Моя космонавтика и другие истории. Страница 7

Я вдруг похолодел.

Не может быть!!!

Да сколько же времени прошло?! Три дня?! Четыре?!! И все это время Настюшка сидит там одна?! Без еды?! Без школы?!

Через три минуты я уже был в такси и мчался на север города.

Отперев дверь, я влетел в квартиру.

– Настюшка! – закричал я с порога. – Настюшка, как ты?

Настюшка вышла из комнаты.

В одной руке у нее был любимый плюшевый медведь, в другой – третий том старой советской энциклопедии.

– Яичницу, – ответила она удивленно. – А огурцы были в холодильнике.

– Огурцы, – повторил я растерянно.

– Нет, – возразила Настюшка. – Одна не ходила, раз мама не велела. Пропустила школу в четверг.

– А что же ты делала?

– Как обычно – читала книжки, смотрела мультики, играла на планшете.

– Послушай, у меня такое творилось в эти дни…

Настюша вдруг взяла меня за руку.

– Ты ни в чем не виноват! – улыбнулась она. – Со мной все хорошо. Это тебе больно. Не надо.

Я ошарашенно сел на пол.

– Так, что происходит?! Ты… Ты со мной разговариваешь?!

– Это ты со мной разговариваешь! – удивленно ответила Настюшка.

– Так ты умеешь говорить?!

– Умею. С детьми умею, со взрослыми хуже. С мамой умею, но не всегда. Я хорошо говорю только с Яной, это моя подружка.

– У тебя есть подружка?

– Мы в больнице познакомились, у нее тоже синдром Клеймера. Только маме не говори, ей не нравится, когда мы с Яной переписываемся. Я могу нормально говорить только с Яной. И с тобой теперь тоже. Ты сегодня меня слышишь.

– А раньше я не слышал?

– Нет.

– А раньше ты не слышала, что я говорю?

– Слышала. Что я урод. Что я психический инвалид. Что я проблема в доме. Что если бы не я, вы бы с мамой были счастливы.

– Господи, стыдно как, – я закрыл лицо руками.

– Не переживай, мне все так говорят! – успокоила Настюша. – Я привыкла. И в школе, и в магазине, и на улице, и врачи в больнице. И мама тоже так говорит.

– Настюша, поверь, но я…

– А я знаю. Это ты тоже говорил. Что хочешь меня вылечить, что готов ради этого на все.

– Охренеть. – Я глянул на часы. – Ладно, пока у вас внизу магазинчик работает, я сбегаю куплю тебе еды… – И вдруг осекся. – Черт, там прилавок, надо говорить с продавцом…

– Ты теперь не умеешь покупать еду? – догадалась Настюша.

– Теперь не умею, – признался я.

– Значит, у тебя теперь синдром Клеймера?

Я задумался.

– Ну да, – сказал я наконец. – Это все объясняет. У меня теперь синдром Клеймера.

– Ты заразился от меня? – испугалась Настюша.

– Нет, что ты. Совсем в другом месте.

– Хочешь, я научу тебя покупать еду?

Я посмотрел на Настюшу. Она не шутила.

– Ты? Научишь меня?! Покупать еду?

– Ну да. А кто тебя еще научит? У меня девять лет синдром Клеймера. Я многому научилась. Даже в школу теперь хожу.

Мы возвращались из магазина. Одной рукой я держал Настюшину ладошку, другой – пакет с продуктами. Настюша терпеливо объясняла мне новые правила жизни.

– Говори коротко. Чем меньше слов – тем понятнее. Очень помогает указывать пальцем. Дайте этот кефир, это молоко, триста грамм этой колбасы. Если человек противный – не говори с ним никогда, молчи или убегай. Иначе он услышит все, что ты о нем думаешь. И будет неприятно вам обоим.

– Так вот почему ты со мной не разговаривала!

– Но теперь-то ты приятный! Слушай дальше. Прежде чем что-то сказать или написать – остановись и подумай: почему ты это хочешь сказать? Не что ты хочешь сказать, а – почему. Почему ты сейчас тратишь силы и время, чтобы это сказать? Что тебя заставляет это делать? А то знаешь, как бывает: я спрашиваю у себя в соцсетях…

– У тебя есть соцсети?!

– Да, только тайно. Маме не говори пока. Я пишу в соцсетях: если у вас есть ненужный детский велосипед, подарите мне.

– Тебе нужен велосипед? Я тебе куплю!

