Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 151

– Ну вот. Считайте, и без всякой охоты добыча попалась, – улыбнулся Боровик. – Я ж говорил, что от такой скотины польза есть!

– Есть. – Я поднял жив‑камень повыше и посмотрел сквозь него на свет, любуясь безупречными гранями. – Только мне интересно, где он добыл все это богатство. Явно не у реки – иначе бы лесорубы видели автоматонов.

– Вот чего не знаю – того не знаю, ваше сиятельство. – Боровик покачал головой. – Султан явно по реке сюда спустился – слизни от воды далеко не уходят. Я таких крупных уже лет двадцать не видел, они только на севере остались.

– А зимой как? – поинтересовалась Елена. – Они ж хладнокровные.

– Да никак, ваше сиятельство. – Боровик пожал плечами. – Замерзают и спят до весны. Им же лед, считай, как отец родной. А чего этот на юг пополз – кто ж его знает?

– Не просто так пополз, – вздохнул я. – Что‑то там такое творится.

Умей Султан говорить – наверняка смог бы рассказать немало интересного. Судя по размерам, прожил он немало, и наедал свое мягкое брюхо годами, если не десятилетиями. Все лето ползал вдоль реки, глодая камни, а зимой спал, вмерзнув в лед или забившись в какую‑нибудь щель среди таежных скал. Мелким хищникам слизень был не по зубам, а от крупных его защищала магическая броня с шипами, и такое существование могло длиться почти вечно.

Но Султан возжелал перемен и удрал с насиженных… то есть наползанных мест и отмахал пару десятков километров на юг – если не больше.

И наверняка на это у него были весьма серьезные причины.

– Эх‑х‑х… Новые нужны. – Печальный голос Боровика вырвал меня из размышлений. – Эти теперь только выбросить.

Старик осторожно поднял рукавицы за не вымазанный в содержимом желудка Султана край и, размахнувшись, швырнул в ельник на берегу. И Тайга тут же отозвалась недовольным ворчанием, а мгновение спустя колючие ветви заколыхались, и из‑за них показался высокий худой силуэт в бесформенной шляпе.

– А это кого черт принес?.. – негромко пробормотал Боровик, отступая на шаг.

Елене без лишних разговоров припала на одно колено. И чуть ли не в одно движение выхватила из‑за спины лук и пристроила на тетиву оперение стрелы. Так быстро, что я едва успел поймать ее за руку.

– Стой! – произнес я, на всякий случай отводя в сторону уже нацеленный на ели стальной наконечник. – Не бойся. Это Молчан.

Глава 23

Не знаю, как так вышло, но Боровик запустил перемазанные слизью рукавицы в то самое место, где появился таежный колдун.

Именно появился – ничего похожего на шаги и треск веток я перед этим не слышал. За свою жизнь старик наверняка научился ходить по лесу почти бесшумно, но подкрасться к Боровику и Елене с ее аспектом ветра и охотничьим опытом, пожалуй, не смог бы даже он.

– Разбрасываются тут… всяким, – усмехнулся Молчан, протерев рукавом полы своей дерюги.

Кажется, той же самой, что он носил в начале сентября – да и летом, наверное, тоже. Как и прошлую нашу встречу, старик был одет в какие‑то лохмотья, перехваченные доисторическим кожаным поясом с сумкой на боку и выцветший темно‑серый плащ, примерно треть площади которого занимали дыры. Обмотками на ногах побрезговали бы даже попрошайки у храма в Орешке, и только сапоги, хоть и явно не раз чинились, выглядели такими же надежными и крепкими, как десять лет назад.

Или двадцать. Или все пятьдесят…

– Простите, дедушка, – пробормотал Боровик, съеживаясь, – не заметил…

Внешне они с Молчаном выглядели примерно ровесниками, но старик, как и прочие гридни, при появлении лесного бродяги испытывал то ли суеверный страх, то ли благоговейный трепет, то ли все и сразу – но обращался, как с старшему.

И только на «вы», будто Молчан, как и я, носил княжеский титул. Даже Елена осторожно хмурилась и почему‑то не спешила убирать стрелу обратно в колчан, хотя старик даже не смотрел в ее сторону.

