул тот. — Ну, теперь, я полностью осознаю свою бесполезность. Когда-нибудь это должно было случиться. Мне надо очистить кластеры.

Я двинулся к автомобилю, и тут дверь со стороны водителя открылась.

— Наблюдаю Билли Дигриаза. Хозяин, это слепое пятно — автомобиль, внутри ещё человек. Теперь я вижу!

Над головой «американца» горела красная плашка. Его спутник тоже вышел, и над ним развернулась такая же. Высокий риск у обоих. Но при этом никаких данных Черномор по второму гостю предоставить не мог. Его просто не существовало. Немолодой человек с хитрыми глазами и язвительной полуулыбкой положил локти на дверь автомобиля, с интересом наблюдая за мной.

Я почувствовал, как потеплел оберег от психомантии.

— Не стоит этого делать, — попросил прощупывающего меня незнакомца. Амулет греться не перестал, и судя по силе одарённого — надолго защиты не хватит. Что ж… Мой удар воздушным кулаком разбился о выставленный барьер. Однако моей целью не было навредить гостю, скорее показать недовольство. Мужчина торопливо поднял руки:

— Всё-всё, Михаил Иванович. Я больше не буду. Простите за эту шалость.

— Билли, я на самом деле могу доверять этому человеку? — посмотрел я на друга.

— Да, Миша. Ты можешь ему доверять. Даю слово, что этот человек не причинит вреда ни тебе, ни твоему другу, ни твоим близким, — без акцента сказал Билли, посмотрев на спутника. — А теперь позволь представиться по-настоящему. Мой отпуск подошёл к концу, и история Билли Дигриаза закончена.

Он выпрямился и щёлкнул каблуками:

— Кожин. Олег Кожин.

— Олег Сергеевич, вы действительно так доверяете этому Зодчему? И мы не будем его хоронить в ёлочках за то, что он слишком много знает? — спросил психомант.

— Нет, Кеша. Не будем, — холодно ответил «американец». — Ты мне должен. Помнишь?

— Что ж… Тогда показывайте пациента, господа. Раз это важнее государственной безопасности, — вздохнул психомант.

Глава 16

Когда мы подходили к дому, то я увидел, что в нём горит свет, и Саша сидит за столом, напротив ноутбука. Брови нахмурены, руки сцеплены в замок, и девушка опиралась на них подбородком.

— Кто это? — напрягся психомант Иннокентий.

— Друг, — ответил я.

— Ей мы тоже доверяем, Олег Сергеевич? — прохладно поинтересовался он. — Быть может, сразу объявим всему посёлку кто мы и зачем мы здесь?

— Спокойнее, Кеша, — тихо сказал Кожин-Дигриаз. — Девочка на нашей стороне.

— На нашей стороне очень много людей, Олег Сергеевич. Но стороны часто меняются. Не вы ли учили смотреть в будущее и мыслить стратегически?

— Кеша… Тебе мало моего слова? — прищурился псевдо-Билли.

На психоманта это подействовало лучше щелчка плети. Он поднял руки с виноватым видом:

— Простите, Олег Сергеевич. Если вы считаете, что так правильно, то кто я возражать.

— Вот именно, Кеша. Не забывайся.

Кожин перехватил мой изумлённый взгляд. Такая разительная перемена… У меня было столько вопросов! Но потом.

Я поднялся на крыльцо и постучал. Панова открыла, не спрашивая, и ахнула:

— Миша, я как чувствовала, что это вы… У меня тут?!. О, ты не один.

— Претти бэйб, — расплылся в сладкой улыбке Кожин и скользнул вперёд, взяв Панову за руку и коснувшись её губами. — Рад видеть вас в эта ночь. Вы так чарминг, ю ноу? Оу, мои манера! Это есть мой… как это на русском… Чужой друг? Коррект?

— Другой, — поправил я его. — Саша, это тот человек, про которого я говорил.

— Позвольте войти, милая барышня?

— Вы уже вошли… Миша? — Александра насторожено переводила взгляд с меня на гостей.

— Всё в порядке. Где Люций?

— Где ему быть, в телевизоре, конечно.

Когда мы прошли в гостиную, где на диване расположился вечный, то несколько секунд наш подопытный увлечённо гонял змейку. Потом покосился на меня, на психоманта и медленно отложил пульт, приготовившись к бегству.

— Всё хорошо, друг мой. Всё хорошо, — улыбнулся ему Иннокентий. — Не волнуйся. Это прекрасный вечер, прекрасные люди. Тебе ничего не угрожает.

От действия дара стало душно в помещении, психомант приблизился к зачарованному Люцию, на лице которого появилась глупая счастливая улыбка.

— Ты среди друзей, парень.

Иннокентий присел рядом с вечным, заглядывая тому в глаза. После чего положил обе руки на темя Люция, и наш любитель брюквы не пошевелился, покорно сидя на месте. Амулет защиты на моей груди снова стал греться.

— Это займёт некоторое время, господа. Я бы на вашем месте приготовил чай, — в сторону сказал психомант.

— Гуд идея! — воскликнул Кожин. — Сударынья, у вас есть краснодарский? О, плиз, пусть он будет! Лучший чай по два сторона океана!

— На кухне. Я никуда не уйду, — насупилась Панова, с неприязнью глядя на Иннокентия. — Он ему не навредит?

— Оу, донт ворри! — легкомысленно отмахнулся Олег. — Мой друг очень… заболотливый.

— Пожалуй, тоже выпью чая, — двинулся я в соседнюю комнату. Закрыл за собой дверь, прошёл к кухонному уголку и поставил чайник. Повернулся к усевшемуся за стол Кожину.

— Шишка ты, как понимаю, очень важная, — не стал я ходить вокруг да около. — И не буду спрашивать, чем занимаешься. Устраняешь ты недружественные правительства или просто собираешь информацию — не важно.

Мой друг изобразил ладонями сердечко и умилённо наклонил голову набок.

— Но книга… Ты не можешь прямо сказать, что у тебя к Паулине? И почему вы ничего не сделали с Аль Абасом, раз знаете о его существовании?

— Когда я только начинал службу, мне сказали, что моё увлечение литературой может стать препятствием для успешной работы, Миша, — с мечтательным видом сказал Кожин. — Я отказался от предложения, потому что творить — это важно. Кто чувствует зуд творчества, тот всегда будет счастлив и несчастлив одновременно. Однако за те моменты, когда ты на гребне вдохновения, можно простить сотни часов неподвижного сидения. И вот в моменте вдохновения некоторые идеи кажутся тебе гениальными, яркими. Ты создаёшь отсылки и надеешься, что их поймут. Прямой текст убивает чудо, Миша. Рад, что ты уловил мои намёки.

Я терпеливо ждал продолжения, не комментируя уровень намёков.

— Существование культа не афишировалось, но мы о нём знали. Потому что гораздо проще ловить того, кто считает, будто его не ловят, знаешь ли, — Олег расслабленно крутил монетку между пальцев, изучая меня. — Твоё открытие на батарее того полковника ситуацию кардинально поменяло. Знаешь, что за двадцать лет только один раз удалось раскрыть ячейку культа? Зодчий Баринов в Таганроге, его брат, баронесса Людова, поэт Шоров-Денов, плюс местный глава профсоюза металлургов, ну и ещё несколько людей не столь важных. Все покончили с собой в момент ареста, а тот, кто сдал их всех, умер крайне неприятной и загадочной смертью, несмотря на защиту свидетелей. Говорить о культе напрямую, сам понимаешь, не приветствуется.