Вечно голодный студент 6 (СИ). Страница 40

— Это ещё что? — спросил я.

— Болотная черепаха, — ответил за него Дайсон. — Мы назвали её Улыбашкой, за то, что она раньше обитала рядом с озером Улыбаш.

— Остроумно, — усмехнувшись, сказал я. — И чем занимается эта Улыбашка? Что собой представляет, примерные размеры, известные вам способности и так далее…

Хвощ сходил в соседнюю комнату и принёс папку с бежевой картонной обложкой.

— Вот её фотография, — сказал он, показав распечатанный снимок с дрона. — Тогда ещё было электричество, то есть, снимок сделан примерно полгода назад.

На снимке видно озеро болотистого цвета, на травянистом берегу которого развалилась черепаха, имеющая чёрный панцирь, а также вытянутую голову на длинной шее.

Качество изображения так себе, а ещё печатали не самым лучшим принтером, поэтому детали не рассмотреть.

— А свежее что-нибудь есть? — спросил я.

Данные о размере черепахи уже давно неактуальны, потому что даже люди за полгода делают такой прогресс, что неважно, что о них писалось раньше, а уж животные…

— Нет, — ответил Хвощ. — У нас нет электричества, а снимать на фотоплёнку мы не догадались. Да и как-то не было случая, чтобы Улыбашка попозировала…

— Что ещё о ней известно? — спросил я.

— Она быстрая, предпочитает ночное время, — произнёс Хвощ. — Атакует под прикрытием теней, выбирая ночи с сильной облачностью. Забирает всегда одного человека — без исключений. Ещё она будто бы понимает, где у нас находятся вышки с пулемётами и поэтому вырабатывает маршруты по скрытному проникновению на внутреннюю территорию.

— Стены не помогают? — задал я следующий вопрос.

— Помогают, — ответил Хвощ. — Поэтому она давно не ела никого из наших, но на конвои и группы собирателей нападает.

— Собиратели — это вы так мародёров называете? — уточнил я.

— Да, — подтвердил Хвощ. — Но это не важно, как их называть — важно то, что они гибнут из-за Улыбашки. Если сможете убить её, то будем век вам благодарны…

— Разберёмся, — пообещал я. — Ещё какие-нибудь беспокоящие звери имеются?

— Бера вы убрали… — произнёс Хвощ, а затем снова ушёл в соседнюю комнату.

Спустя пару минут он вернулся с двумя папками.

— Вот этот зверь ещё есть, — сказал он, раскрыв синюю папку. — Это кабан.

— Да уж вижу, блин… — сказал я, увидев распечатку снимка. — Хрена себе у него клыки… Когда сфотографировали?

На фото изображён здоровый кабанище, пасть которого оснащена четырьмя длинными клыками, а туловище и голова покрыты густой и, даже на вид, жёсткой шерстью. Мой намётанный глаз определил, что в этой туше не меньше пятисот килограммов живой и агрессивной массы. А ещё у него красные зенки — похоже, что это парень из моего клуба…

— Я не знаю, — ответил Хвощ. — Не меньше полугода назад, но, скорее всего, ещё раньше, потому что вокруг снег. Возможно, прошлой зимой или этой весной.

— Так себе актуальность, — сказал я. — Как прозвали?

— Никак — просто Кабан, — ответил Хвощ. — Обитает он у озера Иртяш, в лесу к западу от него. Ещё нам известно, что этот кабан завёл себе гарем из самок бывших домашних свиней. В Челябинск он захаживает очень редко, но когда захаживает, это кончается плохо. Его пытались взрывать, травить — бесполезно… Но сейчас он занят чем-то ещё, потому что его уже давно не видно.

— Может, сдох уже? — предположил я. — Такое случается.

— Да, случается, — согласился со мной Хвощ. — Но Кабан несёт нам долгосрочную угрозу. Если он ебёт свиноматок, то это значит, что скоро кабанов станет ещё больше. В конце концов, если его не уничтожить, это станет угрозой регионального уровня.

— Ладно, займёмся и им, — сказал я. — И последний…

— Последние, — поправил меня Хвощ. — На северо-востоке водится стая ужасных волков, которые иногда приходят и подъедают наших собирателей.

— Что ещё за ужасные волки? — нахмурившись, уточнил я.

Лидер общины вытащил из папки распечатку снимка.

