Сердце ведает без слова. Страница 10

– Видишь, соседи ёлку украшают! Нужно эту войну прекращать! Это не дело! Всем Новый год испортят, а себе в первую очередь! – нахмурив брови, сказала Надежда.

Неожиданно прозвучал звонок. Георгий пошёл открывать дверь. Надежда кинулась следом. На пороге стояли соседи-молодожёны и переминались с ноги на ногу. Волосы у них были всклочены, глаза горели. Георгий с Надей рассматривали их с интересом и молчали.

Паузу нарушил молодожён Слава: «Простите нас, но мы хотели бы забрать наши вещи с дерева. Из вашего окна это удобней сделать».

Георгий распахнул дверь и с улыбкой сказал: «Конечно, конечно, проходите. С удовольствием поможем». Соседи нерешительно вошли. Молодожён направился с Георгием к окну. В это время Надежда увлекла хлюпающую носом девушку на кухню: «Настя, девочка моя, давай умоемся, глазки накрасим, платье красивое наденем, ведь через три часа Новый Год! Как встретим его, так весь год и проживём!»

– Не хочу, не буду. Не хочу с ним ничего встречать. Всё надоело, ревнует меня даже к фонарю. Всю душу вывернул, – размазывая слёзы, говорила Настя.

– В жизни всё бывает, девочка. Поверь, и это тоже пройдёт! Он тебя же любит! Ведь почти каждый день тебе букеты носит. В глаза заглядывает, не знает, чем тебе угодить. И ты его любишь, ведь когда его ждёшь, музыку включаешь и пританцовываешь. Блинчики ему печёшь. Пылинки с него сдуваешь. Ты же женщина, учись мудрости. Ведь криками и битьём посуды ничего не добьёшься, только раздражать его будешь. Давай, успокаивайся. Времени не остаётся. Пойдём к тебе домой, быстро там все осколки уберём, пока мужчины здесь возятся.

Надежда и Настя вышли незамеченными из квартиры, поднялись наверх и принялись за уборку. Быстро вымели осколки посуды и новогодних игрушек. Разложили разбросанные там и сям книги, мягкие игрушки, посуду, одежду. Квартира преобразилась. Зажгли разноцветные огоньки на ёлке. Надежда помогала девушке накрыть стол скатертью, поставить на него фужеры, шампанское, фрукты.

– Настя, беги в ванную, приводи себя в порядок. Осталось ещё полтора часа до Нового года, всё успеешь! А я пойду к себе. Утром приходите к нам в гости, – улыбнувшись, сказала Надежда. Перед тем как нырнуть в ванную, Настя кинулась ей на шею со словами: «Спасибо вам за всё!» Надежда обняла девушку: «Всё будет хорошо! Только любите и берегите друг друга», – прошептала ей на ушко женщина. Подтолкнув девушку в сторону ванны, она вышла из квартиры.

В это время Георгий помогал Славе складывать вещи на кресло. Куча одежды росла. Сначала на кресле оказалась норковая шуба, затем мужская рубашка, пиджак, галстук, один носок. Потом кучу пополнили шарфик и пеньюар. Когда Надежда пришла домой, она застала мужчин, чертыхающихся и пробующих в две руки достать палкой кружевной бюстик и трусики танго. При этом ещё мужчины и разговаривали между собой:

– Слав, ты брось её ревностью мучить! Ты же мужчина! Она ещё ребёнок! Она тебя любит, ведь глазищи у неё горят, когда на тебя смотрит! Блинчики тебе печёт и с ложечки кормит. Иди к ней и мирись! Новый год на носу! Побрейся и целуй её до умопомрачения! Как встретите Новый год, так и проведёте его! – рассудительно говорил Георгий.

– Не простит она мне, что праздник испортил! – бормотал Слава.

– Она умная, простит! Ведь Новый год – волшебный праздник! Иди к ней. Чёрт с этими трусиками. Пусть висят. Завтра достанем. Приходите утром в гости, – говорил Георгий, подталкивая Славу к двери вместе с охапкой одежды.

Слава пятился спиной к двери и благодарил соседа за умные советы. Георгий закрыл за ним дверь. Дома было тихо. Часы показывали, что до Нового года остался всего один час. Звонок в дверь оповестил о приходе детей и внуков. Дом наполнился разговорами, поцелуями, поздравлениями, визгом и смехом. Надежда с Георгием заговорщицки переглянулись: «Кажется, мы всё успели!»

