Развод. Спасибо, что ушел (СИ). Страница 37

– Паспорт взяла?

– Да. Только я…

Не слушая, Костя подхватил меня под локоть и потянул за собой. Из просторного вестибюля мы нырнули в длинный коридор с одинаковыми дверями. Его пальцы сжимали мою руку слишком крепко, почти болезненно, будто он боялся, что я вырвусь и сбегу в последний момент.

Мы остановились перед золоченой табличкой «Нотариус И.Е. Волкова».

– Костя… - я нерешительно на него посмотрела.

Он поморщился и рывком открыл двери. Внутри в небольшом пространстве сидели два человека – мужчина и пожилая женщина. Костя прошел мимо к секретарю. Через несколько секунд нас пригласили в кабинет.

Нотариус, не глядя на нас, разложила на столе несколько бланков.

– Итак, договор дарения, - начала она равнодушным голосом. – Даритель – Воронов Константин Сергеевич. Одаряемая – Воронова Мария Юрьевна. Объект – квартира сорок семь по адресу…

У меня перехватило дыхание. Я вскинула на Костю глаза, но он смотрел мимо меня, в окно.

– Подпишите, пожалуйста, здесь, здесь и здесь.

Нотариус пододвинула ко мне бланк и ткнула пальцем в место для подписи. Моя рука зависла над бумагой.

– Маша, подпиши. Ты же сама настаивала. Я всё сделал, - Костя пристально изучал окно с пластиковыми занавесками.

В его глазах было столько усталости, что мне стало не по себе. На чем я настаивала? Что вообще происходит?

– Подписывай! – чуть повысил голос Костя, и нотариус посмотрела на нас с тревогой.

Я подписала. В конце концов, раз он так решил, нам с Аней и лучше. Больше мне от него, по сути, ничего не надо. Квартиру продам, куплю поменьше, остальное положу на счет для Ани. Тогда и денег просить не придется. Шевельнулась в груди благодарность – всё-таки, Костя подумал о дочери. Это ведь, прежде всего, всё для нее.

Почему так вышло, и кто повлиял на его решение, я анализировать себе запретила.

– Спасибо, - растерянно поблагодарила, когда мы вышли на улицу.

Костя ничего не ответил. Я всё так же сжимала в руке договор дарения в прозрачной папке. В сумку он не влезет, а ничего другого у меня с собой нет.

– Счет на Аню я открою чуть позже. Сейчас… - Костя сжал кулак одной руки ладонью другой и тихо щелкнул суставами, - сейчас сразу не смогу. Ты назови сумму, я подумаю, что можно сделать. Я не отказываюсь… просто сейчас сложности всякие.

Он прищурился и посмотрел куда-то вдаль.

– Подожди, какой счет? – не поняла я.

По-прежнему не глядя на меня, Костя зло ухмыльнулся.

– Вы что, с Петром Андреевичем не обговорили сумму? В общем, - он заторопился, поглядывая на часы, - квартира твоя, деньги позже, так что я надеюсь, хода делу не дашь?

Я никак не могла понять, о чем он? Почему так нервничает? И самое главное: почему он всё время смотрит в сторону, как будто боится посмотреть мне в глаза? Прежде чем я открыла рот, чтобы расспросить его, что вообще происходит и при чем тут какой-то Петр Андреевич, Костя махнул рукой и пошел к стоянке. Ничего не понимая, я смотрела ему вслед. Неожиданно он остановился, будто что-то вспомнил. Обернулся и крикнул:

– Прости, Маш… Я думал, так будет лучше. Для всех.

И, ссутулясь, зашагал прямо по сугробам к машине.

***

– Что ты сделал?!

У меня заполыхало от возмущения лицо. Только когда Костя уехал, до меня дошло, что Петр Андреевич – это Петя, и без него дело не обошлось. Мы договорились встретиться в небольшой кофейне, которую он сам выбрал: «там тихо, вкусный кофе и никто не подслушивает». Однако мне здесь было неуютно.

Выкрашенные в терракотовый цвет стены, давили, щебетавшая друг с другом парочка за дальним столиком, раздражала. Он пытался заставить ее попробовать свой десерт. Мило, по-мещански, совсем не то, что у нас тут с Петей, где мы режем по живому.

Петя сидел напротив. Не суетился и вел себя так, будто мы оказались в суде. Только в морщинках в уголках глаз затаилось напряжение.

