Огненная Орхидея (СИ). Страница 14

— Сообщество потому так и называется, — отвечает Итан. — Без границ — значит, без границ.

— С этим уже — в Тойвальшен-Центр, в юридический отдел, — говорю я. — Я имею право приглашать специалистов со стороны, но не тех, у кого нет федерального гражданства!

— Решим, — говорит Итан и вдруг признаётся: — Я бы дал тебе доступ, но на третьем ранге ты не вытянешь… Зря ты не продвигаешься, карьера в инфосфере тебе бы пригодилось.

— Это говорит тот, кто сам ушёл с первого ранга, — замечаю я.

— У меня были причины…

Я знаю его причины. И знаю ещё, что где Шувальмина, там и Энн Ламберт. Они обе друг друга терпеть ненавидят, но — парадокс, работают вместе, причём успешно, что удивляет безмерно.

Итан задумчиво смотрит сквозь панорамное окно террасы на город. Чёткий профиль — волосы назад красивой волной, типичный для таммеотов прямой нос, сразу от переносицы, губы, линия подбородка… Хоть на подарочных монетах чекань.

— Это была мечта моего наставника, доктора Таркнесса, — говорит вдруг Итан. — Паранормальная медицина без границ. Невероятно трудно было инициировать первую межинфосферную конференцию — с Радуарским Альянсом. И окончилось катастрофой, как ты помнишь…

— Тогда шла война, — говорю неуверенно.

— Много чего тогда шло, — морщится он. — Но я сделал всё, чтобы мечта учителя воплотилась. И я рад, что сообщество развивается дальше без меня.

— Не хочешь возвращаться в инфосферу?

— Не хочу, — ожесточённо отвечает он.

— До сих пор не простил?

— Привык жить сам по себе. Мне нравится.

— Нет, но уйти с первого ранга! Не по приговору, не в наказание, а полностью добровольно, по собственноручно разработанной методике… Итан, немыслимо же!

— Ане, давай не будем о грустном, — предлагает он, и я понимаю, что ему всё ещё больно.

— Извини.

Он кивает, но в ответ молчит, и я понимаю, что невольно разбередила старую рану. Мы оба давно уже не подростки, едва вступившие во взрослую жизнь. Прошлое каждого из нас таит достаточно боли, и лучше бы её вовсе не трогать.

Итан ведь тоже видел фотографию на столике рядом с моей постелью. Счастливый момент, где я и мой супруг молоды, красивы, улыбаемся и ничего ещё не знаем о том, что ждёт нас впереди…

— Первая итерация готова, — сообщает Итан. — Давай-ка ложись… Сейчас ты уснёшь и хорошо выспишься, а завтра уже будет первичное полное заключение.

Инфосфера — это величайшее, кроме шуток, достижение Человечества. Телепатия мгновенна, а принцип соединения произвольного количества разумов (они же — ментальные единицы) в единое целое универсален, как четыре нуклеотида, кодирующие самые разные цепочки ДНК у самых разных биологических видов Галактики.

Вот и существуют в едином для всех инфополе самые разнообразные телепатические сообщества. Два обязательных требования: ядро должно содержать не меньше двух тысяч ментальных единиц, и оно не должно формировать иерархию по типу «пирамида».

Но чем выше ранг, тем сильнее зависимость. Начиная со средних ступеней второго ранга интеграция в инфосферу настолько велика, что при обрыве связи в силу ряда причин невозможно удержать разум. Такой телепат гибнет практически всегда, за исключением представителей спецслужб, способных переживать острые моменты внезапного одиночества благодаря разработанным ими секретным ментальным техникам. Делиться наработками они не спешат, потому что, как все военные, параноики до мозга костей.

Всё дело в распараллеливании потоков сознания и в их скорости. Чем выше ранг, тем больше потоков и тем интенсивнее они протекают. Ты одновременно и тут и там и здесь и где-то ещё. Раз в минуту или две происходит верификация: синтез разрозненных частей в единое сознание. Минута для высшего телепата — это маленькая вечность. К этому привыкаешь, в это врастаешь настолько, что любая другая, менее интенсивная по разумной деятельности жизнь, кажется пресной и плоской.

