Беспощадный целитель. Том 4 (СИ). Страница 9

Серый туман начал бледнеть. Осколок Алекса отступал, или скорее это меня выталкивало. Контуры Междумирья расплывались, теряя плотность.

— Линь Ша.

Голос Алекса долетел издалека, уже почти из-за границы.

— Спасибо. За Давида.

Междумирье схлопнулось, а я проснулся рывком и тут же сел на кровати, хватая воздух ртом….

Глава 5

Три дня. Три дня без еды, без школы и без людей. Слишком велика цена любой ошибки в Зале Стихий, поэтому я предупредил всех, что буду занят, и занялся подготовкой по полной, пользуясь медотводом, подписанным Хантом. Там было написано, что вследствие турнирных травм мне рекомендовали полный покой. Законная неделя тишины, из которой мне критично нужны были только эти три дня на подготовку.

Первый день ушёл почти полностью на подготовку и закупку ингредиентов. Двадцать два ядра D-класса, купленных у Нокса, конечно, изрядно его удивили, но лучше уж вызвать его удивление крупным заказом, чем бегать по нескольку раз. Эта закупка сожрала десять тысяч кредитов, что составляло почти половину моего запаса. Нокс хмурился, считал купюры и снова хмурился. «Ты же не собираешься жрать их все разом?» Не собирался. Разом — это как наливать кипяток в треснувший кувшин. Я буду жрать их медленно, рассасывать, как леденцы. По два-три в час, с перерывами на медитацию, давая каналам привыкнуть к нагрузке. Мой кадавр перерабатывал грязную энергию лучше любого нормального ядра, что меня несказанно радовало и позволит серьёзно ускориться. Нокс явно мне не поверил, скорей всего решил, что я покупаю для перепродажи, но ему было в целом плевать. Пусть думает что хочет, а меня ждёт то ещё мучительное развлечение — медленное пожирание ядер.

К вечеру первого дня моё ядро заполнилось до сорока двух процентов. К концу второго было уже пятьдесят семь. К исходу третьего дня, когда я поглотил последнее ядро и после восьмичасовой медитации, у меня было шестьдесят три.

Целых шестьдесят три процента — это было со мной впервые с Разлома, где я заключил пакт с Тенью.

Второй и третий дни я готовил и пил отвары. Ещё три тысячи кредитов на ингредиенты, которые в этом мире использовались не так и не для того. Корень серебряной лозы — идеальное средство для укрепления стенок каналов, в прошлой жизни стоил бы целое состояние, здесь продаётся как средство от бессонницы. Пыльца лунного мха — на редкость мерзкая штука, необходимая для выведения энергетических шлаков, местные даже не догадываются, что его можно использовать в таком качестве. Концентрат жёлтого камнеломника серьёзно повышал проводимость каналов. Помощь Майклу окупилась уже во столько раз, что посчитать попросту невозможно. После Зала надо будет обязательно навестить стариков и принести им подарков. Я варил отвары на кухне Мириной квартиры, помешивая точно так, как учил старый шаман.

Трое суток я не ел ничего, кроме этих отваров. Горьких, тягучих, с привкусом земли и мокрого камня. Тело протестовало первые сутки, и мне приходилось сдерживаться, чтобы отвары не вырвались наружу, а потом смирилось, подчиняясь моей воле. С каждым новым отваром каналы чистились, избавляясь от лишнего. Их стенки уплотнялись. Но самое важное: из меня вместе с потом выходили шлаки. Мерзкие, серые, маслянистые, с запахом, от которого я сам бы отшатнулся, если бы не провёл десяток лет в лагерных лазаретах, где пахло и похуже. Но хуже всего было то, что, чтобы смыть это с кожи, приходилось изрядно постараться.

Сожрать ядро. Медитировать. Пить отвары. Повторить. Раз за разом, пока не прозвонил будильник, говоривший мне, что пора.

Старый шаман бил бы меня клюкой по затылку за спешку, но у меня не было роскоши тратить на это месяцы. Зал Стихий ждал в ночь новолуния, и каналы должны были быть готовы к тому, что я собирался с ними сделать. Чем лучше я подготовлюсь, тем эффективнее будет моя работа.