Все сели за стол, звон кремлёвских курантов совпал со звоном бокалов и традиционной ложкой варенья из рук отца всем членам семьи, затем последовал традиционный тост: «Пусть мир воцарится в каждом доме, и счастье придёт в каждый дом. Долгие лета всем!»

Александр Дорожинский

Сердце ведает без слова - i_008.jpg

Родился в г. Витебске Белорусской ССР. С 1993 года живёт в Сергиевом Посаде Московской области. Подполковник запаса. Ветеран военной службы. Ветеран труда.

Поэт. Член Союза писателей России. Заместитель руководителя ЛИТО «Свиток» (Сергиев Посад). Публиковался в различных изданиях – районных, московских, центральных, международных. Автор четырёх книг стихов.

Автор-исполнитель песен на свои стихи и на стихи других поэтов, в том числе многих своих земляков. Автор пяти альбомов песен под гитару.

Дипломант, лауреат, победитель и член жюри многих конкурсов и фестивалей, как поэтических, так и авторской песни, в том числе международных.

Маме

Я, кажется, недавно с ней поговорил.
– Что, плохо, мама? – Да, сынок, неважно.
– Держись. Ты поживёшь. Я Господа молил.
И я ещё приеду не однажды.
Потом сестра сказала: – Вроде ничего.
Вон даже с внуком бабушка смеялась.
Не думали тогда, а ей часов всего
Не более двенадцати осталось.
Она жила на свете, видно, как могла,
И замуж вышла очень молодая.
Здоровье лишь своё совсем не берегла,
Другим себя всецело отдавая.
В ней было столько бесконечной теплоты,
Что, видимо, не каждому даётся…
Душа и сердце были у неё чисты,
И даже если вдруг она ругнётся…
Жалела мама многих… Может, всех, почти…
Отходчива была невероятно.
Старалась с верой в сердце по судьбе идти,
Хоть многое ей было непонятно.
На помощь приходила – только позови.
Порою-то и звать не надо было.
И столько всем добра давала и любви,
На сколько у неё хватало силы.
Теперь уже не будет с нами никогда
Ни маминого слова «Ай, ну ладно…»,
Ни маминых напутствий, что она всегда
Давала от души, пусть и нескладно.
Быть может, надо было чаще говорить,
Что мама наша – лучшая на свете.
Быть может, надо было чуть сильней любить
И радовать её хотя бы этим.
Наверное, как ангел мама не была,
И непростой была её дорога.
Она, что ей Господь отмерил, прожила…
Жаль только, что отмерено немного.

Папе

Memento mori (лат. – помни о смерти)

Ночной звонок пронзил нутро моё.
Так поздно никогда не надрывался
Наш телефон. Я, буркнув: «Ё-моё!..»,
В тревоге непонятной просыпался.
И голос в трубке прозвучал как гром:
«Ты… там… держись… Сегодня умер Батя…»
«Что?.. Кто?!..» Качнулся, показалось, дом.
«Отец твой… Слышишь?.. Сообщила Катя…»
«Да, слышу…» – через силу прошептал.
«Тебе домой немедля ехать надо…»
«Да, да… Конечно… Утром – на вокзал,
На поезд… Скоро буду дома…» «Ладно».
До самого утра без сна потом.
Болело сердце, да и нервы сдали.
В подушку плакал, думая о том,
О чём по телефону не сказали.
Наш Папа был как все – не идеал.
И жил, как мог. И стал, кем мог, наверно.
Нас вырастил с сестрой и воспитал.
И благодарны мы ему безмерно.
Он был как все?!.. Конечно, не как все.
Бывало часто – лучше всех рыбачил.
Он не умел отказывать совсем.
Считал, что надо так и не иначе.
Без чертежей он лодку собирал.
Его «великим» часто называли.
И мне порой казалось, что он знал
То, что другие-прочие не знали.
Он был отремонтировать готов
Любую вещь – от стула до мотора.
Он не любил пустых, ненужных слов.
И, может, что-то делал он нескоро…
Но всё-таки он нашим был Отцом,
Учителем по жизни и Примером.
Никто из нас не вырос подлецом,
И это тоже Папин плюс, наверно.
По-своему любил он эту жизнь.
По-своему старался сделать лучше.
Мне было трудно – говорил: «Держись…
И шашку атаманскую получишь!»
Вот и его уж с нами нет теперь —
Хорошим человеком меньше стало.
Жизнь не пройти земную без потерь.
У каждого бывает их немало…
И мысль приходит в голову одна —
Вдруг что-то не сказал я… Вдруг не сделал
Для Папы, что исчерпал жизнь до дна,
До самого последнего предела…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: