Зодчий. Книга V (СИ). Страница 10

— Михаил Иванович, — раздался голос со стороны машин, слепящих нас фарами. Я прикрыл глаза, защищаясь от яркого света, и тот тут же погас, явно оборванный резким жестом. Граф Орлов, опираясь на трость, отошёл от автомобиля и улыбнулся хмурому Снегову.

Витязь покосился в мою сторону, увидел кивок, мол, всё в порядке, и тут же отошёл, пропуская главу Тринадцатого Отдела.

— Михаил Иванович, вы совершаете невозможное, — сказал Орлов, приблизившись. — Настолько невозможное, что шестая поправка в вашем случае скоро не станет сдерживать журналистов и вам понадобится гораздо больше охраны.

— Что-нибудь придумаем, ваше сиятельство, — отмахнулся я и улыбнулся. — Рад видеть вас в добром здравии. И спасибо за оперативную помощь. Наконец-то эта летающая баржа пригодилась, а то всё глаза мозолила.

— Для того они и мозолят глаза в мирное время, Миша, чтобы прийти на зов в те редкие часы, когда на самом деле нужны. Но простите за эту лекцию, Миша. Хочу сказать, что я счастлив оказаться полезным. Эта наша общая война, но вынужден отметить: вы справляетесь с ней лучше и с гораздо меньшими затратами, чем мои люди, — граф не улыбался. — Миша, позвольте поинтересоваться, что может побудить вас прекратить носиться на квадроцикле и лошадях по лесам, и заняться работой в Тринадцатом Отделе? Клянусь, у вас появится огромное число возможностей и ресурсов для ваших задумок. Любой каприз. Полная свобода действий.

— Простите, ваше сиятельство, я сильно сомневаюсь, что это возможно, — уклончиво ответил я. — Мне лучше работается без чужого контроля. В государственных делах это ведь невозможно, вы же понимаете?

Орлов покачал головой:

— Понимаю, понимаю. Молодость не хочет сидеть в кабинетах, верно? Но уверяю, я найду для вас работу на свежем воздухе. Просто подумайте об этом.

Я вежливо улыбнулся в ответ, но ничего не ответил.

— Не соблазняет? — понял граф. — Хорошо. Я приму этот ответ, со всей внутренней скорбью, но с пониманием.

— Чем я могу вам помочь, ваше сиятельство? — спросил я, меняя тему. — Уверен, у вас были дела поважнее, чем ждать здесь… Как долго вы тут?

— Полчаса, Миша, всего лишь полчаса. Ваш верный охранник пытался разъяснить нам всю важность вашей работы, но я ведь и без него прекрасно её понимаю. Но вы совершенно правы, Миша. Я здесь не просто так. Нет, несомненно, ваше достижение войдёт в учебники истории, и, надеюсь, моё имя там тоже окажется. Многие бы хотели просто постоять рядом в такой момент. Но я здесь по другой причине.

Он нахмурился, а затем смущённо коснулся носа, будто провинившийся школьник.

— Миша, — голос его стал сильно тише. — Случилась пренеприятнейшая оказия, которая меня сильно гнетёт уже несколько дней. Признаюсь, разговор я малодушно откладывал до последнего, но сегодня, думаю, самое время расставить все точки над ё. Вы человек мудрый и, надеюсь, поймёте ситуацию.

Гладко стелет. Я внутренне подобрался, но голос прозвучал ровно:

— Ваше сиятельство, вы можете говорить прямо. Но прошу вас, не медлите. В бою пострадало очень много людей и я бы хотел вернуться к ним…

— И вы можете не волноваться на их счёт, Миша, — прервал меня граф. — Ими занимаются лучшие специалисты. Лаборатории института в вашем полном распоряжении, и все раненые располагаются в оборудованных медицинских блоках с лучшими биомантами, доступными сейчас. Я также вызвал из столицы государственных лекарей высочайших рангов, и они прибудут уже утром. Государственная машина перемалывает тех, кто пытается её противостоять, но верно служит людям, прославляющим родную страну.

Он сжал губы:

— Но вопрос всё равно деликатный. Мне сложно о нём говорить, — граф поморщился, не сводя с меня взгляда. — Ваш клинок, который я брал для изучения, пришёл в негодность. Простите… Люди Вознесенского довели нагрев до температуры плавления. Я уже принял меры, но всё же… Это случилось.

