1991 (СИ). Страница 8

Возле районной больницы было шумно. Стояли машины, кучковались небольшими группами люди. Ворота во двор оказались закрыты, но прапорщик в одно мгновение сбил задвижку.

— Вы куда?

— Раненая, операция нужна срочно!

— Мы закрыты для приема.

— Чего?

Завидев наведенное на него оружие, санитар тут же исчез в помещении. Лейтенант тихо выругался и заметил в коридоре тележку-каталку. Водитель помог перетащить девочку на нее, и они двинулись к лифту. Прапорщик бывал здесь не раз. Он уверенно двигался по коридору, за ним водитель толкал каталку, рядом семенил Молчанов с банкой физраствора, сзади двигался лейтенант.

— Здесь!

Прапорщик уверенно распахнул двери. В широком коридоре толпились какие-то люди, с ними громко спорила женщина в белом халате, а потом набросилась на вошедших.

— Вы куда⁈ В хирургическое нельзя посторонним!

Военный медик быстро подошел к ней:

— Нам срочно! Этой девочке требуется полостная операция, она потеряла много крови.

Со стороны толпившихся возле окна женщина в национальных костюмах послышался недовольный бубнёж. Часть лиц была скрыта, в городах так не ходили. Мужчина в темной одежде резко высказался:

— Русихо, езжай к себе и лечись там.

В следующий миг таджик полетел на землю, сбитый крепким ударом. Дикий прапор с высоты своего роста грозно заметил:

— Еще есть вопросы?

В этот момент открылась дверь и раздался высокий голос:

— Немедленно прекратить! Это больница, а не казарма.

Затем суховатый пожилой человек обратил внимание на каталку и стоящего с физраствора солдатика.

— Тут что у вас?

Молчанов опередил всех:

— Так, доктор, порезали девчонку, эти и порезали.

Он кивнул в сторону отошедших подальше местных.

— Ну-ка! Что тут у нас?

Врач быстро осмотрел девочку и деловито спросил медика?

— Что делали?

Лейтенант с готовностью ответил.

— Изотонического литр и обезбол армейский.

Врач покачал головой.

— Много, это же ребенок, — он обернулся к возвратившейся в коридор медсестре. — Срочно готовьте операционную!

— Док, можно с вами? У меня есть опыт. Лишними руками не будут.

Глава хирургического покосился уставшими от недосыпа глазами на лейтенанта:

— Готовьтесь. Сегодня, как назло, нет никого. Хоть закрывайся! Боятся люди на работу идти. Вы то куда, товарищ военный?

Прапорщик ловко перебросил автомат на грудь:

— Постою у двери. Мало ли чего?

Врач ничего не ответил, лишь вздохнул. Не нравились ему последние годы. Если нет порядка — жди бардака!

Возле КПП тормознули несколько легковых автомобилей. Из черных «Волг» неспешно вышли представительные мужчины в костюмах, из милицейского УАЗа чины в погонах. Они уверенно направились к входу.

— Стой, стрелять буду!

— Да что это такое? Видите, кто я? –искренне возмутился мужчина в синем прокурорском мундире. Его тут же отодвинул в сторону майор милиции.

— Шухрат, дорогой, дай я поговорю. Часовой, вызови, пожалуйста, начкара. Разговор есть.

Из-за будки показался высокий прапорщик с вислыми усами.

— Я тут, Гафар Рустамович, какими судьбами к нам?

— Да вот товарищи хотят с вашим начальством поговорить.

Синий мундир снова показал свой норов:

— Я прокурор района! Со мной первый секретарь горкома. Немедленно пустите нас внутрь!

— Не имею права, товарищ прокурор. Но сейчас вызову замкомандира полка.

Приехавшие важные лица так и стояли дальше на ветру, пока на КПП не показался неспешно идущий майор.

— Заместитель по боевой подготовке 149 полка Лактионов. Чем могу быть полезен?

Вперед вышел строгий мужчина с властным лицом.

