Искра Свободы 1 (СИ). Страница 17

— Бей! — заорал сержант где-то на другом конце лагеря. В ответ — полный боли клекот твари: у них-то оружие боевое. А потом снова крик Ирвина: — Бегом к сортирам!

Кавалерия, как всегда, подоспела к шапочному разбору: только голова птицы торчала из земли, когда Ирвин с помощниками, Реми и Жаном, подбежал к нам.

— Живы до сих пор? — с недоверием спросил сержант и перевёл озадаченный взгляд на присыпанную тварь и наше оружие — лопаты да палки — и добавил: — Однако.

Но, как любой опытный командир, Ирвин быстро подавил удивление, вызванное смекалкой подчинённых, и протянул мне боевое копьё с бронебойным наконечником.

— Добей. Нечего мучить животину.

Намечаю удар в голову. Птица реагирует предсказуемо: уходит с линии атаки. Но это финт. Основной удар направляю в шею: она не такая мобильная. Сталь с трудом прорезала оперение, раздался сухой, неприятный скрежет, будто наконечник копья царапнул листовой металл. Я налёг на копьё и протолкнул его глубже, на всю длину наконечника. Тварь дёнулась несколько раз — и затихла. Бой окончен.

— Хорошая работа, старпер, — похвалил сержант. — Тварь аккуратно выкопать и сдать трофейной команде. А яму привести в порядок и поставить там сортир. И про вторую не забудьте!

Накидав нам задач, Ирвин со своими ушёл наводить порядок в лагере. Мои снова взялись за лопаты. Все в сборе. Только я чётко видел: тварь закапывали трое, а не четверо. Прощать трусость я не собирался.

— Бойцы, поговорить надо, — негромко сказал я и кивнул Лису. Охотник все понял правильно и аккуратно зашёл Щербатому за спину, блокируя путь к бегству.

— Бывалый, напомни: какое наказание за бегство с поля боя? — спросил я без нажима, будто интересовался погодой. Мне, кстати, и самому было интересно, какое.

— Публичная казнь. Порют до смерти перед строем. Причем плетка не простая, а с крючьями, вырывающими куски мяса. А если трус сознание потеряет, но ещё жив — полевой лекарь приведёт в чувство.

Щербатый затравленно озирался, но бежать некуда: бойцы его обступили со всех сторон. Даже обычно добродушный Шварц смотрел на предателя без всякого сочувствия.

— Щербатый, назови хоть одну причину, почему я должен скрыть твою трусость от сержанта?

— Старпер, не губи! Я… виру заплачу!

— И что ж такой богатый делает в «искуплении»? Ты же понимает, что пара медяшек меня не устроит?

— У меня серьёзный предмет есть! Зелье «Среднего Исцеления (E)»!

— Именное, небось? Применишь и Владыка метку поставит, чтобы при первом же посещении Алтаря испепелить.

— Владыка следит только за (D) рангом и выше, — тихо сказал Писарь; голос его по мере разговора о знакомых вещах становился твёрже. — Всё что ниже — дело Церкви. Но (E) ранг на особом контроле: номера, учёт движения — где произвели, кому выдали, когда потратили. Поймают с ворованным — никакого «искупления», это сразу костёр.

— Мое зелье по отчётам испорченное, — затараторил Щербатый. — У пахана человек в канцелярии был — номера подменил. И на зелье метка, что порченное.

Я перевёл взгляд на Писаря — он в церковно-юридических вопросах разбирался явно лучше меня.

— Так иногда… делают, — после паузы сказал Писарь. — Если с таким поймают, то только зелье отнимут и всё. Ну, может, пару вопросов зададут: продажа просроченных зелий официально запрещена, но по факту за это никого не наказывают.

— Это при прошлом епископе ничего бы не было, — с непривычной для него злобой вставил Бывалый. — А при нынешнем — сразу в пыточную. Ищут кого-то, вот и гребут всех подряд по любому поводу.

Похоже, нелегальный подряд барона всё-таки заинтересовал верхи. Мне совершенно не хотелось лезть в эту клоаку ещё глубже. Тем более при свидетелях. В таких делах самое страшное — это чужая память: сегодня ты просто «знал и не донес», а завтра уже «соучастник». Я собрался отказаться от сомнительной виры и идти к сержанту, когда подал голос Лис.

