Системный Друид. Том 3 (СИ). Страница 33

Параноидально и излишне? Может быть. Но в мире, где граф де Валлуа посылал наёмников убивать охотников за отказ в услугах, а авантюристы рыскали по лесу в поисках подземелий, паранойя была просто формой здравого смысла. Да и обидно было бы лишиться добычи просто из-за того, что недостаточно потрудился в оборудовании тайников.

Через два дня я решил проверить тайники — привычка, въевшаяся за десятилетия работы в заповеднике: всё, что прячешь в лесу, проверяй регулярно. Влага, насекомые, грызуны, корни деревьев, медленно разворачивающие камни и ломающие укрытия, лес перемалывал любую конструкцию, если не следить за ней.

Первый тайник, в дупле старого дуба, был в порядке. Кора-крышка лежала на месте, берестяная подстилка сухая, кристаллы мерцали в полумраке дупла ровным голубоватым светом, когда я посветил внутрь огнивом. Я пересчитал, закрыл обратно и спустился.

Третий тайник, в расщелине скалы, тоже не вызвал нареканий. Можжевельник стоял стеной, ветви переплетены плотнее прежнего после ночного ветра, и пробиваться к расщелине пришлось с ещё большей осторожностью, чтобы не оставить следов на колючках. Промасленная ветошь цела, кристаллы на месте.

Ко второму тайнику я подошёл привычной тропой, обогнув овраг с поваленным вязом с восточной стороны, где склон был положе и земля тверже. Корневой ком торчал из земли знакомым бурым силуэтом, мох покрывал его сплошным ковром, и на первый взгляд всё выглядело нетронутым, но мох у основания ниши сдвинулся. Всего на пару сантиметров, но вполне достаточно, чтобы мой глаз, натренированный месяцами работы с маскировкой, зацепился за несовпадение.

Я оставлял верхний пласт мха цельным, аккуратно уложив его так, чтобы он перекрывал камни под ним ровным зелёным покровом. Теперь край пласта загибался кверху — кто-то приподнял его и положил обратно, не позаботившись совместить края.

Камни тоже лежали иначе. Два булыжника, которые я подогнал друг к другу, притёрлись к ним, чтобы создать иллюзию естественной россыпи, разъехались на палец в стороны, обнажив между ними щель, которой раньше не существовало.

Мышцы спины напряглись. Я присел у ниши на корточки, раздвинул мох и осторожно извлёк камни, один за другим, укладывая их рядом в том же порядке. Берестяной короб лежал на месте, задвинутый в глубину ниши, но крышка его была сдвинута, наполовину прикрывая содержимое. Я откинул её и пересчитал кристаллы, касаясь каждого пальцем, и обнаружил, что четыре пропали.

Я выпрямился, оглядывая землю вокруг ниши. Усиленные Чувства развернулись на полную мощность, вычленяя из фонового шума леса каждый запах и каждый звук. Мох и прелая листва, влажная глина из-под корневого кома, слабый металлический привкус кристаллов, и поверх всего бледный, почти неуловимый мускусный запашок. Чужой.

Следы на земле обнаружились в трёх шагах от ниши, на полоске влажной глины между двумя корнями. Мелкие парные отпечатки лап размером с ноготь большого пальца, передние чуть впереди задних, характерная походка грызуна, перебирающего ногами быстро и часто. Рядом тонкие параллельные царапины от когтей на коре поваленного вяза, оставленные чем-то, что карабкалось вверх по стволу и обратно.

Мелкий грызун, судя по размеру отпечатков и глубине царапин, с острыми коготками, привыкшими цепляться за кору.

Я нахмурился, разглядывая царапины. Твёрдые кристаллы маны, плотнее стекла и прочнее обычного камня, были бесполезны грызуну в качестве пищи, зубы сломаешь раньше, чем откусишь. Гладкая скользкая поверхность без шероховатостей для гнезда тоже не годилась, не за что зацепить солому или мох. Зачем мелкому зверьку тащить к себе камешки, которые нельзя ни съесть, ни использовать?

Четыре кристалла, аккуратно выбранные из короба с берестяной подстилкой, унесённые через лаз под корневым комом и доставленные куда-то в лес крошечным существом с лапками, размером с ноготь. Я закрыл короб, уложил камни и мох обратно, восстановив маскировку, и отступил на пять шагов, присев за валуном. Решил подождать. Если зверёк повадился приходить, рано или поздно он вернётся, а мне хотелось посмотреть, кто именно обчищает мои запасы и зачем.