Да чего уж там – я и сам вдруг почувствовал себя неуютно. Молчан не был Одаренным, но его защищала неведомая сила, которая позволяло беспрепятственно ходить там, где порой без следа исчезали целые отряды вооруженных до зубов солдат или гридней. Мне так и не удалось понять, откуда берется это могущество, и поэтому оно внушало даже больше осторожного уважения, чем способности знакомых мне магов.

Что‑то похожее я, пожалуй, ощущал в присутствии диаконисы Серафимы. И в начале ноября, когда Горчаков привел нас с Соколом на древнее языческое капище. Сила резных идолов имела мало общего с привычными и понятными аспектами, но не заметил бы ее разве что слепой.

– Сам ты дедушка, – беззлобно буркнул Молчан, улыбаясь. – Иду, слышу шум какой‑то, будто грузовик по Тайге катится, только без мотора. Дай, думаю, посмотрю – а тут вы у реки.

– Слизня‑то видели? – поинтересовался Боровик. – Как раз в ту сторону уползал.

На этот раз Молчан предпочел не отвечать. Видимо. То ли уже потратил весь отложенный на ничего не значащие расшаркивания запас слов, то ли просто решил оправдать свое прозвище. А может, давал таким образом понять, что разговаривать с рядовым гриднем, пусть и преклонных лет, ему незачем и не о чем.

Как и с Еленой. С самого своего появления Молчан не смотрел в их сторону, и даже кресбулатовую броню Гончей, поблескивающую среди остатков трапезы Султана, удостоил лишь мимолетным взглядом. Что бы ни привело сюда старика, беседовать он, похоже, хотел лишь с одним человеком – со мной.

Если вообще хотел.

– Что ж… – Елена первая сообразила, что задерживаться ни к чему. – У меня там чай остывает… Пойду, наверное.

– Ага, ага. И я пойду, ваше сиятельство, – тут же закивал Боровик. – Чего ж не пойти?

Старик попятился, поклонился сначала мне, потом Молчану, и через мгновение оба моих спутника уже задорно шлепали по мокрым камням, шагая через речку туда, где в сотне метров за деревьями скрывалась землянка.

А я остался. Впрочем, ненадолго: Молчан тоже развернулся и без спешки двинулся по берегу в сторону Невы – видимо, решил, что разговаривать над лужей с металлическими останками Гончей как‑то несолидно.

– Какими судьбами здесь, дедушка? – ненавязчиво поинтересовался я где‑то через минуту, когда мы прошагали полсотни метров. – По делу, или так?..

– Да прогуляться решил. Посмотреть, как Тайга‑матушка к зиме готовится. Чего тут творится, какое зверье у Пограничья нынче бродит. А дела… Какие у старика дела могут быть, князь?

Молчан явно лукавил, но даже в безобидной и лишенного смысла болтовне наверняка скрывалось нечто большее, чем учтивый и ничего не значащий ответ на вопрос. Вряд ли колдун случайно оказался в том же самом месте, куда выполз из Тайги слизень‑пересток – да и встретились мы не просто так.

И что‑то явно изменилось. Если раньше старик смотрел на меня скорее с любопытством и чем‑то похожим на снисхождение, как на самого обычного великовозрастного балбеса, отличавшегося от гридней разве что наличием Дара и титула, то теперь во взгляде единственного глаза появилось…

Появилось что‑то настороженное и тяжеловесное. Пожалуй, не тревога, но и уважением я бы это тоже не назвал, хоть из речи Молчана и пропал вдруг отечески‑фамильярный «Игорек», сменившись положенным по титулу «князем».

До «вашего сиятельства» я, впрочем, пока не дослужился. И вряд ли дослужусь: колоколен в Тайге не было, так что на этикет старик плевал с самой высокой сосны.

Молчание, между тем, затянулось, и вместо разговоров Молчан теперь выцеливал единственным глазом нагрудный карман на моей куртке. Так пристально, что лежавший в нем знак небес и солнца, кажется, начинал понемногу нагреваться, и теперь чувствовался даже сквозь ткань.

Я не расставался с подарком диаконисы и все время носил его с собой, но почему‑то так и не заставил себя надеть на шею. И золотой диск продолжал странствовать в кармане, скрытый от всех.

Почти от всех – кроме Молчана.

– Да уж… Неплохо, – усмехнулся старик, наконец, отводя взгляд. – Но так ты смерть не отгонишь, князь.