— Командир, я выкуплю. За 15 лоренов. В долг, — охотник помолчал, потом неохотно добавил: — Ногу полностью не вылечит, но состояние существенно улучшит. Смогу снова в лес ходить. Да и шансы выжить в «искуплении» повысятся.

Вот же хитрожопая лиса! Полностью оправдал свою кличку. Теперь отказать я не мог — остальные просто не поймут. Командир, который «режет» своих, долго не живёт: его режут в ответ. Но Лис моё молчание истолковал по-своему.

— Можем долговое обязательство у церковников оформить. Чтобы надежно было.

— Господин старпер, пятнадцать — это внутренняя цена храма, — снова тихо, но твёрдо сказал Писарь. Видно было, что он побаивается Лиса, но хочет показать полезность. Если не боевую, так хоть информационную. — На чёрном рынке такое по соляру идёт, а иногда и выше. Что до оформления у церковников, то так часто делают.

«Подозрительная осведомлённость о ценах чёрного рынка», — отметил я про себя и поднял руку, призывая к тишине. Не столько чтобы подумать — выбора не было — сколько чтобы собраться с духом.

— Значит, так. Щербатый, чтобы завтра утром зелье было у Лиса. А ты, хитрый жук, сразу его выпьешь и бутылек уничтожишь. Сразу же, ты понял? По деньгам: будешь должен по два лорена Бывалому, Шварцу и Писарю, оставшиеся девять — мне. — Я окинул бойцов взглядом. — По долям в дележе виры вопросы есть?

Бойцы отрицательно покачали головами. Даже Щербатый, который ещё минуту назад торговался за жизнь, теперь кивал так, будто это его собственный план. Я повернулся к «пацанчику».

— От смерти ты откупился. Но без наказания не уйдёшь. Парни, избейте его. Бывалый, проследи, чтобы не до смерти и чтобы лопату в руках держать мог. Ему ещё яму копать, которую сержант приказал.

Я не испытывал ни удовольствия, ни злости. Это просто было необходимо сделать. Сегодня Щербатый убежал от монстра, завтра убежит от моего приказа. И платить за это придется не монетами, а человеческими жизнями.

С меня на сегодня было достаточно, так что я пошёл спать. Но сон не шёл. Я ворочался и думал обо всём этом дерьме, пытаясь понять, как из него выбраться. Пока в голове крутилась только одна мысль: выжить в «искуплении» и валить. Не просто из баронства, а вообще из страны.

Утро началось с приятного — и я сейчас не про завтрак: он как был бурдой, так и остался. Даже его запах был такой же: тёплая вода, крупа и уныние. Порадовала меня Система.

Врожденные патологии устранены. Приступаю к хроническим заболеваниям.

Эликсир (D+) ранга продолжал работать, улучшая Атрибуты и омолаживая организм. Жаль, его действие скоро закончится. А метка Владыки останется. Интересно, её можно как-то снять? В обход, так сказать, правообладателя?

В таких размышления я предстал пред светлые очи сержанта. На плацу пахло навозом, мокрой соломой и железом — обычная утренняя правда лагеря.

— А вот и герой «битвы при сортирах»! — улыбка Ирвина на этот раз была даже довольной. Наверное, премию солидную получил за тварей. — У меня для тебя несколько новостей. С каких начать?

— Господин сержант, среди них хорошие есть?

— Есть. Одна. Барон за проявленный героизм и смекалку приказал выдать тебе и твоей пятёрке стёганки на время рейда. Не кирасы, конечно, но лучше, чем ничего, верно, Эллади?

Стёганка — это не броня. Это обещание, что умрёшь не сразу.

— Благодарю его милость за щедрость.

— Но это ещё не всё. Раз вы такие боевые, да ещё теперь при защите, барон приказал вам первыми высадиться на том берегу и удерживать плацдарм, пока не подтянутся остальные силы «искупления». Рад оказанной чести, боец?

Я был бы рад закопать этого барона в яме, где вчера мы прикопали искролова. И сделать это медленно и старательно, до последней горсти земли. Вслух пришлось сказать другое:

— Служу его милости!

— Отличный настрой, старпер! Но и это не всё. Барон приказал ускорить подготовку. Выходим через четыре дня. Ты и твоя пятёрка за захват почти неповреждённого монстра освобождаетесь от хозработ до конца рейда. Но помнишь, что будет, если увижу праздношатающихся?