Вечно голодный студент 6 (СИ). Страница 2

Мне всё это движение очень не понравилось, потому что я вижу, что быть КДшником высокого уровня — это тратить уйму калорий.

Если бы всё происходило в дикой природе, а мы были бы тупыми животными, только двуногими, наиболее выгодной стратегией было бы охотиться эпизодически, только наверняка, с высоким шансом успеха, потому что серии провальных охот можно и не пережить. Впрочем, у современных зверей дело примерно так и обстоит…

Мы же опираемся на производственную базу, поэтому заготавливаем и консервируем мясо, что позволяет отлёживаться в безопасности, сытости и тепле, чтобы потом, в полной боевой готовности, выходить в рейды.

Размышляю о прошедшем рейде, пока принимаю душ.

«Блин, этот рейд, блин…» — подумал я, оттирая себя шахтёрской мочалкой. — «Вроде успех, капец какой успех, но…»

Меня терзает какое-то смутное беспокойство.

Мы зашли в Тамбов в момент, когда основная масса вражеских КДшников тусовалась где-то на востоке. Они вернутся, а Брома нет, его логово разрушено, ударный вертолёт уничтожен, несмываемое унижение причинено и точно известно, кто всё это сделал и где он живёт.

Это была, без приколов и иронии, блестящая операция, спланированная с учётом разведданных и проведённая безукоризненно.

Только вот меня ебёт сейчас то, что все те КДшники, которые обязательно вернутся в Тамбов, могут восстановить контроль над ситуацией. Тогда они смогут сфокусировать все усилия на мести.

Подобное развитие событий маловероятно, но не исключено полностью. Хотя бы потому, что по логике нынешнего мироустройства, мы просто должны перейти в контрнаступление и отжать у них всё, что они имеют. Тогда месть — это вопрос их выживания.

Заканчиваю с душем, надеваю махровый халат и ложусь на кровать.

Теперь мне нужно распределить характеристики и посмотреть, что предложит интерфейс.

— «Глоточная Адгезивная Экскреция»

Описание: мутированные слюнные и глоточные железы синтезируют густую, быстро застывающую липкую субстанцию на основе модифицированных муцинов и фибриновых белков. Секрет накапливается в специальных резервуарах и может быть выброшен мощным сокращением мышц глотки.

Эффект: плевок липкой жидкостью на дистанцию до 4 метров, которая при попадании быстро затвердевает, сильно ограничивая подвижность цели на 20–40 секунд.

Расход: 290 килокалорий за плевок.

Ох, подобный трэш мне давненько не выпадал. В протоапексе и апексе, наверное, превращается во что-то крутое, но на начальных уровнях вряд ли представляет собой что-то полезное.

— «Дермальная Аэровибросенсорика»

Описание: мутация, значительно усиливающая на 23 минуты механорецепторы кожи, особенно на лице, шее, руках и торсе, позволяя улавливать слабые колебания воздуха, создаваемые движущимися объектами.

Эффект: при активации позволяет ощущать движение крупных объектов в радиусе до 12 метров даже при нулевой видимости, определяя примерное направление и скорость движения.

Расход: 84 килокалории при активации.

Примечание: не работает против очень медленных движений или неподвижных целей. Сильный ветер сильно снижает точность.

«Сегодня вечер трэшака…» — констатировал я. — «Что за говно, блин?»

— «Каудальный Остеошпильный Вырост»

Описание: мутированные остеобласты в области копчика позволяют при активации быстро формировать временный костяной хвост длиной до 1,4 метра с прочным кератиновым шипом на конце. Хвост управляется мощными мускулами и имеет развитую сенсорную иннервацию.

Эффект: формирование хвоста за 2 секунды. Может использоваться для баланса, хлестких ударов шипом или как дополнительная опора/захват. По истечению 4 минут 19 секунд распадается.

Расход: 660 килокалорий за активацию.

Примечание: после деактивации остаётся лёгкая боль в копчиковой области. Хвост относительно хрупок.

«Только хвоста из жопы мне не хватало…» — подумал я. — «Значит, выбора нет — усиление рывка. Эх, давно пора…»

Была подспудная надежда, что выпадет какая-нибудь имба — потому что, а почему бы и нет?

