Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 121

В ответ служивые заулыбались. Молча – но все сразу. Те, что были младше по возрасту или званию отводили глаза и осторожно хихикали в кулак, кто‑то не стеснялся, а сам фельдфебель и вовсе оскалился во все тридцать два зуба.

– А никак, ваше сиятельство, – ответил он. – Сокол – это фамилия.

На этот раз усмехнулся даже дядя – хотя с самого начала стоял пасмурный, как туча. Видимо, после появления Зубова его куда больше интересовала возможность добраться домой в целости и сохранности, чем поиск подходящих для дружины вояк.

Но они, кажется, нашли нас сами.

– Ну, чаю так чаю, Сокол. – Я сделал знак Жихарю и поправил ворот куртки. – Веди.

* * *

– А Николай у нас, получается, снайпер. – Сокол осторожно отхлебнул из чашки. – Из толкового штуцера с пятидесяти шагов в гривенник промаху не даст.

Один из солдат – невысокий мужик с редкими волосами и худым треугольным лицом – коротко кивнул. Сами вояки по большей части молчали. То ли из скромности или самой обычной лени, то ли потому, что Сокол расписывал их многочисленные достоинства так, что никакие дополнения, в общем, и не требовались.

Жихарь даже украдкой вздохнул – похоже, из зависти. Он и сам неплохо умел чесать языком, однако Сокол обращался со словами не только с легкостью, но и с тем изяществом, которое достается лишь в комплекте с соответствующим природным талантом. Или обретается вместе с образованием – и тут явно напрашивалось второе. Я бы поставил всю добычу из зубовского грузовика на то, что у парня за плечами была не школа или какое‑нибудь уездной реальное училище, а целая классическая гимназия.

Может быть, даже столичная – и там его обучили заодно и манерам. На аристократа или выпускника кадетского корпуса Сокол, пожалуй, не тянул, однако в этикете кое‑что смыслил. И под его руководством нехитрая трапеза из черствых баранок превращалась в некое подобие приема в княжеском доме.

Да и место для чаепития он выбрал вполне соответствующее моменту: не солдатскую столовую, но и не казарму по соседству, где нас могли бы видеть и слышать все местные вояки, не занятые на дежурстве в крепости. Я мог только догадываться, откуда хитрый фельдфебель раздобыл ключи от небольшой комнатушки со столом, креслом и парой видавших виды диванов, но здесь наверняка не обошлось без кого‑то из младших офицеров.

А старшие об этой берлоге могли и вовсе не знать – судя по тому, с какой осторожностью наши провожатые оглядывались по сторонам, пока тащили невесть откуда взявшийся здоровенный самовар.

– А вот Федор – так себе стрелок, – продолжил Сокол. – С детства глазами слаб, зато в руках такая силища, что любую подкову разогнет.

– Подкову – это, конечно, хорошо. – Дядя с усмешкой покачал головой. – А с рукопашным боем у вас как, служивые? В армии патроны казенные, а у нас на Пограничье – считай, на вес золота. Пуля‑то дура, а топор – молодец.

– Ну как… Как у всех, Олег Михайлович. Кой‑чего умеем. – Сокол пожал плечами. И тут же осторожно покосился в мою сторону. – А ежели кто испытать захочет – так это мы всегда пожалуйста.

– Вижу, к чему ты клонишь, фельдфебель, – рассмеялся я. – Хватит уже ходить вокруг да около, давай сразу к делу. Положите меня на лопатки – возьму в дружину.

– А если не положим? – Сокол приподнял бровь. – Ну и как мы будем… это самое? По одному, по двое?

– А если не положите – тогда буду думать. – Я пожал плечами. – На кулаках, без оружия. И чтобы никто не скучал – нападайте кучей. Может, и справитесь.

– Кучей? – Глаза Сокола вспыхнули азартом. – А ведь можно попробовать, ваше сиятельство. Только если справимся – слово держите, раз дали!

– Ты это… крыльями‑то не маши раньше времени. – Я поднялся из кресла. – Есть у вас тут место, чтобы размяться?

– Найдется, Игорь Данилович!