Орлов умолк, имея самый расстроенный вид. Я подождал несколько секунд, прежде чем уточнить:

— Жаль. Вам нужно ещё оружие?

Он чуть опешил от вопроса и нахмурился:

— Кажется, я переоценил серьёзность ситуации. Миша, мы обменялись клинками, и я испортил ваш меч. В благородных кругах это большое оскорбление и отличный повод для узаконенной мести семье обидчика или же дуэли.

— Какой вариант вам предпочтительнее, ваше сиятельство? — приподнял бровь я.

— Простите, Миша, я сейчас плохо понимаю шутки. Вы же шутите, верно? — граф был сама серьёзность.

— Вы первый начали, — парировал я. — Не вижу проблемы. Испортили и испортили. У меня есть запас такого оружия, и если потребуется для экспериментов…

— Миша, проблема довольно серьёзная, — прервал меня глава Тринадцатого Отдела. — Вы не видите проблемы, а я вижу… Фамильный клинок Орловых у вас. А ваш утерян моими ротозеями. Ситуация крайне скверная для моей семьи, и требующая…

— Ваше сиятельство, — я вытянул из ножен драгоценное оружие графа, — прошу вас, забирайте. Обмен был всё равно неравноценный. Кусок железа на произведение искусства.

Я протянул ему меч, осторожно держа его за клинок на ладони. Орлов нахмурился, оглянулся и бережно принял семейную реликвию:

— Никому и никогда не говорите об этом, Михаил, — совершенно серьёзно произнёс граф. — Особенно благородным господам. Оружие — это честь дворянина. Ваш жест великодушен, но он может опорочить вас.

— Честь — оружие дворянина, — поправил его я. — Мой род только на заре своего существования. Я ещё не успел обзавестись фамильными клинками. Но вы правы, не стоит об этом никому рассказывать. Боюсь, общество ещё не готово к таким потрясениям.

— Я не забуду этого шага, Михаил, — тихо сказал граф, не отреагировав на шутку. Бережно вложил меч в ножны. — Клянусь.

Дома я оказался очень поздно и, как обычно, выжатый как лимон. Едва за мной закрылись ворота, как взревел двигатель квадроцикла и Снегов поспешил к своей Нюре. Я же прошёл к крыльцу, пожал ручку выползшему из-под дома Нямко. Сунул ему в чёрные лапки найденный в районе Сердца Скверны трёхцветный камень.

— Ня-я-я-ям! — с восторгом прошептало ведро. — Ням!

Оно сунуло его в себя и запрыгало, да закружилось, перемешивая добычу с остальными. Я улыбнулся чужой радости и поднялся к себе. Меня ждал приятный маршрут тяжёлого трудового дня. Душ-кровать-глубокий и здоровый сон.

Перед тем, как вернуться домой, я уточнил у графа, как обстоят дела у Тени. Тот поведал, что девушку покромсало очень серьёзно, и восстановление потребует времени. Однако угрозы для жизни уже не было и потеря крови оказалась не фатальной. Остальные раненые при должном уходе встанут в строй в течение недели. Кроме Киселёва, которого отправили в Санкт-Петербург. Там грозила инвалидность, и если столь печального итога не получиться избежать — нужно будет позаботиться о пострадавшем.

Поход уполовинил активный состав, как охотников, так и моей гвардии. И проблему нехватки людей надо решать, чем быстрее, тем лучше. Потому что иначе бойцы просто закончатся, и тогда всё вокруг не имеет смысла. Общество должно быть защищено, чтобы смогло спокойно процветать. Если рядом не стоит вооружённый друг, то обязательно настанет момент, когда там окажется враг.

Забравшись под одеяло, я ненадолго позволил себе похвалить себя за проделанную работу. Под четырьмя колодцами Конструкт будет прокачиваться ещё быстрее. Сама зона охвата скоро достигнет максимальной, и придётся осваивать недра и задумываться о втором ярусе. Но это будет позже.

В дверь застучали. Я открыл глаза, вываливаясь из приятного погружения в сон.

— Это Вепрь, Хозяин! — немедленно отчитался Черномор.

Вепрь…

Я поднялся с кровати, запахнулся в халат и двинулся к двери. Предводитель вольных охотников стоял на крыльце, и свет фонаря отражался от его лысины.

— Что-то с Надеждой? — спросил я с тревогой. Девушка находилась в недрах лаборатории, за обшивку которой не мог пробиться вездесущий Черномор и доложить о ситуации. Не люблю, когда чего-то не знаю.