Я испытываю нечто подобное, поучаствовав в нескольких инфосферных конференциях подряд. Невероятно трудно потом сосредоточиться. Хочется вернуться обратно, в ставшее родным ментальное инфополе: скорость мысли несопоставима с жизнью в обычной реальности.

Вот и выбираешь оптимальное соотношение свободы и зависимости. Кто-то идёт до конца, до первой ступени первого ранга, а кому-то, как мне, достаточно пятой ступени третьего. И то, честно говоря, напрягает. Значок этот ещё носи, без значка ни в коем случае нельзя. Нетелепаты косятся, ведь работаю-то я с нетелепатическими паранормами, и контингент среди моих заказчиков соответствующий.

Им ведь не объяснишь, что третий ранг — это ни о чём, и мучить их бедный мозг глубинными ментальными сканами я не смогу при всём желании. Во-первых, запрещено без санкции инфосферы, а она выдаётся по очень серьёзному поводу, например, когда надо разобраться в тяжком преступлении вроде убийства. Во-вторых, такие дела — бремя исключительно перворанговых, у всех остальных не те возможности и не тот доступ. В третьих — не делается оно мгновенно, за один взгляд.

Но какой только дичи не встретишь! Иной раз прошивает злостью насквозь, не скрою.

Итан касается ладонями моих висков. От его рук исходит золотое тепло его паранормы. Я таю в нём, растворяюсь, ухожу в целительный сон.

Итан Малькунпор смотрел на спящую Ане, и думал о том, с каких же пор стал думать о ней слишком много. Мало ли у него было женщин за всю его жизнь! Были и уходили, не задерживаясь в памяти. Кроме первой любви, устроившей свою жизнь без него. С самого начала — без него. Но теперь её образ поблек в сознании и отошёл на второй план.

Энн счастлива с другим. И всегда шла по жизни с другими. А у Ане, возможно, жизнь закончится совсем скоро. Если он, Итан, не сумеет отвести её от края, куда её загнало собственное научное любопытство в комплекте с отсутствием… Даже не мозгов, с мозгами у ведущего биоинженера с галактическим именем всё в порядке. Тут другое. Научное рвение, отключившее инстинкт самосохранения.

Знакомо. Сколько раз ставил себя на грань сам, спасая безнадёжных пациентов! Уже не сосчитать. Но ему можно нарушать правила, которые он же сам и писал, а вот по ней ударило…

Работать с самой страшной паранормой из всех возможных и не отдавать себе отчёта в опасности любимого дела прежде всего для себя самой — в этом вся Ане.

С каких пор Итан начал бояться за неё? Он и сам уже толком не помнил. Много лет назад. Давно.

Сейчас, в исцеляющем сне, её лицо разгладилось, исчезла острая складка на переносице, ушла привычная неприступная строгость.

«Мы не можем спасти всех, — эхом отдались в памяти слова учителя, доктора Таркнесса. — Поэтому необходимо спасать тех, кто рядом. Иногда — от них же самих».

Прогноз для Ане утешительным не назовёшь. Поганенький прогноз так-то. Не зря доктор Антонов пришёл в такой ужас, чтобы не сказать бешенство. У них тут на Старой Терре нет никого, кто мог бы поспорить с бедой на равных. Спасти Ане Ламель будет непросто. Ещё сложнее — выжить самому.

Паранорма, как всегда в непростых, на пределе возможностей, случаях, не давала чёткого ответа. Не то, чтобы Итан боялся, но впервые за всю свою обширную практику он отчётливо понимал, что может и не справиться.

— Если я вытащу тебя из ямы, куда ты загнала себя сама, — тихо пообещал Итан спящей, — молчать я больше не буду!

Глава 8

Утром купол над городом всё ещё заметён снегом. Буран снаружи не собирается униматься. С неба льётся слегка оранжевое от уличной засветки дневное сияние. Ни намёка на солнце, да и откуда бы. Погодная карта показывает типичное для разгара зимы безобразие: ураганный ветер, мороз, метель.

Самочувствие — отличное. Обманываться только не надо, паранормальный скан всё равно покажет тихий ужас. Прогерия родителя — коварная штука. Ты живёшь, дышишь, мечтаешь, строишь планы, всё прекрасно и хорошо. А потом просто падаешь замертво. Или не просыпаешься в своей постели.