Молот Пограничья. Гексалогия (СИ). Страница 106

Время разговоров закончилось, и я, приняв из рук Кати меч, вышел на улицу. Туда, где уже пахло гарью, кровью и порохом, и гремели выстрелы. Зубов потерял не меньше трети дружины, но остальные уже оправились. Смекнув, что магический огонь больше не льется им на головы прямо с неба, гридни рассыпались среди сосен вокруг усадьбы и теперь понемногу теснили дядю и остальных.

И тем приходилось отступать. Я разглядел в темноте Жихаря, который уселся за углом гаража, чтобы перезарядить опустевший магазин штуцера. Дела у него явно шли не очень, и если бы не Седой, засевший на крыше гридницы, беднягу наверняка уже прижали бы, окружили и подстрелили.

Зычный голос «холланда» с легкостью перекрывал и пальбу, и крики, и лязг железа. Не знаю, скольких зубовских дядяно сокровище отправило на тот свет, но этот вряд ли был первым. С гридницы громыхнуло, и угловатая фигура отлетела на несколько шагов и свалилась на землю, гулко лязгнув броней.

Даже если кресбулат выдержал попадание огромной пули, тело под кирасой оставалось таким же хрупким, как и раньше – и больше не шевелилось.

Мои люди сражались изо всех сил – а теперь пришел и мой черед подраться.

– Идите сюда! – рявкнул я, поднимая пылающий меч. – Вам нужен князь Костров – так подойдите и возьмите!

И будто в ответ на мой крик снова загрохотали выстрелы. Кто‑то – то ли бабушка, то ли Полина – швырнул заклинание, и над кронами вспыхнул белый шар, озаривший тусклым светом укрывшихся за соснами зубовских гридней.

И не так уж их было и много.

Я взмахнул рукой, и Стена Огня выросла прямо среди деревьев. Повинуясь моей воле, пламя тут же разошлось в стороны, преследуя неуклюжие и медлительные фигуры. Те огрызались огнем штуцеров, со звоном вколачивая пули в мой доспех, но силы были неравны. Я шел вперед, прикрывая голову бронированным локтем, и когда выстрелы стихли – ударил снова. Красная Плеть с шипением выросла прямо из моей ладони и устремилась вперед, с одинаковой легкостью рассекая и дерево, и не защищенную кресбулатом плоть. Гридни падали один за одним, а огонь с сердитым воем мчался дальше, срезая молодые сосенки и оставляя на толстых стволах дымящиеся алые отметины.

Зрелище наверняка вышло убедительным и даже пугающим, но Зубов не зря платил своим людям. Не успел я снова размахнуться Плетью, как несколько бойцов устремились ко мне с разных сторон, лязгая броней. Время, отведенное в этом бою магии и огнестрелу, стремительно уходило, и все закончилось тем, чем и должно было закончиться.

Старой доброй рукопашной схваткой.

Полыхающий клинок Разлучника с гулом вспорол воздух, открывая кровавый счет. Весь мир вокруг вдруг сжался до крохотного пятачка среди сосен, на котором мы с врагами сошлись в смертельном танце. Ярость разгоняла тело до предела, и было уже плевать, сколько против меня выйдет врагов – пять, десять, сто или целая тысяча.

Я не успевал разглядеть, что происходит вокруг, но знал, что сражаюсь не один. Бабушка с сестрой остались где‑то у дома и не лезли в свалку, однако рядом уже появились дядя и Василий с Рамилем. Три бронированные фигуры прикрывали мне спину, и вместе мы стояли намертво.

Разлучник взлетал и опускался, высекая искры из чужих доспехов, и желающих попасть под его полыхающий клинок с каждым взмахом становилось все меньше. Я лично прикончил уже троих, и у дяди дела шли немногим хуже. Теперь, когда враг пришел прямо в дом, осторожный и порой даже нерешительный хранитель семьи и всего Гром‑камня исчез, уступая место кому‑то другому. Ошметки маски стареющего ворчуна облетали с него, как осенние листья с деревьев, и сквозь них проступало лицо совсем другого Олега Кострова.

Бойца. Могучего, опытного и беспощадного. Дядя будто вернулся в те времена, когда силу его руке придавали не только мышцы, но и родовой Дар. И сражался так, что зубовские боялись к нему подступиться. Встав плечом к плечу, мы даже сумели оттеснить их вниз по холму. Откуда‑то примчался Жихарь, потрясая окровавленным топором, и на мгновение показалось, что враги вот‑вот дрогнут.

