Свечная лавка самозванки, или Беглая невеста инквизитора (СИ). Страница 16

Я замерла, перестав дышать и готовясь к встрече с неизбежным, но Мэг, вдруг словно сломавшись, рухнула на колени, и ее всю затрясло.

— О, Боже! Я думала... вы... как они...

У меня вдруг ослабели ноги, и я, сама не понимая как, упала на пол вслед за Мэг. Облегчение прокатилось по телу мощной теплой волной, и пусть я все еще ни черта не знала, но уже догадалась, что опасность, еще мгновение назад нависающая надо мной острием гильотины, отступила.

— О, благодарю! Слава Богу!

— Ты... — я попыталась найти слова, но язык прилип к нёбу.

— Я надеялась, что вы сможете помочь госпоже, но, когда вы вчера вызвали стражу… — зашептала она судорожно. — Простите, я так ужасно о вас думала.

Все еще огорошенный новыми переживаниями разум очень медленно складывал два и два. Так вот, что произошло вчера.

Конечно же… Баронесса была так слаба, у нее не получилось бы сбежать в одиночку. Мэг помогла ей, а сообщила об этом барону, чтобы отвести от себя подозрения…

По коже побежали мурашки.

Я думала, что в этом проклятом замком все вокруг бездушные и отупевшие от собственного страха палачи, но… Ошиблась. По крайней мере Мэг была на нашей стороне. Всего лишь одна такая же беспомощная девушка, но у меня под ногами словно появилась опора.

— Тише… — я накрыла ее руку, проглатывая ком в горле.

Как должно быть мучительны для нее были эти две недели. На ее глазах травили ее госпожу, а она была абсолютна бессильна хоть что-то предпринять…

Обняв Мэг, я успокаивающе гладила ее трясущуюся спину, сама едва сдерживаясь от рыданий.

— Я знаю противоядие, — шептала она. — Мы сможем помочь госпоже! Какое счастье! Вы чудо, посланное Богом в ответ на мои молитвы!

— Все будет хорошо, — приговаривала я в ответ то ли ей, то ли себе. — Все будет хорошо.

Дни слились в однообразную муку. Каждое утро начиналось с того, что я терпела похотливые прикосновения Фроба за завтраком - его жирные пальцы ползали по моим рукам, а взгляд скользил по вырезу платья. Затем до полудня я варила ненавистный отвар, вдыхая едкий дым полыни, от которого слезились глаза и першило в горле.

Придя в комнату баронессы, я первым делом скребла ножом угли из камина, выбирая самые пористые. Мэг научила меня: «Толки до сажи, мельче – лучше». Я растирала их в ступке до черной пыли, смешивала с горькой солью и подавала баронессе.

После уборки в комнате, где каждый уголок пропитался запахом болезни, я шла в кабинет счетовода и возилась с бухгалтерией. «Черная» книга учета лежала передо мной, почти готовая. Баронесса поправлялась, но мое положение от этого не становилось лучше. Я все еще была в ловушке, все еще не знала, где барон прячет настоящую книгу.

А меж тем графский посланник должен был приехать уже завтра.

Сегодняшняя ночь была последней.

«Последней» — тревожным эхом билось в груди.

Мои пальцы, деревянные от напряжения, механически выводили цифры, в то время как разум метались, как загнанный зверь.

С чем я завтра пойду к графскому посланнику? С пустыми руками? Кто просто поверит словам женщины? Если явно не доказать наличие двойного учета, барону просто все сойдет с рук!

Перо замерло, чернильная клякса расплылась на бумаге, словно предупреждение.

Пламя свечи дрогнуло, отбрасывая на стены прыгающие тени. Я уставилась на стопку счетов, и в голове мелькнула дерзкая мысль: «Может, показать их посланнику? Я смогу доказать расхождение!»

Но тут же вспомнились слова, подслушанные в таверне: «Граф страсть какой сердитый! Ему везде чудится обман. И такой он вредный — если что не по нему, так до самого инквизитора дойдет!»

Нет.

Меня охватила дрожь.

Даже если оставить все как есть, я смогу сбежать от барона. В крайнем случае – брошусь в ноги посланнику и скажу, что барон насильно держит меня в замке, найду способ! Но вот если явится Роан Альвьер…

По коже пробежал холодок, а сердце вместе с тем странно екнуло.

Будто кадры из запретного фильма перед глазами вспыхнули его золотистые глаза, горящие в полумраке, как два проклятых солнца. Его руки — сильные и неумолимые. Они обжигали. Они приковывали.

На секунду тело вспомнило тот момент — его горячее дыхание на шее, его низкий голос, его пальцы, впившиеся в мои бедра.

Неожиданно в груди что-то сжалось — то ли стыд, то ли ярость.

Почему он должен был быть таким?! Почему я не могу просто ненавидеть его?

Переносицу защемило, и я швырнула перо на стол, сжав кулаки.

Если бы я тогда не… Но нет. Я сделала правильный выбор.

Только вот почему тогда внутри так пусто? Я прикрыла глаза, пытаясь заглушить боль в груди. Чувство одиночество подползло ко мне дрожащей бесформенной массой и накрыла с головой, утягивая за собой на дно.

Я сдавленно всхлипнула и положила дрожащие руки на живот.

Мой малыш. Он был мое единственной отрадой, единственным спасением в этом кошмаре. С той ночи прошло уже больше месяца, а месячные так и не пришли. Значит, внутри и правда росло маленькое чудо.

— Тебе досталась непутевая мать, — просипела я. — Но мы справимся, родной мой. Обязательно.

Я встала, налила воды дрожащими руками, сделала несколько жадных глотков и вернулась к столу. Пламя свечи снова дрогнуло, почти догорев, будто тоже шептало: «Время на исходе».

Поежившись, я стала рыться в ящике, ища новую.

«Надеюсь, вы сможете оценить по достоинству мою щедрость», — невольно вспомнились слова Фроба, когда на второй день он принес ко мне в кабинет целую шкатулку восковых свечей.

Тогда я привычно растянула губы в фальшивой улыбке, но уже после поняла, что он имел в виду. Настоящую восковую свечу мог позволить себе не каждый. Обычно ими пользовались лишь лорды, кто победнее использовал свечи на жиру, от которых стояла такая вонь, что хоть задыхайся. А обычные слуги довольствовались лучинами, или вовсе не зажигали огонь после наступления темноты.

Разобравшись с освещением, я вернулась за стол и уставила на исписанную страницу книги учета. Буквы поплыли перед глазами, сливаясь в черные, бездушные строки.

Что же мне делать?

Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно даже в мертвой тишине кабинета.

Завтра. Все решится завтра.

У меня все еще был призрачный шанс спастись от загребущих лапищ барона. Но что делать госпоже Фроб? Что с ней будет? Она же доверяла мне. А я предам ее? Оставлю на растерзание барону?

Я сжала кулаки, ногти впиваясь в ладони до боли.

И вдруг меня осенило.

Амбар.

Почему я не подумала об этом раньше? Что если настоящая книга спрятана в амбаре?!

Вне себя от волнения я вскочила, опрокинув стул, и бросилась к двери. Распахнув ее, я вылетела в коридор, но замерла, услышав гомон, доносящийся с первого этажа.

Ледяная струя пробежала по спине. Что за черт?! В такой час замок должен спать глубоким сном!

Сердце заколотилось, предчувствуя беду, и я стала осторожно красться к лестнице, стараясь прислушаться к разговорам внизу.

— … прямиком из западных болот… — прозвучавший мужской голос был незнаком.

Какие-то гости?

— Какая честь! — угодливо воскликнул барон.

Внутри меня словно сжалась тугая пружинка. Это не к добру.

Я была уже у самого края лестницы, но болтающая у подножия лестницы стража мешала разобрать мне действительно важный разговор. Стараясь не издавать ни звука, я осторожно спустилась на одну ступеньку, на другую…

— Право, даже не знаю, где вас расположить…

Еще ступень ниже, и еще…

И вдруг…

— Не утруждайтесь.

Голос. Ледяной. Твердый. Знакомый.

Мир остановился.

Нет. Нет-нет-нет. Не может быть.

Тело словно прошибло током.

Нет… Не может быть. Мне же… Показалось? Разум заметался в панике. Но где-то в глубине души я уже знала – не показалось. Знакомый холодок пробежал по коже.

Роан Альвьер. Сейчас находился внизу, в большом зале замка Фроба.