Измена. Вернуть (не) любимую жену (СИ). Страница 27

У нас же актовый зал в аварийном состоянии, что все линейки приходится в холле проводить. А так, глядишь, мои детки откроют отремонтированную сцену.

— А вы где ж пропадали, Варварушка Петровна? — вытаскивает меня из мыслей дедуля.

Вздыхаю, совсем не желая отвечать на подобные вопросы.

Меня и без того весь день коллеги допрашивали. Я ж даже больничный не додумалась открыть, поэтому уворачивалась от ответов как могла.

Благо Надя быстро сообразила и на помощь пришла. Сказала, что я на похороны к дальним родственникам ездила. А мне осталось только благодарно кивнуть в подтверждение ее слов.

И сама она вопросов задавать не стала. Кажется и правда поняла что-то.

— Приболела немного, — отмахиваюсь я. — Ничего серьезного. Уже в порядке.

— А с рукой что?

Удивленно опускаю взгляд. Я и забыла совсем, что у меня запястье травмированное. Из-под рукава блузки виднеется бинт, и я спешу поправить манжету, чтобы больше ни у кого вопросов не возникло:

— Да так, царапина, — отвечаю словами Глеба.

Он ведь на все так легко реагирует. Отмахивается. Царапина, ерунда, ничего серьезного. И никогда сам не жалуется.

Видимо потому что относится ко мне как к ребенку, которого не положено во взрослые проблемы посвящать.

И я наверно таковой и была…

Помню у них по работе какой-то конфликт случился. Глеб позвонил и велел мне спать ложиться. Не ждать его. А я не смогла уснуть.

И нет, в тот вечер он мне точно не изменял.

Он вернулся под утро, в крови весь.

Я тогда так испугалась. Плакала. Порывалась скорую вызвать.

А он как всегда. Отмахнулся. И больше заботился о том, как меня успокоить. Вместо того, чтобы о себе побеспокоиться.

Выходит я для него обуза.

И как я могла считать, что люблю его, если совсем не знала? И сама не заботилась даже. Привыкла получать.

Ладно.

В свое оправдание могу только сказать, что действительно не понимала, как себя вести с ним.

Откуда мне было знать, что у него что-то болит, если он и близко никогда повода не давал так думать?

Как мне было помочь ему с какими-то проблемами, или хотя бы поддержать, если он не делился?

Как я могла знать, что даю ему недостаточно в сексе, если он всегда делал вид, что все в порядке? Обнимал, и целовал в макушку, когда заканчивали. Прижимал к себе так ласково. И мне казалось, что у нас полная идиллия.

Как же я ошибалась…

— Ладно, я пойду, дядь Петь, — натянуто улыбаюсь охраннику. — А-то мне еще по делам надо. Рада была пообщаться.

— И я, Варюшка, — улыбается дедуля, который меня знает еще со времен, когда я сама ученицей этой школы была. — Мужу привет передавай.

Уже было сделав шаг торможу:

— К-какому?

— Ну ты же замужем? — с сомнением спрашивает.

— Ну да, — щурюсь подозрительно.

Только дядя Петя еще никогда не передавал приветов мужу моему. Раньше отцу, пока тот жив был. А сейчас чего вдруг?

— Так вот приходил же супруг твой на той неделе, — вдруг ошарашивает меня. — Аккурат в тот день как ты заболела. Запыханный такой весь. Жену искал. Я еще потому волноваться начал, что он прибегал, весь испуганный какой-то, а потом наша Варвара Петровна пропала как раз. Но рад, что все в порядке. Так что привет ему. Берегите друг друга.

Киваю и выскакиваю на улицу, чтобы не выдать слезы свои.

Прибегал значит.

Мерзавец!

До этого ни разу в школе не появился. За четыре года ни корпоратив, ни последний звонок мой ни один не посетил. А тут глядите-ка, примчался. Испуганный какой-то, говорит.

Неужто стыдно стало?

Плевать.

Это уже мало чего поменяет. Надо только разобраться с его травмой, чтобы не чувствовать себя виноватой перед этим предателем, а потом… забыть.

Иду к воротам школы, но заметив каких-то людей в черном замедляю шаг.

Вроде тоже охранники. Только вид у них куда серьезней, чем у дяди Пети. И даже оружие имеется.

