Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ). Страница 19

Актрисе же нужен простор для манёвра. В замкнутом каменном мешке с давящим сводом её разорвёт на части рикошетами. Воздушные лезвия лишь поцарапают монолит панциря, а один скользящий удар клешнёй просто переломает её.

Здесь не нужна изящность. Нужна грубая, пробивная дурь. Работа для тяжеловесов.

Старик шёл замыкающим. Его тяжёлые лапы оставляли следы на мокром камне, и гравитационное поле росомахи давило на стены — мелкие камешки скатывались в сторону зверя, притянутые его массой. Дедуля нервничал.

Второй уровень. Тоннель расширился, и мы вышли в камеру.

Пещера дохнула в лицо сыростью и тухлятиной. Двадцать метров в диаметре, потолок терялся в темноте — пламя Карца не доставало до верха. Пол — мокрый, покрытый коралловыми наростами и ракушками, которые хрустели под ногами. Вода сочилась по стенам, собиралась в лужи, и в этих лужах что-то шевелилось. Мелкое и многоногое, оно разбегалось от света.

И в центре — он.

Каменный краб-матриарх.

Аномальное существо.

Уровень: недоступен.

Эволюционный ранг — недоступен.

Я увидел его — и первая мысль была даже не тактическая. Первая мысль была: будет непросто. Опять.

Панцирь — три метра в диаметре. Живой камень, сросшийся с телом, покрытый наростами ракушек и кораллов, которые росли на нём годами, может десятилетиями.

Эта тварь весила больше Афины. Клешни — каждая длиной в метр, с зазубренными краями, которые блестели в свете Карца. Зазубрины выглядели как эволюционное оружие, заточенное на то, чтобы рвать и перекусывать.

Восемь толстых ног, вросших в пол пещеры так, будто краб был частью скалы.

Тварь приметила нас раньше, чем мы вошли. Почувствовала вибрацию шагов через камень, который был продолжением её тела.

Стены дрогнули.

Камень по бокам пещеры шевельнулся, и я ощутил это подошвами: пол под ногами качнулся, мелкие камни посыпались с потолка, и где-то в глубине скалы загудело.

ШРРРРРКХХХ — Клешни медленно, с каменным скрежетом поднялись.

Нужно держать в голове то, что успел сказать Нойс.

Замкнутое пространство. Потолок, стены, пол — всё его. Выходы он закроет первым делом.

Старик — слушай план.

Через связь пришло ворчание росомахи.

— Он будет давить стенами и обрушивать потолок. Ты — перехватываешь. Когда порода полетит вниз — меняешь вектор гравитации. Не вниз, а вбок! Его же камни — в него.

Долгая пауза. Росомаха прикидывала и крутила задачу в голове.

Чёртов дедуля никогда не торопился с решениями.

Потом пришло короткое смогу.

Афина — резерв. Если пойдёт не по плану — доспех и в трещину панциря.

Тигрица за спиной коротко и жёстко рыкнула — готова.

Прошло всего полсекунды…

И краб ударил.

Стены поехали с тяжёлым гулом, от которого задрожал воздух. Каменные блоки сдвигались навстречу друг другу, и пещера сужалась на глазах.

Метр. Ещё метр. И Ещё.

Потолок треснул. Трещина пробежала от стены к стене, и тонны породы повисли на мгновение — а потом рухнули.

— СТАРИК!

Он хрипло рявкнул, и от этого рыка вздрогнула вся пещера.

Гравитационный пресс ударил.

Вбок.

Обломки, летевшие на наши головы, на долю секунды замерли в воздухе — и сменили направление.

Камни размером с торс набрали скорость и обрушились на краба. Его же порода. Но под углом, к которому тварь не готовилась тысячелетиями эволюции.

БАААААААААХ!

Грохот!

Гранитные осколки брызнули во все стороны, один остро чиркнул по щеке — кровь потекла по подбородку. Первый залп ударил в панцирь и раскололся о серую броню, оставив белые отметины. Панцирь выдержал.

Краб мгновенно контратаковал. Прямо из пола, из скалы, которая была его телом — выросла стена. Метр толщиной, от пола до потолка. Сплошной каменный щит между нами.

— Старик, ещё!

Росомаха обрушил вторую порцию потолка — пласт породы отломился, завис на мгновение в искажённом гравитационном поле и полетел вбок. Обошёл стену по дуге и ударил в панцирь с тыла — туда, где краб не ждал.

Тварь дёрнулась. Тонкая чёрная трещина расползлась от края к центру панциря.

Я подлетел к преграде, оттолкнулся от неё ногой и взмыл под самый потолок. Тут же ударил клинком ветра точно по вынесенным на стебельках глазам и фасеточным усам краба.

Охотника лимитирует зрение. Тварь лишилась локаторов и теперь бешено вертела клешнями вслепую, не понимая, откуда атака.

Третий залп.

Старик вложил всё. Гравитационное поле исказило пространство — воздух в пещере загустел так, что дышать стало трудно, давление ударило по ушам.

Целый пласт потолка — полторы тонны породы — отломился, развернулся и обрушился на краба сбоку. Туда, где трещина.

Панцирь лопнул, будто раздавили гигантский орех.

Осколки серой брони разлетелись по пещере, один впился в стену рядом с моей головой. Розовая плоть под панцирем обнажилась.

Краб взвыл вибрацией, от которой пол ходил ходуном. Клешня метнулась к Старику. Росомаха не успела увернуться. Удар…

И метр зазубренного камня впечатался в бок зверя.

Старика подбросило и швырнуло к стене. Послышался хруст рёбер, короткий визг боли — и тишина.

Дед медленно поднялся. Шкура на боку рассечена, из раны течёт тёмная кровь. Но маленькие глаза-бусинки горели, и через связь шла концентрированная ярость росомахи.

— Афина!

Тигрица не ждала команды. Три метра полосатой ярости уже взвились в прыжке — через стену, которую краб воздвиг — и обрушились на тварь сверху.

Передние лапы вбили в трещину панциря, когти впились в розовую плоть, челюсти сомкнулись на мягких тканях и рванули. Краб забился, клешни замолотили по воздуху — но Афина держала, вцепившись в разлом.

Тонна мышц и зубов против тонны камня.

Я уже рядом. Клинок вошёл в трещину ещё глубже, чем плоть — до чего-то твёрдого и горячего внутри. Провернул. Мокрый звук.

Краб дёрнулся — последний раз, всем телом — и обмяк.

Получено опыта: 240 000

Уровень питомца повышен (38)

Тишина наступила не сразу. Камень ещё гудел, с потолка сыпалась крошка. Потом всё замерло.

Только капала вода и тяжело дышала Афина.

— Фух, — я выдохнул.

Сердце краба земли лежало очень глубоко. Пришлось вскрывать панцирь по суставам, как консервную банку, продираясь через плотные хрящи. Через десять минут грязной, вонючей работы — я его всё-таки вытащил.

Энергия земли внутри была какая-то густая и плотная — твари Южного Раскола и вправду были совершенно иными.

Старик подковылял. Левый бок — в крови, рёбра треснули, но дедуля шёл.

И в том, что я его не жалел, была наша истинная честность. Дед не нуждался в жалости — он сделал дело и требовал добычу. Ту силу, которую я ему обещал.

Вот, что было важно на самом деле.

— Ты нормально, дед?

Старик обнюхал сердце и ворчливо фыркнул. Через связь пришло ощущение, для которого в человеческом языке нет слова. Что-то среднее между «годится», «моё» и «наконец-то».

Два моих зверя на пороге. Пора.

— Эй, — я кивнул. — Вы двое перейдёте на что-то совершенно новое. Пятая ступень — та сила зверей, выше которой нет ни у кого на континенте. Добавим этому чуть-чуть романтики?

Дедуля моргнул, словно не понял.

Я рассмеялся и развел руки в стороны.

— Считайте меня сентиментальным, но это очень важный момент. Давайте-ка в ядро, стая.

Едва они выполнили команду, я посмотрел на Красавчика, который деловито пожирал розовое мясо краба.

— Дружок, ты же помнишь?

Горностай на секунду замер, склонил голову на бок и снова вгрызся в плоть. Я терпеливо подождал несколько секунд.

Красавчик насытился и рванул.

— Веди.

Спустя минут пять я протиснулся следом за ним и замер, инстинктивно зажмурившись.

После затхлой, пропахшей тухлятиной и кровью тьмы, этот вид ударил по чувствам.

Красавчик вывел нас в скрытую бухту.