— Да это же лютики! — воскликнул я, узнав зверей. — Вообще не проблема, блин! Разберёмся с ними на изичах!

— Если ты в этом уверен… — пожав плечами, сказал Хвощ. — У нас за это не берётся ни один КДшник.

— Это плохо говорит о ваших КДшниках, — ответил я на это и достал телефон. — Вот карта — сделай мне пометочки, где примерно обитают все эти твари.

Хвощ принял телефон и, сверившись с данными из папок, сделал пометки и подписал их как «Ужастики», «Кабан» и «Улыбашка».

— Муравей, падай где-нибудь, — приказал я. — Выспись, а с утра пойдём ебать местных зверей. Я тоже прикорну, чтобы накопить потенцию…

*Российская Федерация, Курганская область, село Барино, 14 ноября 2027 года*

— Ну, блядь… — пробурчал я, посмотрев на общее состояние Муравья.

Первой целью я выбрал лютиков, которых здесь называют ужастиками или ужасными волками — в честь реально существовавшего вида волков. Не такие уж они тут фантасты — у нас их называют лютиками в честь лютоволков, из «Игры престолов» Джорджа Мартина.

— Надо же следить за тем, что происходит сзади, Муравей, блядь… — сказал я с осуждением. — Ты как, в целом?

— Больно, но жить буду… — ответил он.

Я позволил ему лично расправиться со стаей лютиков, чтобы обеспечить мощный буст его прокачки. Началось всё очень хорошо, но в самом конце, когда лютики повалили Муравья и начали рвать его на части, мне пришлось вмешаться и добить двоих лютиков.

Открываю уведомления.

+4 очка опыта

+2 очка опыта

Переворачиваю один из трупов лютиков и вытаскиваю левую руку Муравья, отгрызенную мощной пастью. Достаю нож и начинаю вырезать хитиновую пластину.

— Ты же не обижаешься? — уточнил я, на всякий случай.

— Нет-нет-нет… — заверил меня Муравей. — Я бы и сам… если бы мог…

— Окей, — ответил я и продолжил сомнительное занятие.

Хитиновые бронепластины Муравья имеют потрясающие защитные качества, поэтому я считаю, что брать их надо — сдам их мастерам — они обязательно сделают какой-нибудь защитный элемент, который спасёт кому-то жизнь.

Хитин легче стали, при почти эквивалентных бронезащитных характеристиках, поэтому пригоден для экипировки ополченцев, которые не могут носить слишком тяжёлую броню.

Расправляюсь с левой рукой Муравья и помещаю хитиновые пластины в пакет, а затем приступаю к приведению лютиков в товарный вид.

— Сколько будет регениться рука? — спросил я.

— Почти трое суток… — ответил Муравей с сожалением.

— Блин, неприятно, — сказал я на это. — Ничего, время есть — я предполагал, что тебя будут нещадно ломать в процессе, поэтому сделал небольшой запас.

Свежевание лютиков — это привычный процесс, в каком-то смысле, медитативный, потому что я делал это уже сотни раз…

Муравей всё это время откисал на земле, наверное, жалея себя и испытывая боль от потери конечности.

Все шесть лютиков перешли в агрегатное состояние пакетированного мяса, я вымыл их шкуры в ближайшем ручье, а затем посолил их, чтобы не начали портиться. Мех лютика тяжёл, но зато плотен и сейчас просто не найти более надёжного теплоизолирующего материала. Это ценится, но только среди нормальных людей — КДшникам такая теплоизоляция не нужна, а иногда даже вредна…

— Двигаться уже можешь? — спросил я у Муравья, всё так же лежащего на земле.

— Да, — ответил он и приподнялся.

— Тогда я сейчас закреплю на тебе шесть сумок, и мы пойдём к тачке, — сказал я. — Сколько левелов поднял?

— Одиннадцать, — ответил он. — Почти не жалею о потере руки…

— Вообще не жалей — отрастёт, — ободряюще улыбнувшись, сказал я. — А опыт останется. Идём.

Возвращаемся к «Газели», которую основательно отбезумномаксили, но не в смысле наращивания брони, а наоборот — кабины, как таковой, больше нет, а есть адские сиденья, защищённые стальными рамами, перекрытыми толстой стальной сеткой, а кузов оснащён такими же рамами с сеткой, формирующими кунг.