Искра Свободы 1 (СИ). Страница 12

— А двигаешься, как будто двенадцать. Колено бережёшь, спиной работаешь слабо. Травма была? Выздоровел и ещё не освоился?

— Да, господин сержант.

Сам того не зная, Ирвин объяснил мне, почему в интерфейсе Ловкость выросла, а в движении я этого не ощущал. Мозг «думал» по-старому и просто не использовал новые возможности. Значит, придётся потратить время на тренировки, чтобы привыкнуть к повышенной характеристике.

— Реми, давай теперь ты, — сержант кивнул другому своему человеку.

Новый противник даже по внешнему виду был бойцом совершенно другого калибра. Лет тридцать, сухой, жилистый, с плечами, по которым сразу видно: щит и копьё он таскает не первый год. На щеке старый шрам, движения спокойные, плавные. Такие люди убивают не быстро, но надёжно. Он неспешно вышел на позицию, дождался моего кивка и только после этого пошёл в атаку.

Я никогда не любил копьё и щит. Да, я понимал эффективность этой пары и тренировался с ней. Но без огонька, механически. Воспринимал, как обязательную дисциплину, а не как путь. Мне куда больше импонировал двуручный меч и тяжелая шпага. Мой противник был опытным бойцом, но арсенал его приёмов и тактик был крайне скуден — даже по сравнению с моими, не самыми великими познаниями. И я бы разделал Реми почти так же, как предыдущего, если бы не одно «но».

Всё, что мой противник знал и умел, он делал идеально. И это не метафора. Каждое движение, каждый блок, каждая атака были выверены до миллиметра. Боевой стиль был отточен и отполирован до зеркального блеска. Никакой импровизации — только безупречное исполнение. В движениях бойца я видел не только тысячи часов тренировок и десятки тысяч повторений одного и того же приёма, но и индивидуальную адаптацию всех движений под параметры и биомеханику конкретного человека. Как можно добиться такого в средневековье — без компьютерного моделирования и обобщения данных по тысячам реальных поединков с помощью ИИ — я не представлял.

Этому неторопливому совершенству я проиграл с разгромным счётом 5:1. Достал я его всего один раз — исключительно за счёт более длинных рук. И то удар вышел смазанным, по касательной. А вот все удары Реми были чётко акцентированы. Пять болезненных синяков, наливающихся по всему телу, ещё несколько дней будут напоминать мне об этом поражении.

Я смотрел на это чудо и задавался вопросом: «Как?». И ответ был крайне важен для меня — я сам хотел уметь так же.

— Что, удивлён? — с усмешкой спросил Ирвин, верно истолковав мой взгляд. — У Реми первый уровень владения навыками «Древковое оружие (F)» и « Щит (F)». Жан у нас тоже инициирован, но пока без навыков.

Сержант на секунду замолчал, а потом продолжил уже другим тоном:

— А теперь что касается тебя, Эллади, — взгляд сержанта резко стал колючим. — Пойдёшь в отряд «искупления».

— Не хотелось бы, господин Ирвин, — ответил я слишком спокойно, всё ещё находясь под впечатлением от поединка.

— А мне не хотелось бы докладывать наверх о каком-то мутном южанине, который слишком хорошо владеет копьём для простого крестьянина. И который, скорее всего, дезертир. А может, и убийца, проглотивший человеческое ядро. Может, попросим церковников тебя проверить?

Я вздрогнул. Взгляд метнулся из стороны в сторону, оценивая обстановку. Бойцы сержанта как бы невзначай меня обступили, а сам Ирвин был в кольчуге и смотрел на меня с интересом — примерно как кошка на воробья. Он словно приглашал меня попытаться сбежать. Попытка, которую он и его люди пресекут мгновенно. А потом у него появится железный повод передать меня церковникам. Возможно, ему даже благодарностью за это выпишут.

— Ну, раз господин сержант говорит, что в отряд «искупления», значит туда мне и дорога, — сказал я. — Только…

Я сделал шаг к Ирвину и положил на его стол один лорен.

— Мне бы научиться так же, как господин Реми. Чтобы не сдохнуть в первый же день, а послужить барону подольше.

Сержант посмотрел на серебряную монету и вопросительно приподнял бровь. Я тут же добавил ещё две. Переговоры — это тоже бой. И здесь я бил наверняка.