А еще их тут в поле зрения с десяток человек вдоль забора стоит.

Это зачем интересно?

Подхожу ближе:

— Добрый день, — здороваюсь вежливо. — А у нас что-то случилось?

— Добрый, — кивает один из мужиков. — Мы тут как раз для того, чтобы ничего не случилось.

— В смысле?

— Ну у вас же ремонт тут, — он кивает на леса у школы. — Вот нас приставили присмотреть.

— Чтобы ничего лишнего не вынесли? — предполагаю я.

— Ну и не занесли, — пожимает он плечами.

Мысль неприятная. Но меня успокаивает, что раз наш добродетельный меценат озаботился даже таким вопросом, значит точно волноваться не о чем.

— Понятно, — киваю я. — Ну, хорошей работы, ребята. Доброго вечера.

Уже шагаю за калитку, когда мне в догонку летит:

— И вам. Варвара Петровна.

Торможу.

И бросаю подозрительный взгляд через плечо на охранников. А мужики по вдоль всего забора выровнялись по струнке смирно, услышав мое имя. И разве что честь не отдают.

Так-так…

А вот это интересно.

Глава 35. Варя

Практически бегу по коридору больницы, готовая с кулаками бросаться на этого самодура, который не перестаёт лезть в мою жизнь.

Ладно, с кулаками не буду — ему хватило топора.

Однако разобраться придётся.

Кем он себя возомнил? Только я успела подумать, что Глеб наконец перестал меня контролировать — ан-нет, показалось! Просто его контроль вышел на новый уровень. Масштабней, шире! Аж на целый периметр школы.

Подлетаю к двери палаты, где лежит Глеб, собираюсь ворваться внутрь, но его ребята тормозят меня:

— Варвара Петровна, там сейчас совещание. Могли бы вы подождать?

— Не могла бы! — рявкаю грозно, что ни в чем не виновные парни аж в рассыпную от двери отшатываются, и врываюсь в палату.

В первое мгновение застываю от неожиданности, потому что в помещении буквально продохнуть невозможно — количество людей на квадратный метр зашкаливает.

Он что, и правда меня послушал и перенёс всю свою работу из офиса в больницу?

Но я ведь не имела в виду собирать здесь консилиумы. В конце концов, это не полезно для его больной головы! А потом я виноватая опять буду. Хватит! Меня и беж того уже чувство вины за последни дни заколебало!

— Глеб! — рявкаю я, привлекая всеобщее внимание. — Какого чёрта ты здесь устроил?

— Ну, я думаю, на сегодня мы закончили, — обращается он к присутствующим будничным тоном. — По всей видимости, меня сейчас ждёт серьёзная взбучка.

Мужики, посмеиваясь, выходят, оставляя нас с мужем наедине.

Глеб тяжело поднимается с кровати, и я слегка теряю решительность на эту самую взбучку.

У него похоже сейчас голова болит. И теперь я замечаю, как он едва заметно морщится от боли, видимо когда становится нестерпимо.

Стискиваю кулаки, чтобы не сорваться с места и не подойти к нему, не обнять, чтобы хоть как-то облегчить его боль.

Нельзя.

Он больше не мой.

Я тут только чтобы убедиться, что он жив, и чтобы велеть не лезть мою жизнь. И сейчас во мне говорит стыд — за то, что я его травмировала. Да и за то, что, выходит, была не очень-то хорошей женой, коей хотела себя мнить.

— Как прошёл твой день? — вдруг спрашивает Глеб так буднично, будто ничего и не произошло.

Таращусь на него удивленно.

Ведь раньше я всегда задавала подобные вопросы. «Как прошёл твой день», «что ел», «что на завтра приготовить». А он вроде никогда и не интересовался моей жизнью.

Только сейчас понимаю, что мы были как два раздельных государства. Он жил своей жизнью, я — своей. Потому что я задавала вопросы, а он не отвечал. Или отвечал нечестно. В ответ же я даже вопросов не получала. Потому что была неинтересна собственному мужу. И умудрилась этого не заметить…

Глеб неторопливо подходит ближе, а я пытаюсь справиться с чувствами, которые душат меня. Злость, обида, горечь.

И вместе с тем — беспокойство о его состоянии и вина за то, что была плохой женой.

Беру себя в руки и наконец озвучиваю то, зачем пришла: