Сумрак Андердарка (СИ). Страница 26

— Вот уж кому точно не стоит морщить нос на такое положение дел, так это тебе, — перевожу взгляд на Шеллис. — Ты вообще выжила при нашей встрече и последующем общении только потому, что красива.

— Ах, ты ранишь меня в самое сердце! — фыркнула дочь Асмодея.

— В любом случае я не вижу ни одной причины, чтобы не попытаться ей помочь, — пожимаю плечами. — Даже если отбросить то самое сочувствие, из-за которого я просто хочу это сделать, данный вызов крайне интересен с точки зрения расширения горизонтов моего магического искусства. А значит, по определению оправдывает приложение усилий.

— Как скажешь! Я же не возражаю! — Шеллис подняла руки в защитном жесте.

— Надо её покормить и найти комнату, — напомнила о себе Эндаэль, вставая в полный рост. — Мы же не отправим её жить к оркам?

— Разумеется нет, — киваю на слова солнечной эльфийки. — Ладно, Ю Лан… — привлекаю внимание ребёнка. — Сейчас мы пойдём кушать, и я покажу тебе, где ты будешь жить.

— Поняла, — сосредоточившись, ответила девочка. — А… а можно спросить?

— Спрашивай.

— Кто вы, господин? — очень робко донеслось в ментальном голосе. — Вы ведь не человек, да?

— Не человек, — не стал я врать, хотя и не хотел пугать явно полного суеверий ребёнка. — Люди называют таких, как я, вампирами.

— Простите, я не понимаю…

— Ну, это что-то вроде тёмного духа, который выходит на охоту по ночам…

Глава 6

Я спал, и мне снился странный сон. Для разнообразия это были не фантомные воспоминания другого варианта меня, который никогда не знал работы авантюристом и кого Юринэ называла моей Тенью. Хотя не буду врать — именно такие сны ко мне давно уже не приходили. Другое дело, что и обычные сны я уже и не помнил, когда видел последний раз. Обычно, засыпая, я попадаю в пространство, где обитает Юринэ, пусть и далеко не всегда сохраняю воспоминания о том, что там происходило. Здесь же был полноценный сон со своим сюжетом и всеми особенностями именно сновидения, когда, даже вроде бы осознавая себя собой, но оказавшись в совершенно незнакомой обстановке, ты не удивляешься, а воспринимаешь всё как само собой разумеющееся, кроме прочего, ещё и из ничего получая знания об окружающих и обстановке, что царит вокруг.

В данном случае я тоже вроде как осознавал себя, но всё известное мне прошлое, притом, что я его помнил, будто отсекалось из внимания, если и влияя на поступки, то очень опосредованно. Сон был немного рваным, однако события происходили на Земле и в двадцать первом веке, но в то же время и явно не моей Земле. И происходило там что-то плохое. Глобально или в отношении только небольшой группы, к которой я принадлежал, сказать не берусь, но начиналось всё с того, что я находился в некой квартире, а конкретно — кухне подле прихожей. Довольно просторной кухне, где собралось то ли шесть, то ли семь человек, не считая меня, и всех их я считал друзьями, хотя в упор не помнил ни имён, ни кто они такие, только то, что они — люди. Все, кроме одной.

Последней была девушка. Невысокого роста, с подстриженными по подбородок волосами ярко-пшеничного оттенка и, кажется, красными глазами. Это было странно, при моей-то абсолютной памяти, но я в самом деле не был уверен, какого цвета были её глаза. И она была то ли вампиром, как нынешний я, то ли дампиром, то есть полукровкой, что не боится солнца. То есть я не знал точно, даже получая знание о чём-то, в данном случае о её природе, из ниоткуда, как это часто бывает во сне. Хотя окружающие, кажется, были уверены, что она именно дампир.

По какой-то причине нам грозила опасность, я буквально чувствовал это и даже делился этим предчувствием, но мои «друзья» вели себя очень пассивно, хоть и полностью мне верили, а вот моя нервозность росла, в какой-то момент достигнув уровня, когда я просто обратился к той самой блондинке с просьбой меня укусить, чтобы я стал таким же, как она. Да, во сне я был человеком, как и те самые друзья, чьих лиц и имён я даже не знаю, однако, несмотря на некоторую спутанность сознания от самого факта пребывания во сне, логическая цепочка внутри меня выглядела железобетонно, утверждая, что, будучи вампиром, выжить в грядущей опасности гораздо больше шансов, чем будучи человеком. Я это даже объяснил окружающим.