Но я с самого начала знал, что настоящая схватка еще впереди. Поэтому и экономил силы, поджидая единственного, кто в этом бою мог сражаться со мной на равных.

И он пришел. Лязг брони прокатился эхом среди сосен, пламя расступилось, и навстречу мне шагнула огромная металлическая фигура.

Гридни из Гатчины и Извары носили дорогие доспехи, но броня самого Зубова была настоящим произведением искусства. Она наверняка весила чуть ли не вдвое больше обычной – но все равно казалась изящной, покрывая тело, как вторая кожа… Или скорее как чешуя – столько на руках и ногах было подвижных пластин. Сталь и кребсулат сплетались в причудливый орнамент, в котором я с первого взгляда узнал работу мастеров давно ушедшей эпохи.

Не новодел, а отголосок тех времен, когда Одаренные аристократы не считали зазорным помахать молотом, и кузнецы были магами, а маги – кузнецами. Возможно, к созданию доспеха приложили руку не только варяги, но и сами Древние. Судя по рунной вязи на кирасе, его ковали примерно тогда же, когда и Разлучника.

Наверняка к броне прилагался еще и шлем, однако сюда Зубов пришел уже без него. То ли бросил в машине, чтобы не потеряться среди простых гридней, то ли уже успел лишиться в бою. В пользу последнего говорили растрепанная борода и отметина на щеке – ссадина или ожог, оставленный охранными чарами.

Его сиятельству тоже пришлось туго – однако сил и желания подраться у него, похоже, еще имелось в избытке.

– Доброй ночи, Александр Николаевич, – усмехнулся я, стряхнув с меча очередное бездыханное тело. – Вижу, вы все‑таки решили поздороваться лично… Но где же ваш брат? Я почему‑то не сомневался, что вас будет двое.

– Сам справлюсь, – огрызнулся Зубов.

Когда он шагнул вперед, остальные тут же расступились. И его люди, и мои, включая даже дядю. И наверняка дело было не только в местных представлениях о чести – просто никто не хотел раньше времени подставляться под боевые заклинания, от которых у простых смертных нет никакой защиты.

В поединок Одаренных обычным людям лучше не вмешиваться.

Зубов в очередной раз поднял целую тучу пыли и древесных ошметков, но я спалил их раньше, чем он успел вылепить что‑то серьезное. От второй атаки пришлось уходить пируэтом, иначе растущие прямо из земли щупальца, похожие на пальцы великана, перемололи бы мне все кости. Я крутанулся на месте, отсекая сразу несколько, а от остальных увернулся – и тут же ответил Красной Плетью, прощупывая защиту.

Обычного человека с такого расстояния разрубило бы надвое, даже будь на нем доспех, но Зубов только выругался, закрываясь металлической рукой, и снова попер вперед, на ходу доставая из ножен второй клинок.

Похожий на первый, как брат‑близнец – такое же короткое широкое лезвие из кресбулата. Прямое, без намека на изгиб, и так же сияющее в темноте голубым. Зачарованное, как и Разлучник – только с силой аспекта Льда.

– Что такое, ваше сиятельство? – Я крутанул меч в руке. – Мана закончилась?

– Хватит болтать! – раздалось в ответ. – Иди сюда, выродок – и покончим с этим!

Судя по бледной и мрачной физиономии, я, сам того не ожидая, попал в точку. Зубов действительно потратил большую часть резерва на Земляной Щит пока поднимался к Гром‑камню, и теперь остатков энергии едва хватало на боевые заклинания. Часть маны оттягивали чары на оружии, и тело тоже требовало свое – чтобы не терять скорость в тяжеленной броне.

Наверняка его сиятельство представлял все совсем иначе.

Ярость плескалась внутри, подначивая поскорее лезть в бой, но я привычно загнал ее туда, где она не мешала соображать. Злоба и самоуверенность – не лучшие советчики в поединке с сильным и опытным врагом – холодный расчет куда надежнее. Я наверняка не уступал Зубову силой, фехтовал ничуть не хуже и хранил в своей памяти сотни сражений, но на его стороне были древние доспехи.

И два клинка – против моего одного.

Когда наши мечи в первый раз встретились, высекая искры, по телу пробежала боль. Обжигающий холод тут же поднялся до локтя, словно кто‑то вцепился в руку ледяными когтями. Не будь у Разлучника собственных чар – я, пожалуй, и вовсе выронил его после такого удара.