– Мне уже подарили, поможешь забрать? Но ты не перебивай, ты слушай. Вот мне пишут ответы. Знаешь, что мне пишут?

– Догадываюсь. «Я очень крут».

– Ты зна-а-аешь! – улыбнулась Настюша. – «Я очень крут». «У меня все супер». «Я великий эксперт по велосипедам». А еще: «ты неправильная», «я лучше, чем ты». А бывает, еще пишут: «я здесь, обратите на меня внимание!» Или: «мне одиноко, поговорите со мной кто-нибудь». Или: «мне очень больно, и я хочу написать такое, чтобы тебе тоже стало больно». Но я же все это читаю! А они-то даже не догадываются, что я умею читать! А если им рассказать – обижаются, говорят, что ведьма и читаю мысли. Но они же сами свои мысли мне пишут! Просто думают, что модели велосипедов перечисляли, а не это все… Но я же умею и исходник прочесть – транслятором на другой язык…

– Ты тоже догадалась читать текст через транслятор? – изумился я.

– Ну да, давно. Но ты слушай главное, дядь Леша. Вот зачем они это пишут? У них же нет велосипеда для меня. Вот у одной девочки был, она написала: я отдам тебе велосипед. И как транслятором ни очищай, ее слова не изменятся, потому что искренние. Хотела отдать мне велосипед – ровно это и написала. А остальные хотели сказать, что крутые или им больно. Но плохо не это. Плохо, что они тоже слышат все, что я говорю! Поэтому прежде, чем сказать, я всегда себя спрашиваю: почему я хочу это сказать? Почему?

– Ты рассуждаешь как взрослая.

– Я много читаю, – засмеялась Настюша.

Мне пришла в голову идея.

– А ты поможешь мне написать письмо?

– Почему ты его хочешь написать?

– Потому что меня уволили с работы, и я хочу вернуться.

– Так и напиши.

– Так не поймут. Мне надо соврать – написать, что у меня погиб друг, поэтому я был болен.

– Я помогу тебе соврать, – кивнула Настюша. – Я умею немножко. Только маме не говори. Мы напишем твое письмо. Я думаю, ты быстро научишься всему снова. Я помогу.

Потом мы вместе лепили вареники и смотрели мультики. А перед сном Настюша попросила почитать ей какой-нибудь справочник.

– Почему справочник? – удивился я.

– Потому что мы можем читать только справочники и энциклопедии. А в книгах мы прочтем другое, совсем не то, что хотел написать автор. Хочешь прочту тебе какую-нибудь книгу… из книг?

Настюша встала на табуретку и наугад достала с многочисленных Дашиных полок потрепанный томик.

– Вот послушай. Не знаю, как начать.

– Ты читай с начала.

– Так я и читаю. Не знаю, как начать. Проклятье, никогда не знаю, как начать роман…

И вдруг в прихожей щелкнул ключ.

– Мама! – закричала Настюша и бросилась к двери.

В прихожую вбежала Даша.

– Я ужасно волнуюсь! – сказала она. – Я все бросила и прилетела! Леша! Ты мне слал такие дикие сообщения!

– Я люблю тебя, Даша! – сказал я и обнял ее.

– Я люблю тебя, Леша! – прошептала Даша и прижалась ко мне.

– Я люблю вас! – сказала Настюша и обняла нас, насколько хватало ее рук.

Вера и мед

Ей всегда казалось, что она просыпается за секунду до колоколов. Вера готова была поклясться, что это так. Но Эрик говорил, что это всего лишь эхо гиппокампа: пробуждающийся мозг неверно запоминает ход событий, причину и следствие. Кому верить? Собственной голове или любимому мужу, доктору наук и лауреату Бериевской премии РСФСР?

Церковные колокола били за окном побудку медленно и раскатисто, немного не попадали в ноты: в местной звоннице не хватало нужного колокола. Вера всегда лежала и ждала, пока они доиграют, наслаждалась первыми минутами наступающего дня. На одеяло запрыгнул Тишка и принялся топтаться, намекая, что пора завтракать. Не открывая глаз, она вынула из-под одеяла руку и принялась чесать Тишку. Тот с хрустом потягивался, игриво обхватывал ладонь всеми лапами, показывая, что ему тоже очень приятно. Вера хотела почесать ему пузико, но задела ногтем пигидий – Тишка дернулся и больно впился в ладонь передними клешнями.