Хитрюга наверняка рассчитывал на что‑то подобное с самого начала – поэтому подходящее для «экзамена» ристалище нарисовалось подозрительно быстро, да еще и оказалось прямо за железной дверью в конце коридоре. Оглядевшись по сторонам, я заметил несколько фигур с золочеными звездочками на погонах, однако никто из офицеров и не думал возражать против внеплановой физкультуры. И даже появление незваных гостей в виде нас с дядей и Жихарем их, похоже, нисколько не смущало.

Видимо, визиты родовитых аристократов, желающих набрать в дружину пару‑тройку толковых бойцов, здесь были не такой уж и редкостью. На месте коменданта крепости – полковника, или кто у них тут всем командовал? – я бы за такое спустил с дежурных офицеров три шкуры, однако армейское начальство в Орешке явно предпочитало не забивать себе голову подобными мелочами.

Неудивительно, что у них почти не осталось гарнизона – все по дружинам разбежались.

– Собрались… Будто больше заняться нечем, – проворчал дядя, разглядывая рассевшихся на лавках парней и мужиков в армейском камуфляже. – Вот в мое время…

Я молча улыбнулся. Солдатская служба не сильно изменилась даже за несколько тысяч лет, так что у меня были все основания полагать, что и в те дни, когда дядя тянул лямку в чине капитана или поручика, все обстояло примерно так же, как и сейчас. Будни вояк состояли из сна, работы и муштры – не считая, конечно же, тех дней, когда им приходилось идти в бой.

Однако в мирное время самым страшным врагом солдата, пожалуй, была скука. И сколько бы сомнительных задач не придумывало высшее армейское руководство, полностью одолеть этого противника не сумели ни в древности, ни в те века, когда человечество уже вовсю осваивало далекий космос.

Так что я ничуть не удивился количеству любопытствующих солдат, собравшихся на площадке за казармой. Судя по самодельным воротам и натянутой сетке, здесь не только упражнялись в шагистике, но еще и иногда гоняли в футбол или развлекались другими играми.

Однако сегодня у служивых нарисовалось занятие поинтереснее.

– Готовы, ваше сиятельство? – поинтересовался Сокол. – А то не май месяц.

Фельдфебель уже успел раздеться по пояс и теперь подпрыгивал на месте – то ли от холода, то ли от нетерпения. Изо ртов солдат вылетали крохотные белесые облачка, и я решил не ждать, пока бедняг замерзнут окончательно – хотя это, пожалуй, вополне могло обеспечить мне преимущество. По вполне понятным причинам я не испугался бы и мороза. Основа уже успела приготовиться к схватке и разогрела тело настолько, что от кожи шел пар.

– Силен князь… – прошептал кто‑то с лавки. – Может, и правда всем нашим бока намнет?

– Непременно, – отозвался Жихарь тоном, не подразумевающим никаких возражений. – Намнет, судари. Уж я‑то знаю.

– А я не верю. – Невысокий солдат тут же подсел к нему вплотную. – Спорим, не побьет? На полтинник!

– Полтинник? Поднимай выше! – Жихарь тут же полез в карман. – Два рубля на князя!

– Отставить ерунду! – рявкнул я на всю площадку.

И местные вояки, уже успевшие повскакивать с лавок, опустились обратно, корча недовольные физиономии. Впрочем, их великая печаль продлилась недолго: Сокол вышел на середину площадки, и схватка вот‑вот должна была начаться – а возможность побиться об заклад и добавить пару‑тройку рублей к месячному жалованию была лишь дополнением к зрелищу. Приятным – но уж точно не обязательным.

– Готовы, ваше сиятельство? – поинтересовался Сокол, с хрустом разминая костяшки пальцев.

– Так точно. Начнем, пожалуй. – Я шагнул вперед. – Подходите, судари.

Глава 8

Судари не просто подошли, а ринулись в бой с такой решимостью, что на мгновение показалось, что сейчас меня будут лупить не в тренировочном режиме, а очень даже всерьез. Увернувшись от пары выпадов, я пробил в ответ – без особой надежды отправить противника в нокаут или хотя бы попасть – просто прощупывал. Как прощупывали и меня: кулаки и колени парней Сокола успели коснуться локтей и даже ребер, но пока в их движениях не было той силы, которую «заряжают» для победы.