Хант ждал у двери с табличкой «Зал Стихий — вход только по предварительно согласованному расписанию». Однорукий, в своей вечной куртке с пустым рукавом, стакан кофе в единственной руке. Рядом с ним мужчина лет пятидесяти в сером пиджаке, выглядящем будто его поела моль. Короткая стрижка, густые седые брови, нос, сломанный минимум дважды. На груди бейдж: «Ларс Вебер, смотритель Зала Стихий, класс допуска C». Колоритный смотритель. Тоже из бывших, как и Хант?

— Доу, — Хант кивнул мне. — Ты вовремя. Господин Вебер оформит тебе пропуск.

Я посмотрел на дверь. Выглядело так, будто это была не просто дверь, запирающая энергетический разлом, а какой-то сейф с тремя замками и сканером ладони. Но даже сквозь эту гору стали за ней чувствовалось давление. Тяжёлое, концентрированное. Нечто подобное ощущаешь в воздухе перед надвигающейся грозой. Здесь было по-другому, но сходство имелось. Энергии Воды и Земли, спрессованные в замкнутом пространстве, ждали того, кто рискнёт зайти к ним. Уже сходу.

Хант поставил кофе на подоконник и достал папку.

— Стандартный протокол, Ларс. Всё как договаривались.

Смотритель посмотрел на меня, хмыкнул и ловко поймал папку, которую ему бросил однорукий охотник.

— Так, сынок. Вот тебе бланк, на нём нужно проставить подпись, дату и время входа, время выхода, а перечень допустимых практик я заполню сам. — Он протянул мне ручку и бланк. — Ранг?

— E. Нестабильный.

Его брови взлетели в удивлении.

— Он идёт в глубокую медитацию, — добавил Хант.

— E-ранг? В глубокую? — Вебер повернулся к Ханту. — Виктор, мне трупы в зале не нужны. Я под такое не подписывался.

— Не дрейфь, старик. Дай ему протокол двенадцать-семь, с полным отказом. Парень знает, на что идёт.

— Двенадцать-семь — это минимум для D-ранга. А этот…

— А этот парень справится. Моё слово, — перебил его Хант. Голос его звучал ровно, но я знал этот тон. Тон человека, который не привык, чтобы его слова оспаривали. — Давай протокол. И отказ.

Они смотрели друг на друга. Два старых воина, каждый из которых видел достаточно смертей, чтобы не спорить по пустякам. Вебер сжал челюсть, но кивнул.

Документ оказался длинным — шесть листов, исписанных мелким шрифтом. Я пробежал глазами: «разрушение каналов», «повреждение ядра», «кома», «остановка сердца»… Последний пункт гласил: «В случае кончины ученика школа не несёт ответственности».

Я усмехнулся и поставил подпись, а Хант завизировал и поставил печать школы.

— Хорошо, парень. У тебя будет двадцать восемь часов подряд, скажи спасибо своему учителю и тому, что он играет в карты как шулер. — сказал он. — Весь зал в твоём распоряжении, но ты обязан надеть браслет, который будет отслеживать твоё состояние.

Двадцать восемь часов — слишком много и одновременно слишком мало для меня. Но сейчас это настоящее сокровище. Застегнув на запястье браслет, я кивнул и начал входить в транс.

Вебер открыл замки, приложил ладонь к сканеру, и двери тяжело разошлись.

Давление энергии ударило в лицо, как морская волна. Вода и Земля, запертые в каменном мешке, рвались наружу, хотели распространить свою волю в мир. Я шагнул внутрь.

— Если пульс упадёт ниже тридцати, — крикнул Вебер, — я вытащу тебя оттуда! Датчик на запястье не снимай!

Я посмотрел на тонкий браслет-монитор, что он активировал на моей руке. Зелёный диод мерцал в такт сердцу.

Двери закрылись, лязгнув замками, и наступила оглушительная тишина.

Я опустился на каменную плиту в центре зала, садясь в позу лотоса. Нет ничего лучше этой позы для глубокой медитации и работы с энергетической структурой организма. В ней ты как бы «заземляешься» и становишься единым сосудом с замкнутой и, самое главное, сбалансированной структурой.

Энергия стихий давила со всех сторон. Вода — холодная, текучая, стремящаяся проникнуть в каждую пору. Земля — тяжёлая, незыблемая, успокаивающая. Вместе они создавали среду, в которой обычный практик E-ранга продержался бы не больше часа. Потом каналы начали бы разрушаться, как плотина под напором паводка. Но в моём случае это было именно то, что нужно: через разрушение заняться созиданием.