— Но не повезло, не фартануло… — пробурчал я, слезая с кровати и надевая тапки.

Недовольно кряхтя, иду в медблок, где Чиров, как мне известно от написавшего в чат Вина, сидит нажратый в зюзю, в полусознательном нестоянии. Стадию полубессознательного состояния он уже успешно преодолел, поэтому толку с него сейчас ноль.

— Здрасьте, Анна Робертовна, — приветствовал я медсестру. — Даров, Семёныч!

— Привет, Костя, — ответила мне медсестра.

— А?.. — изрёк приоткрывший один глаз Чиров.

Он полулежит в кресле и держит руки на клавиатуре и мыши выключенного компа.

— А чего он до сих пор здесь? — спросил я, рассмотрев его.

— Контролирует рабочий процесс, наверное, — пожав плечами, ответила Анна Робертовна. — Не обращай внимания — проходи.

Судя по запаху, Чиров уже понизил свои стандарты и перешёл на бормотуху, которую гонят из отходов сельского хозяйства и строго нормированного количества сахара.

Говорят, что эта дрянь вызывает нешуточное беспокойство у интерфейса, так как он определяет её, как высокотоксичное отравляющее вещество, наносящее системный урон группам внутренних органов.

Наверное, на неё наговаривают, раз многие пьют это дерьмо и до сих пор живы…

— Как прошёл рейд? — спросила Анна Робертовна.

— Знаете, нормально, — ответил я. — Я ожидал, что будет хуже. Никого не оставили догорать в костре — уже хорошо.

— Там осталась моя нога! — донёсся до нас возглас Вина.

— И сорок второй пехотный… — пробормотал частично вернувшийся в сознание Николай Семёнович.

— Чего? — не понял я.

— Хр-р-р… — вновь отключился врач.

— А-а-а, окей, — кивнув, сказал я ему, после чего посмотрел на медсестру. — Мне надо усилить способность.

— Ложись, — велела она, указав на медицинскую кровать. — Сейчас я всё подготовлю.

Раздеваюсь и ложусь на кровать.

Беру в руки телефон и пишу в групповой чат.

«Кто-нибудь знает, что значит „И сорок второй пехотный“ или вроде того?» — задал я вопрос.

«Без понятия, бро», — сразу же ответил Щека.

«Что-то знакомое…» — написал Фазан. — «А кто это сказал тебе?»

«Чиров», — ответил я ему. — «Он в говно, конечно, но когда Вин сказал, что его нога осталась в районе Тамбова, Семёныч выдал эту хрень».

«Нет, не могу вспомнить», — признался Фазан.

«Это Франц фон Вера», — написал Проф. — «Песня генерала».

Очень информативно, блин — я нихрена не понял.

«Я нихрена не понял», — написал я.

«Это стихотворение „Песня генерала“, про генерала, который потерял ногу и часть своих подразделений в битве», — пояснил Проф. — «Когда-то давно я читал его, но не помню где».

«Хуя у тебя память, Проф!» — восхитился Вин. — «А я думал, что Семёныч просто так брякнул!»

«Вишь оно как…» — написал на это Фазан.

«Студик, ты в медблоке, да?» — спросил Щека.

«Ага», — подтвердил я.

«Я скоро приду — тоже буду апаться», — написал он.

В этот момент ко мне подошла Анна Робертовна и начала лепить мне на тело всю медицинскую мишуру. Сенсоры какие-то, сетка на голову и так далее.

— Готов? — спросила она, закончив свою работу.

— Ага, — подтвердил я.

— Начинай, — велела она.

Выбираю усиление способности и жму «Да».

По привычке я настроился на жесть, острые болевые ощущения и всё в этом духе, но единственное, что было — это жар по всему телу, причём не экстремальный, а вполне терпимый.

А потом начались судороги. Руки и ноги гнёт против моей воли, но это не больно, а дискомфортно. Терпимо, короче говоря.

Анна Робертовна внимательно следит за показаниями аппаратуры, Вин смотрит какой-то фильм, а Чиров похрапывает.