– Я принес ему его поддельную экспертизу и выдвинул требование насчет квартиры и счета для Ани, - спокойно повторил он.

В его голосе не было ни капли сожаления. Он даже не пытался оправдываться, настолько был уверен, что поступил правильно. Проделал всё на свое усмотрение, даже не поинтересовавшись, что думаю я на этот счет.

– Я действовал в твоих интересах.

Он отодвинул пустую чашку и посмотрел мне в глаза. От его взгляда мне стало не по себе. Балагур и весельчак Петя исчез, вместо него передо мной оказался убежденный в своей правоте адвокат. Причем убежденный абсолютно.

– Но я не просила… Почему ты не посоветовался со мной? Ты же обещал позвонить и рассказать, что узнал по экспертизе!

– Я не посчитал это целесообразным, Маша. Потому что знаю тебя! Ты бы не дала ход делу. А я предоставил Косте выбор: сесть или компенсировать тебе и Ане ущерб. Он всё сделал. Что не так? – Петя пожал плечами.

Я дернулась, задев столик. Он зашатался, с края блюдца сорвалась ложечка и укатилась на пол.

– Компенсировать? Да это же грабеж какой-то! Ты за моей спиной шантажировал человека! От моего имени!

Голубые глаза в одно мгновение превратились в лед. Будто заволокло толстой пленкой водную гладь.

– Я действовал не «от твоего имени». Я действовал в твоих интересах. Как юрист и… друг. И я не шантажировал. Я изложил варианты развития событий. Законные варианты. Он выбрал тот, где он останется на свободе. Это осознанный выбор. Наверняка, ты бы этого тоже хотела. Чтобы он не сел.

– Хорош выбор… - я усмехнулась. – Ты же знал, что я бы не согласилась ставить перед таким выбором!

– Именно поэтому я и не спрашивал. Потому что заранее знал твой ответ. «Нет, Петя, не надо, это не честно». А что потом, а? Он бы остался чистеньким, благодаря липовой бумажке, а ты фактически ни с чем? И где тут справедливость, Маша? Ты еще его пожалей…

Последняя фраза прозвучала унизительно. Я зажмурилась и схватилась за виски. Да, как Петя не понимает?! Если бы я узнала, что Костя подделал экспертизу, и теперь откупается от меня и Ани квартирой, я бы никогда в жизни не приняла его подачку!

Ну-ну, отличница-Маша, и что бы ты сделала? – язвительно спросил кто-то внутри меня.

Я опустила голову. Ничего. Ничего бы я, конечно, не сделала. В тюрьму отца своего ребенка не отправила бы, а квартиру честно поделила пополам. Потому что гадко. Гадко от мысли, что он не смог честно признать свою вину.

Ну вот, и радуйся, что явился меч возмездия в виде Пети и помог тебе, - припечатал меня внутренний голос.

– Маш, он подлость совершил, - Петя был неумолим.

Я проглотила слезы – сама знаю. Костя скукожился для меня до размера макового зернышка. Почти исчез. Настолько мне было противно, что он юлил и прятался. Не от закона. Не от меня. От Ани. От своей маленькой дочки, которую всегда любил и баловал.

– Он должен был за это ответить. Он ответил материально. Это самый честный и цивилизованный исход в данной ситуации. А твои угрызения совести… - Петя шумно вздохнул. – Ты думаешь, я тебя подставил. Но иногда приходится делать за друга ту мерзкую, но необходимую работу, на которую у него не хватит духа. Да, ты можешь ненавидеть меня сейчас. Можешь считать, что я все испортил. Но я вижу результат. И я доволен.

Он махнул рукой и замолчал.

За соседним столиком громко ахнула и тут же рассмеялась девушка, потому что парень, который угощал ее десертом, спрятал в нем помолвочное кольцо.

Глава 43

Шаг вперед

Максим

Я заметил ее, когда она только вошла в магазин. Заскочил сюда случайно. Вспомнил, что не купил корм, а как раз сегодня поеду на аэродром. Приют «Счастливая лапа» - это старая привычка, почти рефлекс. После смерти Аси обозлился так, что перестал замечать слезливые сборы и просьбы о помощи.

Пока не наткнулся на голодные собачьи морды. Так и повелось – раз в неделю мешки с сухим кормом в багажник, Тёму на переднее сиденье и загород. Собаки быстро привыкли, виляли хвостами, радовались, а мне хотя бы на полчаса становилось легче.