Ветер шевелил верхушки деревьев, редкие солнечные лучи пробивались сквозь облака, ложась на землю пятнистым золотом. Лес жил своей привычной жизнью, дятел стучал где-то на востоке, белка прошуршала по стволу ели в двадцати шагах от меня, и где-то далеко, за гребнем, протяжно заскрипело дерево, раскачиваемое ветром.

Прошло полчаса, потом час. Я сидел неподвижно, прижавшись спиной к валуну, Покров Сумерек, особенно когда не двигаешься, размывал контуры тела среди мха и камней. Усиленные Чувства работали в рассеянном режиме, отслеживая звуки и запахи в радиусе тридцати метров, но зверёк оказался осторожнее, чем я рассчитывал, либо приходил в определённое время суток, и я его попросту не дождался. Я поднялся, отряхнул колени и ушёл, решив вернуться через несколько дней.

Через пару дней я снова проверил тайник, и ситуация ухудшилась.

Мох был сдвинут заметнее. Камни разъехались шире, между ними виднелись свежие борозды на глине, оставленные мелкими коготками. Ещё три штуки утащили.

Следы на этот раз были свежее, влажная глина сохранила отпечатки лап с такой чёткостью, что я различал отдельные подушечки и длинные, загнутые когти на каждом пальце. Передние лапы четырёхпалые, задние пятипалые, характерное строение для бурундуков или мелких белок. Размер следа подтверждал: зверёк весил совсем мало, крошечное существо, таскающее кристаллы, которые для него были размером с орех.

Рядом со следами я нашёл кое-что ещё. Мелкие голубоватые осколки, рассыпанные по глине вокруг входа в нишу. Я собрал их на ладонь и поднёс к свету. Грани кристаллов, знакомое мерцание, только каждый осколок был крошечным, с крупинку сахара.

Зверёк грыз кристаллы. Разгрызал их на мелкие кусочки и… что? Глотал? Крошки были слишком мелкими для отходов жевания, скорее пыль, оставшаяся после того, как основная масса кристалла была съедена. Зачем грызуну грызть камни из маны? И как он вообще это сделал?

Ответ пришёл не сразу. Я сидел у тайника, перебирая осколки на ладони, и в голове складывалась картина, которая объясняла всё и одновременно открывала перспективу, о которой я раньше не задумывался.

Мана-звери формировались из обычных животных. Это я знал от Торна и из записей его дневника. Каждое живое существо в Пределе, от рогатого зайца до Скального Медведя, когда-то было обычным зверем, который впитал достаточно маны из окружающей среды, чтобы пробудиться. Медленный процесс, растянутый на годы и поколения, зависевший от близости к источникам маны и от индивидуальных особенностей организма.

Каждый кристалл маны содержал сконцентрированную, сжатую до предела энергию, столько маны, сколько обычный зверь впитывал из окружающей среды за недели или месяцы. Если мелкий грызун, живущий рядом с тайником, регулярно потреблял эту энергию, разгрызая кристаллы и глотая осколки, он мог начать пробуждение здесь и сейчас, питаясь моими запасами.

Я закрыл тайник, тщательно восстановив маскировку, и отступил на двадцать шагов, устроившись в густом подлеске между двумя елями, где Покров Сумерек превращал меня в ещё одну тень среди ветвей. Усиленные Чувства настроил на максимум, сфокусировав на звуках и движении в радиусе пятнадцати метров вокруг тайника.

Ждал я долго. Солнце переползло зенит и покатилось к западу, тени удлинились, и прохладный осенний воздух загустел, обещая ранние сумерки. Спина затекла от неподвижности, ноги онемели, и я давно перестал считать минуты, войдя в то состояние размеренного, бездумного ожидания, которое знает каждый охотник, проведший хоть одну ночь в засидке.

Лёгкий шорох на грани слышимости прорезал тишину, похожий на хруст сухого листа под чем-то совсем невесомым. Потом второй, ближе, с характерной торопливостью мелких лапок, перебирающих по коре. Третий, ещё ближе, и из-под корневого кома поваленного вяза высунулась рыжевато-бурая мордочка бурундука.