— Первый секретарь горкома Талбаков. По нашим сведениям ваши подчиненные позволили себе самоуправство, стреляли по гражданским людям. Мы приехали с проверкой. Здесь прокурор города и следователи. Хотим допросить ваших людей и осмотреть оружие. Потому что ваши действия недопустимы!

Лактионов спокойно выдержал гневный взгляд городского начальника.

— Я не буду спрашивать, что произошло около магазина после обеда. Это дело милиции. Что по поводу моих военнослужащих, то допрашивать их вы не имеете никакого права. Только с разрешения вышестоящего начальства. По поводу стрельбы. Хорошо. Пусть прокурор и следователи войдут и осмотрят оружие. Из него никто не стрелял. И я не хочу, чтобы всякие слухи ходили по этому городу. Хотя вроде бы это как раз ваше дело, товарищ секретарь?

Партийный работник нахмурился. Давно его так за глаза не нагибали. Но здесь он был бессилен. Пока. Потому тщательно запомнил фамилию офицера.

— Но…

— У вас есть доказательства, товарищ прокурор?

— Это…

Талбаков коротко глянул на прокурора, и тот замолк.

— Хорошо. Я доложу наверх.

— Докладывайте.

Через полчаса недовольные прокурорские погрузились в «Волгу» серого цвета и, разбрасывая брызги от луж, рванули в город. Лактионов повернулся к милиционеру:

— Гафар Рустамович, что происходит? Тут какой-то пацан к нам за помощью вышел. Его соседку ножом около магазина пырнули, самому по башке досталось. Родители в панике.

Майор помрачнел:

— Мне приказано считать этот инцидент хулиганской выходкой. Виновных ищем.

— А на деле?

— С гор в прошлую неделю много народу прибыло. Смекаешь, о чем я?

— Понимаю.

— И что твои командиры?

— Да пошли они! Не поддавайтесь на провокации. Перед 22 июня также было. И чем дело закончилось?

— Ладно, бывай, командир. Пусть пока твои внутри сидят, публику не нервируют.

— Звони, если что.

Через час вернулась «Буханка». Дикий прапор сразу прошел в казарму, где временно разместились родители Миши. На его голове была повязка, но сам он выглядел бодро.

— Сделали твоей подруге операцию. Все нормально, пацан. А ты молодец, настоящий герой! Хорошего сына вы воспитали.

Мишка улыбнулся, мама погладила его по голове. Отец же нервно ходил по комнате. Его мир рушился прямо на глазах.

— Можно мне ее увидеть?

— Думаю, что позже. Сейчас там ее родители.

Он коротко глянул на отца Миши, и они вышли в коридор.

— Военный, что дальше будет? Как жить?

Прапорщик подал плечами:

— Не знаю. Мы пока тут и ждем приказа.

— А без него?

Дикий прапор прищурился:

— После той стычки наши чужаков разогнали. Слышали стрельбу? Был бы приказ — палили на поражение. Эта движуха точно с той стороны. Не знаю, что там власть телится. Надо военное положение вводить.

Мужчина тяжело вздохнул:

— Боюсь, что им на нас плевать. У меня куча мастеров сегодня на работу не вышла. Предприятие скоро встанет. Как жить?

— Не знаю, браток. Будем как-то выплывать. На вашем месте я бы пока во дворах организовать дружины самозащиты. Если что, и мы подмогнем.

— Из чего стреляли, орлы?

Бойцы ГБР отводили глаза. Проверка по понятным причинам ничего не нашла. Их оружие порохом не пахло и других косвенных признаков стрельбы не имела.

— Мы не стреляли, товарищ майор.

Замкомполка прикрыл глаза. Ну что с них возьмешь? Главное — не спалились.

— Что там случилось?

Старшина сверхсрочник, что возглавлял группу, охотно ответил:

— Да опять эти черные с кишлаков горных воду мутят. Мы их спугнули. Люди лежали возле магазина. Обратно ехали, там уже милиция приехала. Мы и не стали подъезжать.

— Это правильно. Свободны!

Лактионов проводил бойцов взглядом и включил чайник в розетку, потом глянул на сидевшего при опросе особиста.

— Ничего сказать не хочешь? Чай будешь?

— Буду. Сейчас пряники принесу.