— А ты умнее, чем кажешься на первый взгляд, — задумчиво пробормотал Ирвин, накрывая монеты ладонью. — Есть у меня вариант, Эллади. Могу записать тебя старшим над пятёркой из «искупления». Это даст доступ к тренировкам с использованием «Кольца Сопряжения». За монеты понятно, но они у тебя вроде как водятся.

Обстановка резко разрядилась: все вокруг словно выдохнули, поняв, что я человек договороспособный и, в целом, адекватный. Ирвин же не спеша шарил руками под своим столом.

— Только, Эллади, за старшими пятёрок, или старперами, как мы их называем, у нас особый контроль, — с этими словами сержант достал и кинул на стол рабский браслет.

Я не смог удержаться и отшатнулся, словно мне под нос сунули ядовитую змею, а бойцы снова напряглись.

— Вижу, штука тебе знакомая. Объясняю по-простому. Я отдаю тебе приказ. Просто приказ. Ты заставляешь свою пятёрку его выполнить. Как хочешь — так и заставляешь. Мне плевать на методы. Если же приказ не выполнен, тогда я применяю эту вещицу уже к тебе. Всё понятно?

— Да, господин сержант, — ответил я осевшим, сухим голосом.

— Если не сдохнешь и покажешь себя, то сможем поговорить после рейда о других делах, — будто между делом добавил Ирвин, то ли подслащивая пилюлю, то ли закидывая удочку на будущее. — Так что, Эллади, готов надеть это украшение?

Сделав предложение, Ирвин улыбнулся слишком широко и слишком довольно, словно зная мой ответ наперёд. Он не сомневался. Такие, как он, редко ошибаются в людях — потому что ставят их в безвыходные положения. И как ни крути, выбор был невелик: или смерть, или хоть какой-то шанс на выживание. В обмен на свободу. Мир другой, а сделка всё та же: отдай свои права, чтобы получить привилегии. Вопрос лишь в том, устраивает ли меня обменный курс.

— Это ведь только на время рейда?

— Эллади, даже если бы я хотел командовать такими хитрожопыми отбросами, как ты, Церковь не позволит. Владыка рабство не одобряет. Поэтому условия контракта такие. Ты надеваешь браслет прямо сейчас и снимаешь его по окончании рейда. Заплатишь штраф. Никакой оплаты за рейд, но кормёжка и спальное место — за счёт барона. Иногда даже будут давать вино.

Сержант отхлебнул из кружки и продолжил.

— Как и обещал, получишь доступ к обучению. На его время от обязательных работ по лагерю ты освобождён. Да и вообще, если твоя пятёрка будет справляться, никто не погонит тебя ни канавы копать, ни дерьмо выгребать. Хорошо ведь быть командиром, да?

— Так и контракт будет? И я могу его прочитать перед тем, как подписывать?

— Да, контракт будет, — лицо Ирвина скривилось, словно он откусил лимон. — Его Преосвященство Тибо де Бельмон слишком уж заботится о всяких отбросах и требует строгой отчётности. Как по мне — место вам всем на каторге!

Похоже, у сержанта был настоящий пунктик по поводу нарушителей закона. И, судя по тону, он с удовольствием вернул бы старые, добрые времена без всяких бумажек и отчетности.

— Разрешите, господин сержант? — как можно спокойнее, с лёгкими нотками извинения в голосе, спросил я, указывая на контракт.

— Что, в церковной школе хорошо выучили, да? Милостью Владыки бесплатно всех учат. А вы, сволочи неблагодарные, всё норовите Его обмануть! Читай, Эллади. И побыстрее, пока я не передумал.

Контракт оказался простым, без всякой юридической казуистики — один лист грубой бумаги. В нём было всё, как и сказал сержант. За исключением нескольких пунктов. И все они касались моей смерти на службе. В этом случае всё моё имущество, включая ядро, отходило барону. Очень удобно. И очень прагматично.

Думаю, несмотря на все контракты и прогрессивную политику нового епископа, потери среди «искупающих» будут чудовищными. Значит, приподняться над толпой — единственное разумное решение в этой ситуации.

Я быстро взмахнул пером — и чуть было не поставил свою земную подпись. Успел остановиться и превратил закорючку в: «Эллади Фир». Старое имя должно было остаться в прошлом окончательно. После чего протянул левую руку, и сержант защёлкнул браслет.