И тут тоже странный момент — никто не боялся лично той блондинки, считая её надёжным другом и товарищем, но вот обращение почему-то вызывало у всех отторжение, и посмотрели на меня как на психа. И тем не менее та девушка согласилась выполнить просьбу и действительно укусила меня в шею. Абсолютно не больно, к слову. И даже собственной крови нацедила небольшую пробирку, вроде как тоже по моей просьбе.

Это была самая яркая часть сна, но не конец. Дальше всё-таки что-то случилось — какое-то нападение, сражение… тут очень мутно, запомнились только эпизоды постоянного бега и маневрирования сперва по крышам неких белокаменных строений непривычного вида, будто мы попали в какой-то напыщенный ультрасовременный район, где всё пытаются построить по максимально броским проектам, а дальше отступление по воде какого-то озера, где скорость бега позволяла не проваливаться в воду. К тому моменту мы уже были одни, то есть я и та невысокая вампиресса со светлыми волосами, и мне пришлось её зачем-то подхватывать и нести на руках, пока мы не добрались до другого берега. Дальше тоже что-то было, вроде бы мы блуждали по заброшенной промзоне и что-то искали, но это уже воспринималось (а главное — запомнилось) совсем блекло.

И, казалось бы, обычный, не особо информативный сон, каких у любого человека бывают десятки в год, но, придя в себя и отбросив с сознания сонную плену, тем самым возвращая ему кристальную ясность, я почему-то не мог прекратить думать об этих событиях. Так и лежал, прокручивая в голове разные эпизоды своего «обращения» на незнакомой кухне от незнакомой девушки, а также последующих попыток обезопасить её в том хаосе, что начался вокруг. Несмотря на обрывочность и известную условность сценария данного сна, эти моменты отчего-то воспринимались весьма важными и даже… тёплыми? Будто я действительно знал эту девушку и был с ней очень близко знаком. Будто она мне дорога. Однако я даже лица её не мог вспомнить, не говоря уже об имени, и точно никогда не встречался в своей первой жизни.

— Не думай об этом слишком много, — вырвал меня из воспоминаний спокойный, почти равнодушный голос, — если бы время для понимания уже пришло, ты бы не испытывал такого смятения.

— Юринэ… — открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на ковре в центре круглой комнаты, стены которой были уставлены заполненными книжными стеллажами, а в двух метрах от меня стояла кушетка, где боком сидела белокурая девушка в чёрных одеждах, как раз читая какой-то том.

Со времени моего первого посещения этого места окружённая тёмно-серым туманом безжизненная долина уже успела заметно преобразиться, хотя большей частью только за счёт здания из полированного чёрного камня, которое я воплотил в её центре. Пока это была не слишком изысканная «коробка» тридцати метров ширины с двумя этажами, служащая по большей части для содержания известного мне собрания книг, весь объём которых я сюда скопировал, воплощая полные копии по совету Юринэ. Хотя «весь объём» — это не совсем точное определение, правильнее будет «весь объём с момента попадания в Торил». Всё-таки приобретённая абсолютная память позволяет в точности вспомнить лишь то, что видел уже после её обретения, а не до, так что земной литературы здесь почти не было.

— Этот сон… — встав с пола, я полностью развернулся к девушке. — Это ты его мне показала?

— Странно, — обронил бесстрастный голос под шелест перевёрнутой страницы.

— Что именно?

— Что ты это спрашиваешь, — серые глаза отвернулись от книги и всмотрелись в моё лицо. — Ведь ты понял всё в первый же момент.

— Это была лишь моя догадка.

— Когда ты общаешься с другими, ты всегда смело строишь догадки и выводы, но держишь их при себе и редко подвергаешь сомнению, со мной же ты как ребёнок, который постоянно просит дать ему точный ответ, — ни в её голосе, ни в выражении лица не было упрёка, но всё равно возникло ощущение, будто мама раздосадована непутёвостью своего малыша.